Глава 4

С каждой минутой проведенной во дворце, во мне росла ненависть к знати. Там на площади тысячи людей воодушевленно, с надеждой молятся, а тут некоторые цинично строят козни и делят власть.

— Обучи ее необходимому, — приказал тот, что главный, к которому помощник обращался «Кхарт».

— А если она глупа? — Варк продолжал осыпать меня «комплиментами».

— Тогда научи рот держать на замке.

«Глупая?!» — ох, и разозлилась я на лысого громилу, но виду не показала.

— Откуда ты? — обратился старик ко мне, и я задрожала от волнения.

— После нападения грабителей меня нашла Тиаса. Я не помню, что было прежде…

— отвечая, я нервничала, и Варк заметил это.

— И она утверждала, что чиста! — возмущенно прошипел он, перебив меня. На что старик лишь гадко усмехнулся:

— Что надо — я напомню. Главное зазубри: сейчас в тебя вцепятся многие, но без меня ты никто. Неверный шаг — и объявлю тебя мошенницей. Знаешь, что делают с теми, кто посягает на священное?

Не знала, но догадывалась, что ничего хорошего.

Довольный беседой Кхарт покинул покои, потом ушла служанка, и я осталась наедине с не внушающим доверия Варком. Ох, опасный тип.

Он стоял передо мною и беззастенчиво разглядывал свысока. После, дав понять, что я для него насекомое, которое он может раздавить по прихоти, процедил:

— Принесут еду — все съешь, — его взгляд заинтересованно, но с долей брезгливости скользнул по небольшому декольте, по моим губам. Я себя в зеркале не видела, но уверена: сейчас выгляжу не хуже, чем утром. Может он испытывает пренебрежение к черни? Во мне вскипело негодование. Попала же в мир выскочек и зазнаек.

Он хлопнул в ладоши, и Невмия внесла большой поднос с едой.

— В меня столько не влезет! — выпалила ошарашено, наблюдая, как она расставляет на столе глубокие тарелки.

— Кхарт не любит строптивых. За непослушание на первый раз сажает в мешок со змеей. Не смертельно, но очень больно. От яда горит все тело.

Я оцепенела от ужаса. Всегда боялась этих гадов.

— Ты же хотела роскоши и богатства, — зло прошептал Варк, наклоняясь ко мне. — Подчинишься — получишь.

— Я не хотела ни роскоши, ни богатств!

— Правда? — помощник Кхарта скривил красивые, полные губы. — Тогда зачем призвала златокрыла? Неужели он сам пришел?

— Сам! — выпалила, и мужское лицо стало злым.

Я прикусила язык. Если он так хочет оказаться на моем месте, не злю ли его своим упрямством? Нужно молчать. Но умная мысль пришла с опозданием. Повезло еще, что вывела из себя не верховного жреца.

— Немые живут дольше, — бросил он напоследок, покидая комнату.

Я не могла избавиться от подозрений, что меня откармливают для ящера. В горло ничего не лезло, но надсмотрщица стояла над душой, будто чувствуя, что, если отойдет, я немедля начну выбрасывать еду из окна. Еще была надежда избавиться от съеденного после, но когда попросилась в уборную, Невмия пригрозила:

— Если вывернет — обратно все запихну!

Не мудрено, что от таких изворотливых, лицемерных тварей драконы отказались.

Пытка едой продолжалась долго, но, наконец, остатки еды убрали, и я вышла на небольшую террасу, увитую душистым кустом с красивыми малиновыми цветами. Внизу простирался город, и из этой роскоши я отчаянно хотела вернуться в простенький домик Тиасы, который был где-то там…

Промаялась в безделье до вечера.

Перед сном Невмия помогла раздеться и уложила в постель. Я вертелась, плакала и заснула лишь перед рассветом. А наутро пытка едой продолжилась.

