Глава 19

От меня скрывали происходящее, но по всем признакам мои подозрения подтверждались: переворот. Полагаю, Нельмела с наследником решили выступить против тизара. Наверно, понадеялись на мою поддержку. Однако должна ли я поддерживать мятеж, о котором ничего не знаю? Так же настораживало подозрительное поведение Эбека. Зачем он шантажирует меня? Для чего ему «драконий коготь»?

Когда стемнело, легла в постель, закрытую со всех сторон балдахином, и только тогда позволила себе проявить немного чувств. Выплакавшись, провалилась в тревожную дрему.

И снова мне приснился Варк. Он опять улыбался, утешал, говорил, все хорошо, но когда очнулась, контраст сна с реальностью оказался столь безжалостным, что я совсем расклеилась. Чтобы к утру глаза не опухли, приложила к лицу холодные компрессы. А едва забрезжил рассвет, встала и принялась наносить косметику.

На печальном лице макияж смотрелся грубо. И все же лучше так, чем позволить им увидеть мою слабость. Чтобы отвлечь внимание от покрасневших глаз, надела яркое налобное украшение и платье цвета крови. Таким образом хотела сбить с толку Эбека и Цитарпа, шокировать и не позволить просчитать мои поступки.

Надо сказать, что в задумке я преуспела. Когда новая служанка пришла будить меня — застыла на пороге.

— П-простите, госпожа, — растерялась она. — Я не успела собрать вас.

Я молчала и бесцеремонно, даже намеренно грозно осматривала ее. В другой ситуации не была бы столь суровой, но сейчас готовилась к безжалостному дню. И кто знает, сколько сегодня мне придется пролить слез.

— Что с тизарией? — спросила властно. Фроська сидела на спинке кресла, сверлила прислугу взглядом и недовольно урчала.

— Н-не знаю, — затряслась служанка.

— Хочу свежей воды, — она опрометью побежала исполнять желание, но в комнату тотчас вальяжно вошел Цитарп и от удивления остановился. Еще бы. Я не выгляжу зареванной, подавленной и царственно сижу в кресле. Он впился в меня глазками, выискивая слабину, но что я усмехнулась:

— Насмотрелся?

— Сама скоро насмотришься, — прошипел, покрасневший от злости маг. — Живее, тизар ждет тебя!

— Я жду его, — ответила спокойно. Понимаю: играю на грани, но нельзя позволять собой манипулировать.

— Стража! — завопил фальцетом заморыш. В комнату вбежали шесть вооруженных мужчин. Высокие, сильные, но при виде меня побледнели, остановились. — Чего стоите! Тащите ее к тизару! — Однако они медлили.

Нервы и чувства обострились. Из-за переживаний я походила на натянутый лук, готовый выпустить стрелу и поразить Цитарпа. Впервые отчетливо ощутила необъяснимую силу, заключенную во мне. Поразительно! Почему раньше не замечала, что рядом, скрываясь от глаз, притаились десятки златокрыльчиков. Я словно проснулась!

Теперь я могу защищаться. Спустить стаю на обидчиков, однако… Цитарп — маг. Да, они победят его, но какой ценой? А явившаяся на зов стража — обидчики ли они?

Тот, что старше по званию, поймал мой взгляд и словно спрашивал: «Что делать, избранная»?

Прикажи я на пасть на злобного заморыша — нападут, но неизвестно, чем все завершится. Моя слабость в том, что не знаю точно, что происходит во дворце, и кого где держат.

«Нет», — качнула головой. Хмурый вояка поклонился и глухим голосом произнес:

— Госпожа избранная, мы отнесем вас, — подал знак. Подчиненные с суровыми, хмурыми лицами бережно подняли меня вместе с креслом.

Думала, понесут в тронный зал, однако по ступенькам спустили вниз, вынесли за пределы дворца на безлюдную, оцепленную площадь, миновали ее, потом стали подниматься по сверкающей на солнце лестнице, ведущей в Верхний Драконий храм.

