Глава 20

Круг плотного света поднимал меня к Верхнему Храму. Неспешно, позволяя рассмотреть гладкие отвесные стены и собраться с духом. Со стаей златокрыльчиков, заклинателем и большими драконами за спиной не страшно смотреть врагу в лицо — и все равно не хочу возвращаться в мир, наполненный грязными интригами и предательством.

Варк сказал, что я должна пройти путь до конца и увидеть лицемерие воочию, посмотреть в глаза подлецам, чтобы впредь знать цену отношениям во дворце. Я спорила, доказывала, что не глупая, сама все знаю, однако он остался непреклонен.

— Гленапупа, я могу прочесть тебе много книг, ты даже запомнишь их содержание, но ничего так не откладывается в памяти, как то, что видел своими глазами. Ничего не бойся, я рядом!

В душе я все еще немного сердилась на хитрющего жреца-мстителя, ведь он провел меня вокруг пальца, как маленькую. Но умом понимала: не пройди мы этот путь, не понимали бы друг друга, как сейчас. И его бы гложили сомнения, что нужен мне как простой человек, а как всесильный заклинатель.

Чем выше поднималась — отчетливее слышала доносившиеся сверху звуки. Внизу пробыла несколько часов, однако за это время храм осадили, и кто-то настойчиво желал попасть вовнутрь святилища. Крича и бранясь, штурмующие методично били осадным бревном по храмовым створкам. Они жалобно скрипели, но держались. Вот бы знать: кто штурмует?

Из расщелины я появилась бесшумно, плавно.

Ковен первым заметил меня. Он лежал у самого края «гнезда», на холодном полу. Продрог и дрожал всем телом, но, увидев меня, парящую в воздухе, закачал головой, предупреждая об опасности. В его глазах читалось отчаяние, и, чтобы хоть как-то приободрить, подарить надежду, улыбнулась ему.

Затем меня увидел лже Варк. Наверно, он много стонал, потому что рот ему заткнули кляпом. Но едва к нему кольнула жалость, гад громко замычал, привлекая внимание Эбека и Цитарпа.

Тизар вскочил с кресла, вытащенного из служебной комнаты Кхарта. Теперь, когда его жизнь висела на волоске, он не выглядел холеным. С потными разводами на шелковой рубахе, нервный, трусливый, всклокоченный. Зато Цитарп держался хладнокровно. Оно и понятно: маг надеялся улизнуть целехоньким. Не дам!

Под слаженный ор мятежники нанесли очередной удар по искалеченным створкам. Еще немного и ворвутся. Нервничая, трусливый Эбек обернулся, чем воспользовался Цитарп. Маг расторопно, в два прыжка добежал до фальшивого жреца и приставил нож к его горлу.

— Живо кидай «коготь»! — прошипел, угрожая. Лже Варк плаксиво замычал, но теперь мое сердце к его взываниям оставалось глухим.

— Подойди и возьми, — я протянула руку с обычным на вид кинжалом, на котором выгравированы едва заметные замысловатые символы.

От радости злые глазки Цитарпа забегали, челюсть задрожала. Варк уверял, что ничего в «когте» особенного нет. На замечание, почему же тогда его желают получить, объяснил, что это часть плана. Драконы подтвердили. Ну, ладно. Как сказали, так и делаю. Хотя даже обычный кинжал не хочу негодяям отдавать.

Цитарп вытянул вперед руку, резким движением раскрыл ладонь, — и я почувствовала, как неведомая сила тянет кинжал из моих рук! Не отдам! Изо всех сил схватилась за рукоять и потянула на себя.

Увлеченный борьбой маг не замечал ничего, кроме желанного «когтя». Сосредоточившись, он всеми силами пытался вырвать у меня добычу, в то время как толстый Эбек подкрадывался к нему со спины. Я наивная думала, что на помощь, поэтому, когда после взмаха пухлой руки, покрытой кольцами, маг-заморыш с перекошенным от боли лицом осел на пол, охнула от ужаса и отвращения. Я знала, что в итоге все предатели должны понести наказание, готовилась морально, и все равно хладнокровно наблюдать за человеческой подлостью не могу.

— Беги! Беги! — кричал Ковен, но я не могла отвести взгляда от озлобленного Эбека, который, проверяя, жив ли Цитарп, с остервенением пинал костлявое тело. Глухие удары с мерзким чавкающим звуком повторялись и повторялись, а я, чтобы не кричать, зажала рот свободной рукой.