Потом служанка открыла дверь и махнула рукой. Наевшись, как Тузик, я переваливалась с одной ноги на другую и не поспевала следом. Мы остановились у резных створок, прислуга бесшумно отворила их, и когда я вошла, оказалась в большой комнате с аскетичной обстановкой.

Мозаичный пол. На одной из бежевых стен красовалась цветная фреска, изображавшая скакуна, мчавшегося по воде, с развивающейся гривой. У окна трепыхались алые кисейные занавески. А рядом стояли два стола: большой, за которым восседал Варк, и ученический. Еще разглядела несколько шкафов. Было свежо, и чувствовалась деловая обстановка.

— Очень красиво, — робко заметила, оглядываясь по сторонам.

— Не довольна своими покоями? — он испытывающе прищурился.

— Нет-нет. Но тут даже воздух другой и обстановка. А там царствуют лень и тоска, они угнетают.

— Читать умеешь?

Повертела головой. По-здешнему не умею. Я даже здешних книг не видела.

— Начнем с основ чтения, потом этикет и остального понемногу. Если это запомнишь — уже чудо.

Он не верил в меня, считал дурой. И тут во мне стали бороться гордость и осторожность, но победило второе. Пусть глупенькой считает, потеряет бдительность. Возможно, проговориться о чем-нибудь, а я все буду мотать на ус. Однако то, что Варк сделал потом, даже с натяжкой сложно назвать основами чтения.

— Имя? — спросил небрежно.

— Глена, — промямлила, но он держался так официально, что добавила: — Глена Пупа.

— Х-хы! — усмехнулся гаденыш и заскрипел пером с железным острым наконечником. Когда повернул лист, я увидела невообразимые каракули.

— Это так пишется Глена?! — посмотрела на него удивленно.

Он закатил глаза:

— Гленапупа, запомни это, и с тебя хватит, — этот гад, как будто в насмешку, произнес имя и фамилию слитно, как единое целое, чем наступил на мою «больную мозоль».

«Вот же скотина! Ткнул пальцем в небо и попал!» — я, наверно, позеленела от злости, и жрец, уловив мое раздражение, осклабился в циничной ухмылке. Чтобы переменить тему, я взяла перо, что лежало на подставке, макнула в чернильницу и принялась старательно выводить завитушки.

О, мне даже изображать неумеху не пришлось. Жидковатая тушь капала на лист. И повторить его мелкий, непонятный, но очень красивый почерк я не могла, хотя очень старалась. Даже не заметила, как от старательности высунула кончик языка.

— Блин! — вырвалось, когда заметила, что испачкала пальцы. Подняла глаза и поняла, что делаю что-то не так. Этот великан смотрел на меня с высоты и о чем-то серьезно размышлял.

— Ты верно держишь кисть, — заметил он.

— Я наблюдала за вами.

Угу, так и поверил.

Я извела два больших листа, прежде чем кое-как запомнила порядок букв. Причем, как ни пыталась соотнести звуки с буквами — никак не сходилось. Видать, некоторые звуки складывались из двух букв.

— Это «П», да? — указала на повторяющиеся сочетания символов. — А это «У»?

Он не ответил. Сразу же перешел к этикету. Учил кланяться, объяснял, как входить в зал, выходить, стоять, талдычил, что спиной не поворачиваются.

— Если не знаешь, как поступить — закати глаза и изображай, что внимаешь голосам драконов, — посоветовал с издевкой.

— Если считаешь, что умею их подманивать, отчего же не допускаешь, что могу и слышать? — возразила с иронией.

— Немые живут дольше, — процедил он сквозь зубы, вставая из-за лакированного до блеска стола. Я в ответ тяжело вздохнула, но губ не разомкнула.