Поднимали в крутую гору очень бережно, боясь лишний раз потревожить, поэтому с мужчин пот лился градом. На половине пути мои телохранители сменили их. Не знаю, что творилось в головах вояк, но их губы были плотно сжаты. Некоторые недобро поглядывали на беззаботного Цитарпа, казавшегося им тощим выскочкой, однако я то знала, кто он такой.

«Нет», — каждый раз, ловя взгляд того или иного телохранителя, показывала знаком. Они тихо вздыхали, опускали головы и несли дальше. Фроська на спинке кресла сидела так же царственно и гордо.

«Фросенька, не дай себя поймать», — обратила к ней, и она пронзительно крикнула, от чего Цитарп вздрогнул.

«Еще пожалеешь», — прочитала в его злых глазах, но я больше не боялась. Если он испугался крика Фроськи, знать, не так грозен, каким хочет казаться. Улыбнулась.

Заметив перемену во мне, телохранители вздохнули с облегчением. Донесли до дверей Верхнего храма, опустили кресло, поклонились и выстроились на площадке.

Злорадный Цитарп прошмыгнул в приоткрытую храмовую дверь. Я медлила, собираясь с духом. Фроська взмыла в небо.

— Нам идти? — спросил один из мужчин.

— Нет, — покачала головой. Я опасалась, что в минуту опасности не смогу справиться со стаей, и златокрыльчики накинутся на неповинных людей. Не знаю, как стая добрались сюда незамеченной, но они рядом, следят за происходящим и ожидают моего приказа. Жаль, что развитие дара произошло при таких обстоятельствах. Страшно подумать, что еще должно случиться, чтобы я дозрела до призыва больших драконов?

Я вошла в тень храма и, дрожа всем телом, пошла по пустынному проходу. Я переживала не за себя — за Варка. Ковена, конечно, тоже жаль, но люблю-то жреца. Вокруг ни души, только эхо, и ветер завывает, предрекая беду. Представляя, что увижу его убитым или покалеченным, обливалась холодным потом. Пусть только попробуют: наброшусь вместе со златокрылами и раздеру на мелкие кусочки!

Впереди показался главный зал. Задержав дыхание, вошла в него и едва не заплакала от счастья, увидев Варка живым. Они с тизарином стояли перед «гнездом» на коленях, вот только плечи его сильно ссутулены. Еще не видя лица Варка, сердце зашлось от жалости. Я замедлила шаг, чтобы совладать с чувствами.

— Долго шла. Раздумывала над верным выбором? — расхохотался Эбек, стоявший над связанными пленниками. В руке он сжимал кинжал, которым размахивал у лица жреца. Чтобы увидеть пленников, обошла расщелину по краю и встала напротив. Удачное место — со спины не подойдут.

— Кто тебе дороже? Этот? — тизар пнул Варка, и тот издал такой вой, что я подпрыгнула. Сердце заныло от жалости. Что нужно было сделать с моим гордым, храбрым жрецом, чтобы он так запуганно, жалобно стонал. Ковен же с отчаянием посмотрел на меня и отрицательно качнул головой, за что тоже получит удар. Но, упав на плиту, тизарин шумно вздохнул, и все же не проронил ни звука.

— Смотри, как храбрый Ковен забоится о тебе, — наигранно осклабился Цитарп, демонстрирую мелкие зубы. — Весь в отца!

— Так докажи и ты, что Ковен тебе дорог, — ухмыльнулся Эбек. — Спаси Лагеарнию и станешь тизарией! — от его противной улыбки, расплывшейся на круглом, раскрасневшемся лице, меня затошнило.

Связанный Ковен не мог подняться, но все равно отчаянно замычал, завертел головой, призывая не соглашаться.

Паникуя и едва сдерживая слезы, я перевела взгляд с него на Варка и отчетливо поняла: тизарин держится мужественнее жреца. Никогда бы не подумала!

«Обретя власть, очерствела? Или он изменился? Сломался из-за жестоких побоев?» — я не понимала причин своей черствости. И вдруг спохватилась. Разодранная рубаха соскользнула с плеча жреца и обнажила глубокие царапины, оставленные златокрылой.

