Глава 3

Люди суетились на рынке и улицах. Не знаю, как объяснить, но в воздухе чувствовалось ожидание какого-то события.

— Тис, а что это со всеми?

— Грядет день Воззвания. Все готовятся обратиться с молитвой к златокрылым, чтобы они откликнулись и вновь стали нашими защитниками. Указ огласили еще в прошлом лунье, и дату приурочили к возвращению в столицу тизарина Ковена (сын тизара). Так что завтра идем на площадь.

— Это что же, весь город туда устремится?! А уместимся?

— Хм, ты не видела площадь! — усмехнулась подруга. — Она огромная. И от нее идет широкая ступенчатая дорога к драконьему храму. Места хватит всем.

— А это воззвание пройдет только в Лагсарне?

— Почему же? По всей Лагеарнии люди преклонят головы в знак покаяния. А если не поможет, — вздохнула подруга, — снова и снова будем взывать. После войны с Апатами все мы хорошо прочувствовали, чего лишились.

Переговариваясь, возвращались домой. Потом вместе готовили, а затем к Тиасе пришли две подруги. При свете тусклой лампы они вышивали и сплетничали, я лежала на втором этаже и вслушивалась в разговоры. Могла остаться с ними, но гостьи смущались, и я решила не портить им вечер.

Пьяма рассказывала, что меня из-за молчаливости и умения хорошо продавать товар соседи считали хитрой.

«Ладно, дурой не считают — уже хорошо», — вздохнула.

Сплетницы перешли к разговорам о родственниках, мужьях, свекровях, общих знакомых. Мне это было не интересно, и, опустив полог в своей комнате, я легла спать.

По привычке встали рано, поели и занялись собой. Сумочка моя осталась при мне, поэтому я была счастливой обладательницей антиперспиранта, щипчиков для бровей, пилочки, небольших ножниц, блеска, пудры с зеркальцем, ручки, разряженного телефона… а еще духов!

Когда особенно хотелось сладкого и чего-то такого — начинала обнюхивать флакон, и от нежного аромата карамели легчало. Потом я немного смазывала духами под носом и успокаивалась. Приходилось пользоваться тайком от чужих людей, потому что, когда показала флакон Тисе — у нее от восторга вырвался крик. А потом она нахмурилась и сказала:

— Даже не вздумай душиться ими, если не хочешь, чтобы тебя ограбили. Если только изредка, чтобы было не так заметно. Не знаю, откуда ты и как попала в Лагсарн, но такого прекрасного запаха я еще никогда не встречала.

К ее предостережениям я относилась серьезно, но сегодня вымыла волосы, помылась, и было не грех хотя бы чуть-чуть надушиться. Чтобы экономнее тратить духи, набрызгала на кусочек войлока и пришила его парой стежков к изнанке нижней рубахи. Получался очень тонкий, едва уловимый аромат. И другим не так заметно — а мне радость.

— Ей, Глена! Глена! — послышалось рядом. Нахал Фаск мало того, что залез в наш двор, так еще забрался на выступ второго этажа и теперь пялился в окно. Если бы он был мне мил, умилилась бы поступку, но, увы.

— Пойдем вместе на площадь?

— С Тиасой пойду, — недовольно пробурчала я, показывая, что не рада непрошенному визитеру.

— Мы же скоро поженимся, соглашайся! — уговаривал Фаск, не сводя с меня глаз. Чем лучше я продавала товар, тем настойчивее он становился. Даже его мать — толстая Кутра успела наведаться к нам и расхвалить сыночка. Надо отдать должное, что хватка у их семейства отменная, да и ума поболее, чем у Тодванов. Будь я местной, наверно, помучила бы немного «жениха» и согласилась бы на брак, но я не теряла надежды рано или поздно отыскать чертово кольцо и вернуться домой.

— Не хочу замуж!

— Старикашку выберешь? — насупился визитер.

— Уйди, — отмахнулась. — Если так плохо обо мне думаешь — тем более не пойду за тебя.

— Но ведь Хьесет тебе такие дары принес. Все об этом только и судачат.

— Я вернула их.

— Ну, ты гордячка! — восхищенно выпалил он. — И верно вы с Тиасой — родня.

— Уйди, Фаск. Некогда мне, — отвернулась, показывая, что разговор окончен. — Да и отец потеряет тебя, опять ворчать будет, что слоняешься не пойми где.