Потом Варк показал карту… — и я окончательно убедилась, что никакого Гремяченска в этом мире нет и не было. Огромный материк треугольной формы, на котором располагалось семь государств. Одно из самых крупных — это Лагеарния, меньше Апатское царство. Рядом крупные и мелкие острова. А за океаном еще три небольших материка. Он тыкал пальцем, рассказывал о народностях, — время летело незаметно. Я даже перестала обращать внимания на его враждебность. Однако все хорошее заканчивается. После урока помощник Кхарта проводил меня до покоев и, кивнув на служанок с подносами, произнес:

— У тизарина Ковена кости не в чести, — развернулся и ушел.

«У, гад!» — вышла я из себя и откусила от сладкой выпечки. Теперь, укрепившись в надежде, что меня не скормят ящерам, ну, хотя бы в ближайшее время, немного расслабилась.

Похоже, Варка сделали моим куратором. Как и я, он восторга по этому поводу тоже не испытывал, но к обязанностям относился добросовестно. Когда вернулся, я под присмотром Невмии доедала второй десерт.

— Плохо стараешься, — произнес помощник Кхарта сходу, оглядев пустые тарелки и меня, с трудом дышавшую от переедания.

— Волнующийся человек не толстеет, а худеет. Вы же только и угрожаете, — пробурчала.

— Твоя дерзость на верховного жреца впечатления не произведет. А разочарований он не любит.

Я чувствовала себя свинюхой на откорме, но горестно вздохнула и потянулась за следующей слойкой. Однако покорно обжираться не собиралась.

— А Невмия надзирательница или служанка? — спросила. Та вздрогнула, чувствуя, что в воздухе запахло пакостным подвохом. — Хотела попросить о мелочи, чтобы угодить Кхарту.

— Господину верховному жрецу, — недовольно поправил Варк.

— Съеденное лучше усваивается под развлечение. А поскольку я читать не умею, может, она сможет?! Я бы про этикет послушала и хроники, — склонила кокетливо голову на бок и посмотрела на жреца глазами кота Шрека.

Его бровь красноречиво взметнулась. Потом он томительно помолчал, а после кивнул:

— Хорошо.

…У Невмии уже давно пересохло горло, а я все еще слушала сказания и просила еще.

— Бедная Невмия, — иногда притворно вздыхала, — потерпи немного. Мы же обе стараемся во благо верховного жреца. Так мы быстрее исполним его приказ.

Та сопела и читала дальше. Зато за ужином уже не угрожала, что запихнет все обратно. Думаю, мы поняли друг друга.

На следующий день занятия продолжились. Если честно, ждала их с нетерпением. Хоть какое-то разнообразие, новые сведения. Пусть Варк — мерзавец, но когда сидишь взаперти, радуешься и такому общению.

Он, увидев, как я обрадовалась его приходу, удивился, однако расспрашивать не стал. Сразу потребовал, чтобы вспомнила, как пишется мое имя.

С заминкой, двумя неверно написанными буквами и корявым почерком, но я справилась. Он посмотрел на меня уничижительно и заставил исписать повторами большой лист. И пока писала, под руку объяснял, где надавить перо сильнее, а где ослабить давление. Результатом остался недоволен, однако унижать словами, типа: «тупица» не стал.

И все же в пакости себе не отказал — заставлял меня кланяться и каждое движение комментировал:

— Как старуха! Спина! Руки! Ниже! Снова! Грациознее, если знаешь такое слово! Еще раз!..

Он требовал прогибаться основательно, и после тридцатого поклона заныли ноги и поясница.

— Торговка — и есть торговка! — раздраженно изрек, после чего я убедилась: издевается. Я торговала всего двадцать дней, а остальные дни и года жила иной жизнью. Танцевала неплохо и никогда прежде не была замечена в неуклюжести или неповоротливости. Но если бы огрызнулась — показала, что колкости задевают, тогда бы Варк начала язвить с утроенной силой. Поэтому старалась оставаться беспристрастной, представляла себя в красивейшем платье, с короной королевы красоты, жмущей голову, и отвешивала элегантный поклон за поклоном.