«А ведь Варк утверждал, что от них не осталось и следа…» — спохватилась я.

Цитарп, подметивший, как я переменилась в лице. Прищурившись от раздражения, он щелкнул пальцами, и на Варка с потолка храма посыпались пауки — такие же огромные, как и те, что Фроська ловила в саду…

— Му-у! У-у! — задергался Варк, жалобно мыча, хотя тогда на поляне не шелохнулся, даже бровью не повел. Это окончательно убедило меня: что-то не то.

Мое хладнокровие окончательно взбесило заморыша. Раскрасневшийся от бешенства, он зашипел:

— Живо за «когтем»! Иначе всех скормлю! И до твоей Тиасы доберусь!

Я больше не боялась ни его, ни Эбека. Уже готова была спустить на них всех притаившихся в округе златокрыльчиков, как Фроська, выскользнувшая непонятно откуда, врезалась в меня. И с такой силой, что я покачнулась, потеряла равновесие и… полетела в гнездо.

Падая в до одури пугающий колодец, орала до хрипоты. Но оказалось, что яма невероятно глубока и темна. Я успела распрощаться жизнью, сорвать голос, представить боль от удара, а конец все не наступал. И ожидание неизбежной муки было самым ужасным. Еще промелькнула досада. Жаль, что побывав тут, так ничего и не увижу.

Внезапно ощутила телом, как чернильная взвесь обрела тягучесть, плотность. Падение замедлилось, и мрак разорвал робкий свет, шедший откуда-то снизу. Пространство резко расширилось, и я увидела белеющие колонны огромного зала…

Я плавно опускалась и нервно озиралась по сторонам. Сердце отбивало сумасшедшую чечетку. Еще один сюрприз, — и умру от разрыва.

Ослепленная неожиданным светом, я смогла разглядеть лишь общие черты гигантского зала, вырезанного в подземной нише, по стилю напоминающего Асхам. Настолько громадный, что стен не видно в темноте. Колонны толщиной — что не объять нескольким человекам. Пол вымощен здоровенными плитами… И кто здесь живет?! Только бы не драконы!

Осторожно иду вперед, разглядываю полумрак, и вдруг за спиной послышался подозрительный шелест. Оборачиваюсь и вижу, как на пол сыплются пауки Цитарпа. От ужаса обмерла, одеревенели ноги, но резко вспыхнул голубоватый свет и за мгновение спалил мерзких тварей.

«Боже! Дальше-то что?!»

Упав на колени, пытаюсь отдышаться. Вроде бы не разбилась, от пауков спаслась, но ведь еще «коготь» искать… Ага, жители этого обиталища жаждут мне его отдать, изнемогают от желания. Как же!

Задрала голову — а потолка не видно! За колоннами тьма. Представив, какого размера должны быть жильцы подземного гнезда, поежилась. Я, конечно, невеста дракона, но если он махина, что будет делать со мной — мелочью пузатой?

И вдруг послышался приятный, грудной смех, исходивший отовсюду сразу. Дрожа, как осиновый лист на ветру, я завертела головой и увидела у одной из колонн мужскую фигуру в светлой тунике.

— Цитарпа не испугалась, неужели я безобразнее его? — укорил знакомый голос.

— Варк! — обрадовалась я, но броситься навстречу побоялась. Вдруг и этот не настоящий.

— Я думал, ты обрадуешься встрече, — жрец сделал шаг ко мне, улыбнулся, и сомнений не осталось: это он! Подбежала, крепко обняла его. От счастья слезы покатились градом. Вытирая их рукой, я размазывала косметику по лицу и пыталась сверить каждую черточку родного лица с памятью. Взгляд зеленых, с хитрецой глаз подтверждал, что это мой Варк.

— Зачем храбрилась? Нужно было сразу соглашаться на условия, — горячая ладонь скользила по волосам, а я не могла поверить, что он здесь, со мною, живой.