Наконец он выдохся и остановился. По раскрасневшемуся лицу стекал пот. Обтираясь рукавом, Эбек повернулся ко мне:

— Правильный выбор, Гленапупа! Лагеарния может гордиться тобой! Ну, же, не медли! — пошевелили пальцами. — Отдай мне «коготь дракона», и забирай их обоих! — кивнул на пленников.

— Не верь! — затараторил Ковен. — Он принесет тебя в же…

Тизар метнулся к сыну и с разбегу пнул по груди. Тизарин скорчился от боли и, пытаясь глотнуть воздуха, захрипел, беспомощно раскрыв рот.

— Не верь дураку! Он не знает, чего несет! — осклабился Эбек в волчьем оскале. — Ну же, иди ко мне, Гленапупа! Я сделаю тебя тизарией! Скорее, моя девочка, а то сюда вот-вот ворвутся мятежники… — он сделал ко мне шаг, второй… Не сводя с меня глаз, подбирался все ближе и не видел, что со смертью мага морок спал со лже Варка. Фигура рослого жреца начала резко усыхать, и уже через мгновение за спиной тизара сидел один из его бастардов. Длинноносый, тонкогубый и со взглядом полным ненависти. На поджарой фигуре пленника путы ослабли, он дотянулся до ножа, спрятанного в складках одежды, легко разрезал их. А потом с искривленным от злобы лицом двинулся на отца…

— Гленапупа! Будем править вместь… — Эбек дернулся, и из его противного лживого рта вытекла алая струйка крови.

— Старый дурак! Надеюсь, ты не поверила ему?! Он принес бы тебя в жертву! Да-да, ради возвращения молодости. Но я не стар! Мне молодость не нужна, так что мы вполне можем править вместе! — отцеубийца старался говорить ласково, но его ненависть проступала, от чего голос звучал отвратительно мерзко.

Если вот так вот ценят защитников Лагеарнии, понимаю, почему Варк не желал появляться, но… как быть с Ковеном? Я молчала и в оцепенении смотрела на тизарина, который, рискуя собой, продолжал отчаянно качать головой и предупреждать об опасности.

— Нет! Ну и ладно! — заорал разъяренный бастард, не дождавшийся от меня ни слова. — Только я прихвачу с собой твоего любимчика! Ну, где там твои мелкие твари? — он метнулся к Ковену, захватил его лысую голову и приставил к горлу нож. — Живо кидай мне «коготь»!

Варк сказал, что я могу кинжал отдать, поэтому швырнула его. Он со звоном упал на плиты, и отцеубийца кинулся к нему. Воспользовавшись моментом, отдышавшийся Ковен закричал:

— Беги! Он убьет тебя ради дара!

— А-а-а! — взревел взбешенный бастард и ринулся на него. Я испугалась, что злодей сейчас искромсает Ковена, закричала, но неожиданно тело Цитарпа дернулось, резко взметнулась смуглая костлявая рука, и от ее взмаха разъяренный бастард отлетел к храмовой колонне. При ударе послышался громкий, отвратительный хруст, а на пол упало бесчувственное тело. Что бастард мертв, подтверждали алые разводы, растекавшиеся по мраморному полу.

Но радоваться было нечему. От взгляда каре-красных глаз Цитарпа, смотревших с лютой ненавистью, перекошенного злобой рта, у меня волосы встали дыбом. Оценив мой испуг, старческое лицо, испещренное глубокими морщинами, оскалилось. А затем тощее, неестественного землистого оттенка тело начало медленно подниматься.

— Никакого уважения к магам! — просипел Цитарп старушечьим голосом. Да и выглядел он теперь как старуха. Оно шевельнуло узловатыми, старческими пальцами, и «коготь» рывком прилетел ему в руку. — Столько лет ожиданий мести! Думала: уже не успею. А потом появляешься ты — заклинательский выродок и попадаешь в ловушку! Какое еще потомство можно дать шлюха?! — злорадно выплевывала слова мерзкая старуха. — Сдохни! — и резким движением тощей руки метнула в меня «коготь».

Я даже не успела испугаться. Только когда кинжал завис перед моими глазами в воздухе, поняла, что только что избежала гибели. Мамочки!

Вдруг воздух задрожал, из «гнезда» рванул горячий жар, затряслись стены храма.

— Ошибаешься, — громоподобный голос Варка разнесся по святилищу, и даже мятежники перестали ломиться в двери и притихли. Воцарилась вязкая тишина, которую, подобно молнии в черном небе, разрывали его слова: — Я рожден в браке истинных! — он появилась передо мной из ослепляющего, горячего света. Протянул руку и взял, висевший в воздухе, злополучный кинжал. — Дар забрать невозможно. Он передается лишь по крови. Так что в ловушку ты попала сама.