Помощник Кхарта был вреднющим и злонравным, но чутким. Мигом просек, что колкости не задевают жертву, и я впервые увидела в его глазах удивление. А утереть ему нос было приятно. Даже настроение поднялось.

Потом он спрашивал о правилах этикета и заставил вызубрить пафосное обращение к благословенному тизару, отмеченному лучезарными богами и небом, свидетельствующим, что род его велик и достоин властвования над всем и каждым… А еще Варк мимоходом рассказал о дворе… Тут я и поняла, в какой серпентарий попала.

Помимо законной супруги и наследника у тизара — похотливого и несдержанного, было несколько десятков внебрачных детей. Этим же грешил и его батюшка. Так что куда ни плюнь — попадешь в тизарскую родню. Однако это не мешает «родственничкам», несмотря на заметное сходство в мордах лица, враждовать и вовремя избавляться от опасных конкурентов, выделяемых влиятельным родственником, место которого с удовольствием бы заняли сами, если бы не одно «но» — благословение небес в виде защиты границ драконами доступно только законному наследнику.

— Ия… теперь между ними всеми?! — ошарашено переспросила. — Как между молотом и наковальней?

— Интересное сравнение, — хмыкнул он. — Но так и есть, потому что без поддержки златокрылов власть тизара не легитимна. А ты как раз отмечена драконом.

— Не отмечена, а обгажена! И то случайно!

— Случайно или нет — никого не волнует. Ты принадлежишь Кхарту или больше никому.

— Только рано или поздно станет понятно, что я не имею к ним никакого отношения!

— Пусть это откроется позже, чем раньше, — угрожающе предостерег Варк, склоняясь ко мне. — А пока радуйся каждому дню и старайся. Верховный жрец — влиятельный человек. В его власти сделать тебя тизарийной, а потом и тизарией. — От взгляда его темных глаз и поглощающего шепота по спине пробежал холодок.

— Заманчиво, но не хочу. Я хочу домой! — отчаянно выпалила и почувствовала, что заслезились глаза.

— Ничего не изменить. Или служишь и борешься за власть, или тебя изживут, как опасную соперницу, — Варк встал из-за стола, показывая, что урок завершен.

Вечер снова просидела одна, борясь с подступающей хандрой. От накрытого стола пахло невообразимо вкусно, но на еду смотреть без тошноты не могла.

Следующее утро началось с того, что в комнату влетела стайка служанок. Стянули с меня одеяло, за руки бережно подняли с кровати и потянули в комнату омовений. Там раздели и усадили в большую ванну, вымыли волосы, поухаживали за моими ручками — ножками, умаслили тело благовониями. Ох, как же приятно пахло. Надеюсь, пчелы и мухи не накинутся, а то после дракоши боязно. Мало ли чего в этих краях еще водится. Потом высушили волосы и стали наряжать.

Надели исподнее, верхнюю тончайшую рубашку с вышивкой и взялись за неисчислимые складки на тунике. Затем принялись за укладку волос. В шесть рук сделали сложное плетение, добавляя чужие пряди в тон, закололи на затылке, надели несколько браслетов и в завершение накинули полупрозрачное покрывало.

В коридоре послышались голоса верховного жреца и его помощника. Войдя, Кхарт встал передо мною, а другой бесцеремонно откинул покрывало. Под въедливыми взглядами я чувствовала себя робкой невестой, но покраснела именно от внимания Варка. Закончив осмотр, он опустил ткань и поманил за собой.

Мы шествовали по лабиринтам переходов — высоким, иногда с открытыми террасами. Фрески и яркие орнаменты украшали стены, витражные окна поражали, но особенно восхищали двери: двустворчатые, резные, инкрустированные камнями. А еще, чем дальше шли, тем больше в нашу свиту вливалось прислужников. Наконец вышли в огромный парадный коридор и, пройдя его, остановились перед роскошнейшими дверям.