— А ты? Ты как тут оказался? — я радовалась и одновременно стыдилась своего вида. Тушь размазалась, щипало глаза — наверняка выгляжу безобразно.

— В «гнезде» есть лестница. Не все же могут спуститься без нее, — он оглядел мое платье, меня и добавил: — И выглядеть прекрасно.

Варк пошутил, я засмеялась, но от переживания продолжала дрожать и стучать зубами.

— Я… Я… — я прильнула к нему и разрыдалась.

— Ну, что ты, Гленапупа! — он прижал меня к груди. — Ты потрясающая всегда.

— Лжец! — всхлипнула. А когда поняла, что пачкаю белоснежную тунику черными разводами, было уже поздно. Посмотрела на него расстроено и заплакала еще горче.

— Это мелочи, — Варк бережно вытер мои черные слезы руками. — Главное, что ты тут и жива. Я виноват, что оставил тебя одну. Подумать не мог, что ты такая храбрая.

Я завертела головой.

— Я была не одна. Но я так переживала за тебя!

Варк нахмурился.

— Я был глупым, — и сжал меня так сильно, что с трудом вздохнула.

— Глупым, — кивнула. — И самонадеянным. И эгоистичным! — отстранилась и сама вытерла набежавшие слезы. — Ну-ка, рассказывай: чего мутишь, коварный тип?! — еще раз всхлипнула. — Там наверху — трусливый Варк. Тут — хитрый, себе на уме. А мне бы одного нормального!

— И ф-ферно. Молодой, с-самонадеянный, гх-хлупый… — раздалось вкрадчивое шипение, пронизывающее вибрацией все тело.

Я застыла, медленно обернулась и наткнулась на огромные желтые «фары»! Мама мия!.. Да их тут столько! Ноги подкосились, и я стала съезжать по Варку на пол.

— Неуш-шели, когх-хда-то и я бхыл такх-хим же гх-хлупым-м?

— Бхыл, бхыл… — смеясь, прошипел другой более мягкий голос. — Не тх-хак, Варкх-хрорен, надо объяс-снятьс-ся в чус-ствах-х.

— Сам разберусь, — хмуро оборвал драконов Варк.

— Твой п-план дх-хал п-польшую трещ-щину.

— Кто-то не уследил за маленькой сарфи! — сердито пробурчал жрец, крепко обнимая меня. Если бы не он, я бы давно была в обмороке. Маленьких ящериц боюсь, а при виде таких гигантов — от страха сдохнуть можно.

— Тх-хы не дов-фолен в-выбором с-саф-фри? Она могх-ла бы вмес-сто ис-сбранной фыбрать ее родс-ственнис-су…

— Тиаса добрая, — возразила я шепотом на ухо Варку, но услышали все. И вокруг послышался приглушенный смех.

— Тише! — рявкнул Варк и склонился надо мной. — Вы ее пугаете.

— Ис-сбранную?! Пх-хугаем?! — ехидно возразили златокрылы. Однако тотчас закрыли желтые глазища и пропали. Растаяли в сумраке зала!

— Варк, — посмотрела на него серьезно. — Что происходит?

— Пить хочешь?

Я злая, но во рту все пересохло. Кивнула.

Ниоткуда возьмись, появился изящный диванчик. Варк помог мне сесть, протянул чашку с ароматной водой, тоже взявшуюся из воздуха, и тут я поняла, что сейчас собственноручно придушу одного хитрозадого жреца! Но сначала выпытаю о магии, ибо тоже хочу так уметь!

— И все же я не избранная, так?! — спросила, не сводя с него глаз. Варк сел рядом, взял меня за руку.

— Ну почему же. Ты действительно избранная. Но дара заклинательницы у тебя нет.

— Я знала, — посмотрела с укоризной, обидой. Если бы могла, убила бы его взглядом. — Зачем обманывал? Веселился?!

— Не-е тх-ак надо объяс-снятьс-ся в любфи-и, Варкх-хрорен! — прошелестело над ухом.

— Сам разберусь! — отмахнулся жрец, будто огромный дракон был назойливой мухой. Удивительно, но ящер замолчал.