— Ненавижу! — завопила старуха и с нечеловеческого разбега прыгнула на Варка. Но налетев на защитный свет, рассыпалась на сотню больших, мохнатых пауков, побежавших врассыпную по храму. Большая часть их бросилась к воротам, — и почти сразу на улице послышались испуганные людские крики. Несколько в сторону Ковена, а остальные кто куда. Ко мне, окутанной спасительным светом и жаром, они не могли подойти, но я испугалась за тизарина.

Я замерла, ожидая неизбежного. Но Варк повернул голову, дыхнул… и вырвавшееся из его груди пламя спалило мохнатых тварей, подбиравшихся к наследнику. Затем дыхнул еще и еще, опаляя пространство огнем и очищая храм от мерзких пауков и тел предателей. Сафри, вылетевшие стаей из расщелины, метались по всему святилищу и вылавливали оставшихся.

В оцепенении я стояла за Варком и наблюдала, как кожа на его шее покрывается рубцами, темнеет, начинает блестеть. И не от пота, а от нарастающей чешуи. А потом одежда на нем треснула, и я только и смогла прошептать:

— Блин.

Он перевоплощался на глазах. По храмовому коридору шел уже не человек, а полудракон с растущими крыльями. Я бежала за ним, звала его, но Варк не слышал меня. Слишком велика в нем клокочущая ярость.

Храмовые створки сами распахнулись перед заклинателем.

— Варк! — закричала я, сердцем чувствуя беду, но он даже не обернулся.

Когда выбежала на улицу, на площадке перед храмом полыхал огонь: горели тела мятежников, большое бревно, щиты. Осторожно ступая, я то и дела наступала на хрустящие угольки и останки пауков. Прижалась к почерневшей от копоти колонне, еще теплой, спиной и застыла, наблюдая, как в небе парит мой дракон.

Он вмиг добрался до тизарского дворца и принялся поливать стены огнем. Из огромной черной пасти разъяренного дракона вырывались невероятные, клубящиеся снопы пламени, уничтожающие все, на что попадали. Роскошная резиденция заполыхала, загорелся сад.

А я плакала, потому что в руке пульсировал опаляющий, болезненный жар, а не нежное тепло, прежде согревающее тело и душу. Драконьего в Варке сейчас было больше, чем человеческого. Так не должно ведь быть!

— Варк, — позвала его, но даже ментальная связь не подействовала. Он не слышал меня.

За спиной послышались шаркающие шаги и взволнованный голос Ковена:

— Гленапупа! Ты цела? — я повернулась, и он счастливо улыбнулся. — Слава Лучезарным! А Варк? Где он*

— Он улетел, — слезы покатились по щекам, и я больше не смогла сказать ни слова.

— Знал, что ты к нему не равнодушна, — тизарин вздохнул и осторожно взял меня за руку. — Он вернется. А до этого времени ты должна быть в безопасности. Идем.

По ступенькам спускались в молчании. При виде нас люди падали на колени, а тех, кто пытался подойти ближе, отгоняла грозным шипением Фроська и другие сафри.

— Я счастлив, что нет никакого «драконьего когтя», — первым заговорил Ковен. — Что жаждавшие завладеть им, готовые предать Лагеарнию, получили по заслугам. Как бы там ни было потом, я рад, что все закончилось. И благодарен Лучезарным, что ты цела и невредима!

Я устала от интриг и подлостей, поэтому спросила прямо, без обиняков:

— Ты знал о жертвоприношении?

Тизарин замялся, закусил губу, но под моим взглядом начал рассказ:

— Кто-то распустил слух, что если провести магический ритуал, можно вернуть молодость и обрети дар заклинателя. Для этого нужны были церемониальный кинжал и заклинатель…

— Дальше можешь не рассказывать, — оборвала его.

— Кажется, я подозреваю, кто рассказал о ритуале Эбеку. Зная его эгоизм и расчетливость, уверен, он соблазнился на заманчивые обещания.

Я вдруг вспомнила, как Цитарпа оскорбляла мою маму, с которой якобы связался заклинатель Коэлат. Да и перед тем, как швырнуть «коготь», она вопила, что я — заклинательский выродок и что-то про шлюху. А Варк упомянул про союз истинных… Похоже, что Цитарпа — отверженная магесса, зацикленная на мести. Да уж. А Варк слишком близко принял к сердцу ее гадкие слова. Он же гордый.

Погруженная саму в себя, я молчала, но интересно же, с чего началось чехарда.

— Это вы подняли мятеж?