— Не, он знает, что у тебя.

— И не против?

— Неа, — надоедливый «жених» широко улыбнулся, демонстрируя кривущие зубы.

«Интересно, когда целуется, не мешают?» — отстраненно подумала. В последнее время я часто размышляла о всякой ерунде, потому что было ужасно, просто невыносимо скучно. Ни телека, ни книг, ни интернета.

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

— Фаск, будь честным, — повернулась к нему. — Ты ко мне не испытываешь симпатии. Если только к моему умению продавать плетенки. Но жадность, расчетливость и любовь — разные по сути чувства.

— Как красиво говоришь! — заметил он. — И еще не глупая. И красивая. Соглашайся, а?

— А куда спешить? Если чувства есть — они только окрепнут, — хмыкнула. Фаск стоял бы еще долго, но если соседи заметят его в чужом дворе — оскандалится, поэтому нехотя стал спускаться вниз.

— Я скоро вернусь! — крикнул напоследок. — Приду за тобой!

— Угу, жду не дождусь встречи, — пробурчала под нос. Хватало, что по вечерам повадился сидеть у ворот и караулить меня. Правда была и польза от его бдений. Стоило появиться сыночку Тодвана, мой «телохранитель» показывал ему кулак, и «юный жених» убегал, сверкая пятками.

Но из-за этого у меня появился враг — влюбленная в Фаска Мунка. Неказистая, с проблемной кожей, молчаливая. Я ее жалела, но ровно до тех пор, пока она не сделала мне подножку. Я растянулась на улице, ободрала колени. Однако если она хотела опозорить меня — не вышло. Потом несколько дней в округе только и ходили разговоры о моих маленьких ножках с розовыми пяточками, что только добавило мне популярности.

Не дожидаясь, пока снова объявится кавалер, мы с Тиасой вышли на улицу и поспешили скрыться в толпе. Свернув за второй поворот, расслабились, купили сладких орешков в меду и стали ходить от одних музыкантов к другим, смотреть выступления акробатов, жонглеров и ряженых.

— Возьми! — неожиданно протянула она небольшой яркий мешочек. — Если потеряешься, купи сладостей, чтобы не плакать, а потом спроси, как дойти до мастерского округа, и возвращайся.

— Я буду рядом с тобой держаться.

— До первой толпы? Я бы тебя за руку взяла, но ты такая хлипкая, что боюсь ее оторвать. Поэтому держи, — подруга всегда рассуждала здраво, взвешенно, не истерила, чем очень мне нравилась.

Мы гуляли, петляя по путаным переулкам, украшенным флагами, цветными лентами и статуями драконов. На улицах танцевали люди, в тавернах и питейных пили и пели песни.

— Думала: горожане молиться будут, а все веселятся, будто большой праздник, — озадаченно заметила я.

— А ты бы хотела, чтобы все плакали? Мы, простые люди всегда исправно платили златокрылый налог и относились с уважением к небесным защитникам, поэтому и вины не испытываем. Это тизары, — она скривила недовольное лицо, — деньги наши растратили. Вот пускай сами слезами и орошают храм, чтобы вернулись драконы. Но не стоит об этом.

— Знаю, знаю! — отмахнулась я. — Не глупая.

Ближе к площади дома становились выше, роскошнее, монументальней. Все чаще встречались драконьи скульптуры, иногда позолоченные. Грозные, гордые ящеры с великолепными крыльями и мудрыми глазами даже меня покорили.

— А они разумные? — спросила шепотом.

— Угу, — гордо кивнула подруга, пытаясь разгрызть орешек, попавшийся со скорлупкой.

— А откуда они появились?

— Пах послал.

— А всем или только нам?

После моего вопроса Тиаса чуть не подавилась.

— Конечно, только нам! У апатов есть большие змеи, но они просто змеи, не прирученные и тупые. Иногда своих пожирают, — впервые она злорадно улыбнулась.

Вопросов было еще много, но мы вышли на широкую улицу, затейливо вымощенную розово-серой брусчаткой, и я разинула рот от восхищения.

— Ты еще не видела господские имения за городом. Вот где роскошь! — похлопала меня по плечу смеющаяся Тиаса. — И дворец тизара. И храм! Но ничего, уже скоро увидишь, только смотри, язык не проглоти.