— Подглядывают? — спросила я, пораженная странными отношениями между Варком и златокрылами. То ли они им помыкают, то ли он к ним относится слишком фамильярно. Хотя, если он…

— Не могут умерить неуемное любопытство! — строго отчеканил он, сердито глядя вдаль.

— От темы-то не отходи, — нахмурилась я и отодвинулась от него на край дивана. — Зачем обманывал меня?

— Гленапупа, — Варк демонстративно придвинулся ближе, взял за руку и, набрав в грудь воздуха, начал объяснение: — Некто, не знающая обычаев Лагеарнии, без знакомых и родных появляется непонятно откуда и переманивает мою златокрылу-сафри. Это очень странно и невероятно. А потом толпа радостно вопит, что нашлась избранная дракона. Только представь: ранним утром я был холостым и свободным, а потом раз, не успел глазом моргнуть — и уже обрученный!

— Корзинщица — не мечта заклинателя? — я отвернулась, чтобы не показывать горечь разочарования и боль.

— Вначале я думал, что ты жаждала власти и все это сделала намеренно. Присматривался к тебе, испытывал. И сам не понял, когда ненависть перешла в симпатию, а потом в привязанность, — поцеловал мое запястье. Я вырвала руку, но Варк придвинулся вплотную и обнял меня. Только у меня есть гордость. И вообще, я обиделась.

— То-то же ты меня Ковену подсовывал! — сбросила с плеча его руку.

— Я давал тебе выбор!

— А откармливал для Эбека?!

— Для себя. Нужно было вот чуть-чуть. Я же видел тебя, — его ладонь прошлась по моему бедру, — на правах жениха. — Не грусти, — потянул к себе. — Или неужели расстроена, что не Заклинательница?

— Иди ты со своим заклинательством! — оттолкнула его. — Тебя там наверху грозились паукам скормить, — насупилась, с трудом сдерживая слезы, — чтобы… чтобы…

— Ох, Гленапупа! Послали же Лучезарные мне невесту — гордую торговку, — Варк уткнулся лицом в мои волосы и рассмеялся.

— Не нравится — катись! Выбери себе невесту по статусу!

— А вот и выберу! — передразнил меня и коснулся губами виска. — Бесстыдницу, не возражавшую, что мужчина разглядывает ее обнаженную; отказавшуюся от тизарина и Эбека. Или он для тебя стар?

— Всегда знала, что ты засранец!

— Зато мы с тобой подходим друг другу. Только интересно знать: кто же моя невеста? Ты ведь умна, с необычайными благовониями, нежными ручками. А твои розовые пяточки до сих пор вспоминают в ремесленном квартале, — Варк умудрился коснуться губами моей шеи, и приятная дрожь молнией разошлась по телу.

— Лучезарные послали, — пробурчала, вытерла слезы и, повернувшись, посмотрела исподлобья. — Не хочу быть твоей избранной. Ты лжец! Все время меня обманывал! — снова попыталась отстраниться. Но Варк не дал, обхватил мое лицо руками и горячо зашептал:

— Если бы с первого дня я знал, какая ты — клянусь, все бы сделал по-другому! — он смотрел в глаза, и мне очень хотелось верить. Но я боялась. Боялась обмануться. — Только в Асхаме, когда ты плакала надо мной, я начал понимать, что ты моя избранная. Это было так искренне.

— Я там поседела!

— Гленапупа, прости!

— Я не могу тебе верить.

— Ты обижена на меня, но я не мог поступить по-другому. Не пройди мы этот путь, не понимали бы друг друга. Ты побывала заклинательницей, а я оберегал тебя. И я никогда бы не оставил тебя беззащитной! Ты же чувствовала, что сафри с тобой. А вместе с ними и я, — провел большим пальцем по моему знаку, и крыло засияло.

— Сафри? У меня же нет дара.