— Молчи! — напомнил Варк и махнул рукой. Двери распахнулись, и я едва не ослепла от мешанины сочных цветов, сияющих камней. Яркая мозаика на полу, расписной потолок, резные колонны, занавешенные алыми и бордовыми пологами. Искуснейшая мебель и люди — мужчины и женщины, по сравнению с которыми я выглядела бледной молью.

На каждой придворной даме сверкали бусы и ожерелья, браслеты и головные обручи с висюльками, золотые нити вышивки и бисер, отражавший солнечные блики. А еще почти у каждой дамы губы подведены красной помадой, из-за чего женщины походили на зубастых пираний.

Трон в виде дракона, раскинувшего крылья, размещался в глубине зала, на возвышении в несколько ступеней. У стен толпились сановники и придворные, смотревшие на меня отнюдь не доброжелательно. Я запнулась о подол, но Варк успел подхватить под локоть. Пусть он злой и язвительный, иногда противный, но именно его присутствие немного успокаивало.

Сопровождавшие нас служки остались за дверями, а мы втроем подошли к восседавшему седовласому тизару с окладистой бородой, украшенной золотыми бусинами, и его супруге — маленькой, пухлой женщине в платье, щедро расшитом самоцветами.

Послышались перешептывания, и мое сердце застучало так громко, что заломило в висках. Казалось, все смеются и обзывают меня мошенницей, которую верховный жрец пригрел, чтобы укрепить положение.

Тизар задрал подбородок и нахмурился. Тизария, почувствовавшая во мне угрозу, тоже. Мало ли, что неверному муженьку взбредет в голову: избавится от нее, а на мне женится. Только мне старый козел не нужен. И трон его не нужен, правда, кому нужно мое мнение? Сложив воедино услышанное от Варка, Тиасы, подслушанное у Кхарта, поняла, что я — лакомый кусочек, в котором все видят верный способ заполучить или укрепить власть, завязанную в Лагеарнском царстве на драконах.

«Боже, как же я вляпалась!»

Варк между тем поклонился, а Верховный жрец и я не шелохнулись, потому что Кхарт благодаря положению считался равным тизару, а я, как избранная, свидетельство их власти, стою над ними. И все бы хорошо, да только я не настоящая избранная.

— Служу во благо Лагеарнии! — надменно поприветствовал старик тизара, облаченного в алую накидку, с тиарой в виде обернутого вокруг головы ящера.

— Благо Лагеарнии превыше всего, — отозвался Эбек VI и перевел взгляд на меня. Варк поднял покрывало — и на мгновение воцарилась тишина. С боков люди подались вперед, чтобы глазком увидеть хоть что-нибудь. Мельком взглянув, тизар перевел взгляд на Кхарта, и верховный жрец важно изрек:

— В доказательство избранности в час златокрылого яйца она предстанет перед драконьим гнездом. Ответ будет бесспорным.

— Что ж, до результата отложим разговор, — ответил Эбек.

Варк снова поклонился, опустил покрывало, и мы спиной попятились к выходу.

Сопровождавшая нас прислуга расходилась, возвращаясь на свои посты.

«Если я не кланяюсь тизару, то зачем меня учили кланяться? — недоумевала на обратном пути. Оглянулась на Варка, идущего рядом. Он шагал широкими, уверенными шагами. Со спины, если не видеть высокомерного лица — загляденье, но как только повернется — очарование сразу пропадает. Большой, сильный и злой.

— Может, издевался, радуясь, что кланялась ему? Но вроде бы он не мелочный».

Профиль у засранца породистый. Нос длинноват, но в меру и ему идет. Красивые губы, мужественный, волевой подбородок. Даже лысина добавляет харизмы. И все хорошо — только говнюк, жаждущий власти. Отвернулась — не до него.

Не знаю, что за ночь златокрылого яйца, но не успела расхлебать появление дракоши, как уже крадется пушистый писец. Ну что за жизнь?