— Если бы! — вздохнул Ковен с досадой. — Охрана Эбека схватила меня и Нельмелу ночью. Ее вытащили из постели. Жреца тоже пытались схватить, но не нашли. Я-то гадал, как он узнал обо всем. Теперь не удивляюсь.

— Он очень умен и наблюдателен.

— Знаешь, не будь твой избранный драконом, я бы тебя не отдал, — тихо произнес он, пронизывая меня взглядом.

— Ты же меня не любишь, — улыбнулась грустно.

— Мы недавно узнали друг друга, но ты мне нравилась. И нравишься. Если бы у нас было время, и мы бы встретились до Варка, уверен, я бы тебе понравился тоже.

— Тебе бы никто не разрешил быть с простой корзинщицей.

Ковен вздохнул.

— Знаешь, Гленапупа. Еще два года я буду упираться и не дам согласия на брак. Я буду ждать тебя.

— Не боишься моей телохранительницы?

— После явления твоего избранного, она кажется безобидной, — он грустно усмехнулся.

— Так откуда ты узнал о ритуале?

— Эбек пришел поглумиться над Нельмелой. А она не стала молчать. Обозвала его выжившим из ума дураком, способным разве только что плодить бастардов да проматывать казну. Он не удержался и решил похвастаться грандиозными планами. А я в соседней камере сидел. Слух у меня хороший.

— Тизария такая храбрая, — вздохнула я. — Жива ли она?

— Жива!

— Откуда знаешь? — посмотрела на него.

— А вон она идет.

— Где?! — впереди я не видела никакой тизарии, если только двух женщин… — Ой!

Было чему удивиться. Высокая, крупная женщина вполне могла сойти за Тиасу, только вот наряд у нее женственный и волосы уложены иначе. А во второй полной, в грязном платье и опухшим лицом опознать Нельмелу можно… разве только что по величественной стати.

Увидев нас, они радостно закричали и бросились к нам. Люди, следовавшие за ними, тоже оживились, замахали руками и побежали следом.

В разодранном пыльном наряде, с синяком под глазом и опухшей губой, Нельмела бежала к сыну. От ее степенности и царственности сейчас не осталось и следа. Добежав, она обняла Ковена и зарыдала. И я впервые заметила, как много у нее седых волос. Не от сладкой жизни.

Меня же в охапку сгребла Тиаса. Одета она и впрямь на удивление женственно. На объемной груди побрякивали яркие бусы, и косы уложены очень даже симпатично.

— Глена! — она так обняла меня, что у меня потемнело в глаза. — Ты жива!

— Пока еще… да, — прохрипела я. И подруга ослабила хватку.

— Я так рада! Мы боялись опоздать!

— Это ты меня спасать шла? — оглядела ее наряд с ног до головы, и подруга покраснела.

— Ну, это… я надела для Фоша.

— Это я, — отозвался из толпы хромоногий тип, опиравшийся на кряжистую палку. Только по переломанному носу и высокому росту узнала, кто это. Вот так и разрешай одиноким женщинам навещать вояку — знамо, чем дело закончится.

Я нахмурилась, оглядела придирчиво этого Фоша с ног до головы и пригрозила:

— Буду приглядывать! — на что телохранитель Нельмелы вытянулся по струнке и отчеканил, как на присяге:

— Я с самыми чистыми помыслами, госпожа избранная!

Посмотрим!

Нам пришлось вернуться в разоренный дворец. Стены закопченные, и сад пожжен, но будущий тизар должен занять статусный дворец.

Мне нашли чудом уцелевшую комнату. Но едва я успела отмыть лицо от копоти, пригладить волосы, Нельмела попросила аудиенции.

Зайдя, она села на чудом уцелевший, по пропахший гаревом, диванчик. Красиво сложила на коленях руки, — и на этом ее выдержка закончилась. Она смяла белоснежный платок, подняла на меня глаза и взволнованно заговорила:

— Я пришла поговорить о важных вещах. Понимаю, что спешу, но лучше сейчас узнать твой ответ, — помолчала, скомкала платок и продолжила: — Люди видели, как вы с Ковеном спускались из Храма вместе. Пошли слухи, что вы пара. Но я не питаю иллюзий. Однако речь не о том. Я хочу сегодня же объявить Ковена тизаром и спрашиваю тебя: ты поддержишь его?

— Поддержу.

— Твои условия?

— У меня их нет.

Услышав мой ответ, тизария растерялась, захлопала глазами и возразила:

— Так не бывает!

— Если могут быть условиями благо Лагеарнии, мир в землях и порядок — то вот мои условия.

— Хорошие условия, — согласилась Нельмела. Помолчала, а потом вкрадчиво добавила: — Между прочим, если что, то Ковен…

— Нет!