— В знак доверия я поделился с тобой частью своего дара, — Варк приложил к моей руке свою, и получилась целая пара крыльев. Она ярко засияла, и я почему-то уверилась, что Варк действительно сильно переживает. — Теперь стоит тебе сосредоточиться, и ты можешь взывать к любому сафри. Они небольшие, и не будут тебя пугать.

— А они вырастут? — любопытство оказалось сильнее обиды.

— Сафри живут бок о бок с черными драконами, служат и пользуются покровительством. Выше тебя не будут, так что Ефросию еще долго сможешь носить на руках, — он опустился на колено. — Гленапупа, прости! — И посмотрел в глаза так проникновенно. Злость прошла, но я из вредности ответила:

— Не знаю.

— Маленькая лгунья, — рассмеялся он и притянул к себе. — Все, что чувствуешь ты, чувствую и я, — коснулся знака, и он ярко вспыхнул. И это было так красиво, что я начала своей меткой касаться его. Чем меньше сердилась, тем ярче получала вспышка. Этому чуду я радовалась и даже заулыбалась, от чего очередной всполох получился еще больше и рассыпался в воздухе мелкими разноцветными искорками. Как же это было волшебно!

— Отдохни, а потом хоть весь вечер балуйся, — Варк взял меня за вторую руку. — А я буду рядом, беречь твой сон.

— Ах! — смутилась я. — Так ты вправду приходил ко мне?! Я думала, это сон!

— Правда, — он нежно коснулся моих губ своими, запечатлел скромный поцелуй и отстранился. Я-то размечталась, что сейчас будет страсть, поползновения и все такое, а тут прям детский сад! Даже тогда ночами Варк не позволил себе ничего такого. То ли не впечатляю его, что ли еще какой подвох?

Уже хотела спросить в лоб, но он прошептал. — За нами наблюдает все обитатели гнезда, — и, увидев мою растерянность, широко улыбнулся. — Им интересно посмотреть на мою избранную. Боюсь, легче ответить им, откуда ты, чем для каждого дракона придумывать отговорку.

— Я тоже любопытная, поэтому ты первый рассказывай! Почему на площади Фроська из всей толпы выбрала меня?

— Вот бы знать? — рассмеялся он. — Она и сама не знает.

— А она говорит?!

— Когда-нибудь ты можешь слышать ее мысли. Но на это потребуется время.

— Ты меня уже кормил сказками, — фыркнула.

— Гленапупа, прости, — Варк прижал мою руку к своим губам. — Обещаю, больше не буду.

Недоверчиво посмотрела на него.

— Ты маг?

Он кивнул.

— О, Боги! — вздохнула. — А та златокрыла, она ведь предупредила тебя, да?

— Да. Ты очень наблюдательная. Сразу раскусила меня.

— Но почему она накинулся на тебя?

— Нужно было напугать Нельмелу. Однако Верис была нежной. Если бы хотела напасть на самом деле — играючи разорвала бы на куски обычного человека.

— А ты не обычный?

— Я — заклинатель.

— Гад ты! — оттолкнула его и отвернулась. Варк снова притянул меня к себе и нежно коснулся губами виска. Не удержалась и спросила: — Если я — избранная дракона, то выходит, ты дракон?

— Заклинатель. Народу без разницы, как звать, лишь бы были крылатые защитники.

— А почему притворяешься простым жрецом, скрываешь, что заклинатель? Ведь простые люди ни при чем. Они так ждали тебя.

— Мой род поколениями верно служил Лагеарнии, и получили удар в спину. Можно было бы стереть с лица весь Лагсарн, но я хотел найти того, кто внушил Эдиру, что с помощью «когтя» можно навсегда избавиться от нас и получить власть над драконами. Нас ненавидят, нам завидуют, расставляют ловушки. Но исчезнем мы — и Лагеарния больше никогда не обретет защитников. Я устал, лучше обними меня, Гленапупа.

— Вообще-то, мое имя — Лена, по отцу род — фамилия Пупа. Но ты два слова слил воедино.

— Зато как царственно звучит. Но если ты против, буду называть тебя Светлоокой Покорительницей Дракона.

— Издеваешься?