Город находился на скале, поэтому ступеньки располагались в самых неожиданных местах. Если ночью идти без света, не зная дороги — не мудрено свернуть шею. Вот так сворачиваешь за угол здания, а там крутые ступеньки. Однако они придавали Лагсарну некоторую примечательность, как и красные черепичные крыши, белые стены с цветными фресками и изумрудная зелень.

Главную площадь я представляла огромной и великолепной, но все же не такой ослепительной. Ее размер был поистине грандиозным. Богато украшенные здания по периметру, деревья, аллея из драконьих статуй — направляли взгляд на нескончаемую, блестящую на солнце лестницу, вымощенную перламутровым камнем и устремляющуюся высоко в гору. А там, на скале высился огромный храм. Колонны-колоссы стояли полукругом и держали крышу, на которой застыл золотой дракон.

— Он как живой! — восхитилась я.

— Если бы увидела живого, поняла бы разницу, — заметила подруга.

— А ты их видела?

— В детстве. Они садились на каменные помосты и с высоты взирали на город. — Тис, а если они летали… м…иногда… гадили?

— Тупица ты, Глена! — нахмурилась она. — Неужели думаешь, что такие величественные златокрылы опустились бы до этого! — настроение у нее испортилось.

— ну, я же их не видела.

— Ладно, пошли туда, — она махнула рукой в сторону небольшого помоста, где, шутя, народ выбирал драконью невесту. Под смех толпы по грубо сколоченным деревянным ступенькам поднимались худышки, толстушки и даже старушки. И каждую народ встречал хохотом. А человек в маске дракона и накидке нагло хватал каждую за задницу, пытаясь оценить на мягкость. За это, когда конкурсантки спускались с другой стороны помоста, им давали по лакомству.

Зрители смеялись, хлопали, кричали, а я вздыхала. Мне, познавшей кинематограф и 30, куда деваться? Я такая и в здешнем цирке смеяться не буду.

— О! Вот ты где? — вдруг раздалось за спиной, и влажная рука легла на бедро.

Шипя, как злющая кошка, я обернулась к пьяненькому Фаску.

— Руки убери!

— Да не убудет! — шепнул он томно на ухо и прижался ко мне со спины. — О, как от тебя пахнет! М-м! — втянул носом воздух. — Так бы и укусил за бочок!

Я наступила ему на ногу.

— Хоть на двух стой, хоть пинайся — только дай еще понюхать! — мужская ладонь заскользила по моему телу.

— Глаз выцарапаю! — пригрозила.

— Какая дикая кошечка! — и вторая рука легла мне на грудь. Я пнула наглеца по колену, он ойкнул, и, пользуясь тем, что Фаск ослабил хватку, нырнула в поток движущейся толпы. Потом перебралась в другую и скрылась с глаз. Благо, что дорогу запомнила и название Тиасиного округа. Одним словом — не пропаду, если не буду ходить по трущобам.

Пока пряталась в толпе, не заметила, как меня прибило почти вплотную к тому скоморошному помосту. Понимая, что сейчас толпа вынесет прямо на него, попыталась выбраться, но не удалось. Чьи-то крепкие руки подхватили меня, поставили на ступеньки и подтолкнули в спину. Едва я поднялась (деваться-то некуда, обратно не слезешь) — наглый ряженый тоже попытался схватить меня за ягодицу, и я тут же, не желая ославиться, как доступная девушка, сунула ему кулак под нос. Толпа расхохоталась и послышались смешки:

— Да-да! Такая в самый раз! Эту и выберем! Она кого хочешь построит! Будет дракон, как шелковый!

Я попыталась сбежать через другой конец сцены, но «дракон» подхватил, усадил себе на плечо и понес через толпу, запевая:

— Откликнись, Златокрылый, смотри, кто ждет тебя,

Прекрасная девица, как алая заря… — народ подхватил.

Не знаю, сколько бы меня носили по площади, если бы не раздался гортанный рев труб, по которому толпа замерла. Ряженый недоумок не отпускал меня — и я возвышалась над головами людей, как малое дите на шее родителя.

— Эй, ты! Пусти! — прошипела и легонько пнула его, за что в ответ озабоченный скоморох ущипнул меня за зад. На нас и так поглядывали, поэтому пришлось успокоиться, но когда все закончится — он выслушает все, что думаю…

Стража на площади оттеснила людей от ворот, преграждавших путь к высокому зданию, украшенному барельефами с крылатыми ящерами, венками и другими орнаментами. Потом еще раз прогрохотали трубы, раскрылись огромные кованые створки, и из прохода, окруженная охраной, выдвинулась колонна знати и сановников. В ярком паланкине несли тизара и его супругу (это я догадалась интуитивно), а следом потянулись роскошно одетые люди с зонтиками и опахалами.