— Ни капельки. Ты же покорила мое сердце.

— Но ты ведь не дракон.

— А что ты будешь делать, если у меня отрастут крылья и чешуя?

— Ладно, заклинатель тоже сойдет. Первый парень Лагеарнии. Круть.

Я не верила. Не могла поверить. То и дело косилась на Варка, лежавшего рядом. Чувствуя мой изучающий взгляд, он приоткрывал глаза, улыбался и снова изображал, что спит.

— А как ты забрался ко мне в покои?

— Я же маг. А еще у меня для тебя подарок! — протянул руку, и я увидела то самое ожерелье, которым я любовалась в Асхаме. — Знала бы, столько я его искал!

— Мне сейчас только украшений не хватало, — спохватилась, что выгляжу как панда. Варк загадочно улыбнулся, достал из вязкой черной тени зеркало, протянул, и я увидела в отражении свое чистое лицо, без грамма косметики.

— Круто, но не прощу тебе падения в гнездо! Я если бы я умерла от разрыва сердца?!

— Гленапупа, ты же избранная?! Разве ты не чувствовала зова и свою силу?

— Я боялась за тебя! — вспомнив о происходящем наверху, нахмурилась. — А что нам делать дальше?

— Ничего. Прав был дед — они друг друга истребят.

— А люди? Разве не жалко тебе то, что твои предки оберегали поколениями? — я не собиралась умничать, как-то само вышло.

— Ты очень добрая.

— Нет, скорее злая на Цитарпа, Эбека и его неисчислимую родню. А у тебя есть родные?

Его молчание мне не понравилось.

— Опять хитришь? — сдвинула брови.

— Расскажу позже.

Изо всех углов послышался смех и неразборчивый шепот.

— Вот как тут жить? — воздохнул Варк.

— Ф-фидимо, придется там ф-фс-сее рас-снес-сти. А то с-сталкивать с-саклинателей в гнес-сдо с-стало дурной традис-сией. Ещ-ще и «коготь» подаф-фай во благхо-о, — в шипении ящеров проступало негодование. Хорошо их понимаю. Сама в ярости.

— Светлоокая покорительница, хочешь быть тизарией? — неожиданно спросил Варк, и моим ответом стал кулак, сунутый ему под нос.

— Еще раз намекнешь за тизарина… — прищурилась, — соглашусь.

— Воопсе-то, Фаркх-хрорен ос-сень рефниф, — раздался шепелявый, тоненький голосок в ухе. Тихий, милый, едва уловимый. Подумала, будто показалось, но Фроська так красноречиво смотрела на меня. Вот как? Как не любить дракончиков, особенно таких? Я даже прослезилась.

— Вот так сафри и выдадут тайны, — пробормотал Варк, и Фроська заползла под мою юбку. — А что касается вопроса, я спрашивал серьезно: хочешь ли ты, Гленапупа, быть тизарией без Эбека и Ковена?

— Нет!

* * *

Падая в «гнездо», подумать не могла, что захочу тут остаться. Желтые глазища златокрылов, неожиданно открывающиеся в темноте, уже не пугали до обморока. Большие драконов действительно умные, степенные, мудрые. Еще пара дней близкого общения, и почти к ним привыкну. Но все же удивительно видеть разумными кого-то еще, кроме человека.

— Варк, а во сколько лет ты научился призывать драконов? — спросила его. Мы сидели на удобной софе, целомудренно держались за руки и просто радовались, что можем быть вместе, смотреть друг на друга, без утайки разговаривать о чем угодно. Только любопытным ящерам тоже хотелось поболтать, поэтому они с удовольствием вклинивались в нашу беседу.

— С-с-с рош-шдения! — ответил кто-то высоким, мелодичным для ящеров голосом. Пусть не видела говорившую целиком, уверена, она — самочка.

— Угу, — подтвердил он. — Все-таки хочешь научиться призывать златокрылов?

— Нет. Просто подумала: люди по меркам драконов живут мало. По росту — мураши. Часто глупы и жадны. Тогда что такого в даре заклинателя, если на него отзываются величественные ящеры?