Если бы я стояла на земле — ничего бы не увидела, а так — хоть какая-то польза от ряженого скомороха. Да и весила не много, так что ладно, пусть верзила держит.

Лазоревое небо — безмятежно, без единого облачка. Даже птицы не парят в нем, прячась в тени. В духоте толпа глухо перешептывалась, ругала власть имущих, жирующий и зазнавшихся, а я вертела головой и разглядывала площадь. Однако вдруг мой «дракон» заерзал.

— Эй, не урони! — пробурчала, решив, что из упрямства теперь с него не слезу. Хотел — получи, я не просила. Но неожиданно почувствовала, как что-то острое вцепилось в спину и, перебирая лапами, ползет к груди — где как раз пришит душистый войлок!

— Е-е! — вырвалось у меня, и заскакало сердце. Скорее потянулась к душистому кусочку, но не успела… Морда огромной крысы ткнулась горячим носом в мою шею… И вот тут я заорала, как резанная:

— А-а-а! — и замахала руками. Толпа обернулась, но мне не до приличий. Эта тварь громко сопит, будто вот-вот вцепится зубами! Понимая, что меня никто не спасет, переборола брезгливость, схватила горячую, сопящую мерзость за шкирку и отбросила от себя. Правда, получилось в толпу. Послышались хлопки, громкие аханья. Но нечто снова вцепилось в мои волосы и тоненько заверещало. Заверещала отчаянно и я:

— Кры-ы-са-а! Фу-фу-фу! — причем визжала, вертела головой и отмахивалась в тишине под взглядом тысяч глаз. Что это не крыса, а нечто худшее, поняла, когда толпа вдруг рухнула на колени и склонила головы. Резко опустился и ряженый, державший меня. От резкого движения я лишилась пряди волос — и взвизгнула от боли. А потом сверху на плечо упало нечто тяжелое, горячее и… невероятное с крыльями.

Я медленно повернула голову и столкнулась взглядом с желтыми бусинками-глазками, принадлежавших… дракончику?!

Мы оба замерли. А потом маленький крылатый ящер икнул, рыгнул и, измарав меня пахучей гадостью, взвил в небо.

— Избранная! Избранная! — закричала восторженно толпа. Все пришло в движение, я потеряла равновесие, начала падать. Думала, что убьюсь, но куда там! Мало, что меня кроха-дракончик пометил, народ решил: этого недостаточно. Передавая меня по рукам, продвигали к помпезному кортежу. И интуиция закричала:

«Все, Ленка, пипец! Сейчас отдадут тебя избранную огромному дракону. Если не обернется человеком и в жены не возьмет, так сожрет и подобреет. То-то они все радуются!»

Когда же опустили на землю, вооруженная охрана окружила плотным кольцом. На меня набросили покрывало, подхватили и куда-то потащили. Я кого-то пнула, получила в ответ по заднице, укусила — еще получила. Но по голове не били — значит, скорее всего, убивать не будут. Ох, куда же я влипла теперь?

То, чем заляпал меня дракоша — разило жутко. Да еще и тащили куда-то в спешке, и мои медовые орешке тоже грозили выйти обратно. Да, доселе свет не видывал такой вонючки избранницы.

Накрытая покрывалом с головой, только и слышала, как за спиной захлопывались двери, как кто-то коротко отдавал приказы… Стало страшно.

«Одно дело — избранница принца, короля и еще кого-нибудь, а тут дракона. А нафиг я нужна ему, если они рождаются животными? Видела же малыша — отнюдь не младенец!» — мысли роились, но тут меня положили на что-то мягкое и стянули покрывало. Так, разлохмаченная, покрытая, разящими тухлятиной, пятнами и предстала перед двумя мужчинами, облаченными в желтые накидки, расшитые золотом, и подпоясанные ремнями с разинутыми драконьими пастями.

От безжалостного взгляда худого, лысого старика, с седой щетиной, задрожали ноги. В холодных синих глазах и поджатых губах отражалось пренебрежение к другим, хищность. За его спиной возвышался помощник. Тоже лысый, но молодой и широкоплечий, с квадратной челюстью и кривой, угрожающей ухмылкой.