После моего вопроса Варк посмотрел на меня так восхищенно, что я почувствовала себя миленькой дурочкой, умиляющей умного мужа наивной глупостью и смутилась. Но он вдруг широко улыбнулся и попросил:

— Гленапупа, не молчи, расскажи что-нибудь еще. Я слушаю тебя с большим удовольствием.

— Угу, может тебе еще почитать?

— Не переживай, Светлоокая Покорительница, научу тебя и читать, и стихи слагать, и древним языкам. Ты очень умненькая. Сможешь все!

— Спасибо, наставник, — демонстративно изобразила полупоклон, — уже учил меня дар развивать! Кстати, а это не ты тогда заставил Фроську высунуться на рынке из сумки?

— Нет, она защищала тебя от вора. Как видишь, даже в жизни мага есть место случайностям, определенным богами. Но подозреваю: некто приложила свои руки… лапы. Да, Лекимера?

— Й-я ни-и при ч-чем! — тихо прошипела самка. Судя по размерам глаз, голова у нее была огромная. Страшно представить ее размер целиком. Наверно она прожила много лет и очень важная особа среди драконов. Но Варк не унимался.

— Уверена? — он с вызовом смотрел в прикрытые глаза Лекимеры, и она не менее дерзко ответила:

— На пх-хамятс-сь не ш-шалуюс-сь.

— Они очень своевольны, — шепнул Варк мне, и несколько драконов хором возразили ему:

— Кхак и тхы-ы!

За своеобразными жителями «гнезда» интересно наблюдать. У каждого свой характер, многовековая мудрость, степенность. Родовитому заклинателю с подопечными справиться не просто. Куда уж мне?

— Гленапупа, теперь расскажешь, откуда ты? — Варк не сводил с меня глаз. Вижу же, что любопытство томит его. А мне что? Мне скрывать нечего. Вот и начала свой рассказ:

— Я жила в небольшом городе Гремячинске. Однажды утром спешила на учебу. По дороге увидела медное кольцо, прикоснулась к нему. Перед глазами все замелькало, загрохотало, и оказалась на дороге, ведущей к Лагсарну. Там меня нашла Тиаса… — брови Варка поднимались все выше, глаза округлялись, и я осеклась.

— Это были вы?! — он обернулся и пронзительно оглядел вмиг притихших драконов. — Признавайтесь!

Воцарилась звенящая тишина. Потом раздался вздох и раскатистый голос Лекимеры.

— Единс-ственному нас-следнику с-саклинателей не гхоже тратить жис-снь на месс-сть, котх-хорую мош-шно сверш-шить за день.

— И вы решили вмешаться?

— А тхы не дофолен? Мош-шем фернутсь ис-сбранную обратно.

— Не надо! — гаркнул Варк.

— Поэтх-хому х-хватит медлить. Наф-веди в Лакх-хеарнии пх-хорядок!

— Придется. Жить с вами в «гнезде» — утомительно!

— Кхогда-нибхудь, Варкх-хрорен, и на тс-себя с-снисойдет мудрос-сть. Тх-хы ис-сбавиш-шься от с-суетливос-сти. И не бхудеш-шь рас-стягхиватс-сь месс-с-сть, ес-сли ее мош-но сверш-шить с-срас-су.

Нет, я не понимаю: кто кем управляет?! Заклинатель драконами или большие драконы заклинателем? Вопрос, конечно, важный, но я так устала. Всю ночь не спала. Положила на плечо Варка голову, закрыла глаза, а он облокотился на спинку софы, позволяя мне удобно лечь, и обнял.

— Отдохни, моя избранная. Впереди у нас много дел.

— Каких?! — встрепенулась я. — Снова испытания и неприятности? Что-то я боюсь.

— Не бойся. Я буду с тобой.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Еще скажи, что всегда.

— Вот увидишь, — обиделся он.

Да, задела его. Но пребывание во дворце изменило меня, сделало немного циничной, недоверчивой. Вот поживем — увидим, как вместе и всегда.