Неожиданно старик резко подошел ко мне, принюхался и самодовольно изрек:

— Оно!

Боже, от того, что он улыбнулся, я задышала вновь. Жутко представить, что такой человек может сделать с тем, кто перейдет ему дорогу.

— Но почему она? — недоуменно спросил рослый, презрительно пронизывающий меня зелено-болотными, колючими глазами.

— Хотел бы быть на ее месте?

— Не отказался бы, — честно признался тот. — Что с ней делать?

— Варианты всегда есть… — ответ прозвучал ужасно многозначительно. Я съежилась под расчетливыми взглядами и взвыла про себя:

«Идиотка! Надушилась, а у здешних драконов аллергия на химию! А если бы подросток сел на голову или его мамаша?! Вот дура!»

Между тем старикан махнул рукой, приказывая мне покрутиться. Напуганная, я сцепила пальцы и покорно выполнила требование. Однако поворачиваясь по кругу, попала в аромат золотистого маленького засранца, от которого едва не стошнило.

— Тряпье сохрани, — приказал он бесшумно вошедшей в комнату черноволосой женщине.

«Тряпье? Да это моя выходная туника. Новая!» — возмутилась я про себя, но безмолвно пошла в соседнюю комнату. Там сняла одежду, которую служанка двумя пальцами принялась скидывать в корзину. Однако мой кружевной бюстгальтер и трусики очень заинтересовали ее, и она, не выдержав, принялась внимательно рассматривать их.

В такой момент трудно сохранять самообладание.

«Жаль, что еще ни во что не наступила, — злорадно подумала. — Вдвойне бы их осчастливила».

Потом служанка откинула занавесу, и я увидела настоящую ванную, облицованную мраморной плиткой и заполненную горячей водой с душистыми маслами. С удовольствием забралась в нее. Все время, что была здесь (а это почти двадцать два дня), мечтала об этом роскошном удовольствии. Однако даже в воде кожа продолжала чесаться. На ней появлялись мелкие волдыри.

Не знаю, в каком дворце оказалась, но, лежа в ванной, я могла смотреть на город.

«Хорошо, что не на голову попала ядовитая гадость, — вздохнула. — А то бы к вони добавилась плешивость. Не избранница — а страшилище какое-то. Но если думают скормить — какая им разница».

Служанка доложила старику, что плечо покраснело. И он пришел осмотреть лично. Хорошо, что все еще была в воде. Она хотя бы немного скрывала наготу. Но особенно стало противно, когда старикан зачарованно провел пальцем по саднившей коже и довольно прошептал:

— Златокрыл! Это слюна златокрыла!

Его помощник поглядывал на меня, гневно сверкая глазами. Наверно, и вправду ему хотелось оказаться на моем месте. С радостью согласилась бы и даже отдала бы злополучный флакон с духами, но можно ли теперь что-нибудь изменить? Если признаюсь, не задушат ли меня где-нибудь тайком, чтобы избавиться от ненужной свидетельницы?

— А что со мною будет? — спросила тихо. Скорее всего, не ответят, но попытка — не пытка.

Старик окинул меня тяжелым взглядом, махнул рукой и, когда служанка вышла, поддел мой подбородок пальцем. Под его холодным, безжалостным взглядом я потеряла дар речи.

— Зависит от того, кого будешь слушаться, — еще долго слова эхом отдавалась в голове.

Пока Невмия — та служанка — одевала меня, старый хрыч и его прихвостень не уходили. Хоть и стояла перед ними в длинной рубашке, но она полупрозрачная. Не то, чтобы я совсем скромница, однако неприятно.

— Тоща, как кляча, — прокаркал старикан. — Одни мослы!

— Это поправимо, — цинично возразил другой.

— Займись ею, Варк.

«И совсем у меня не мослы — хорошая, стройная фигурка!» — раздраженно огрызнулась про себя после «комплимента». Однако радовалась, что не во вкусе старика. Хотя, как зыркает его помощник — наводит на подозрения. Его жалящий взгляд я ощущала кожей.

— А обратит ли он на нее внимание? — усомнился верзила.

— Обратит, если хочет власти… — усмехнулся старикан. Хорошо, что я уловила смысл, иначе бы поседела, гадая: кому должна приглянуться? Уж не голодающим ли ящерам? Но им власть точно не нужна.