Глава 11 · РОЖДЕНИЕ ИМПЕРАТОРА

В какой-то момент багровая пелена застлала рассудок. Во рту оставался солоноватый вкус собственной крови.

«Я ее убью», — понимание пришло неожиданно-остро. В самом деле, убьет ведь, вот так, глядя в светлые глаза, затуманенные слезами. Свернет шею. Задушит. А потом возьмет аэромобиль, взлетит повыше и сам шагнет в пустоту.

Гася бьющийся в груди рык, он метнулся прочь из комнаты, подальше от той, что была предназначена ему вселенной. Да что, ларх ее дери, не так? Что ей нужно? На колени стать? Ребенка привезти? Но объяснял ведь, что нужно собрать людей, которым сможет доверять… Не понимает и не хочет понять. И каждый раз о-ох как больно. Похоже, им обоим больно. Может, и в самом деле прекратить всю эту комедию, отправить ее подальше, на Эрфест? Пусть забирает сына, пусть живет там с охраной… но чтоб не видеть, не чувствовать ее рядом, не вдыхать сладкий цветочный аромат ее тела. А ведь казалось, что тогда, на красных скалах, она стала чуть ближе… А потом в беседке с розами. Казалось, ей понравилась бабочка, которую он так старательно выбирал. Хотелось, чтобы крылышки напоминали ее цвет волос, и нашел-таки. Светлый, очень светлый перламутр… И все впустую. Все!

Оллин остановился только тогда, когда понял, что забрел на самый край сада. Дальше — высокая стена, за стеной — обрыв. Он подошел к стене, уперся головой в прохладный камень и постарался успокоиться. Подышал полной грудью. Сбитые костяшки саднило, но ссадины быстро затягивались. Это все ерунда, гораздо серьезней то, что он чувствовал глубоко внутри.

Он не знал, что делать.

Сорвался, вот. Последние дни были весьма напряженными. Мегабайты документации, заверение цифровой подписью, разбирательства с наместниками, попытки говорить с модификантами, которые разбежались кто куда. Ну не отлавливать же их, как зверей? И он так торопился к Айрис, так надеялся, что с ней будет спокойно и тепло. Ну и получил.

Он пощупал языком прокушенную губу. Она конечно же затягивалась, но ему было противно и больно, и совершенно безнадежно. Он чувствовал себя как мотылек, бьющийся о стекло фонаря.

Оллин устало сел на траву, опираясь спиной о каменную стену, и закрыл глаза. «Думай, — сказал он себе, — думай, что с этим делать. Что она там кричала? Это все доктор? Неужели ее так впечатлили слова Вирана Тала о внесенных изменениях? Считает, что ею манипулируют? Ненастоящее, да?»

Значит, надо найти доктора Тала, пусть выдерет то, что посадил ей в голову. И уж тогда пусть Айрис сама думает, настоящее то, что происходит между ними, или нет. Тогда они поговорят спокойно, как нормальные люди. Правда, снова это будет больно для него, но ведь уже смирился, привык. И они попробуют начать все сначала, словно не было Эрфеста, не было того, что насильно увез ее от ребенка. Вдруг получится?

Механически пощупал губу. Ранка затянулась окончательно, и следа не осталось. Оллин поднялся и заторопился к Лайону. Мелькнула мысль заглянуть и проверить, как там Айрис, но вовремя себя осадил. Не нужно им сейчас видеться. Поэтому он даже пошел другой дорогой, чтобы сразу попасть в апартаменты Лайона Делайна.

* * *

Дядюшка сидел на балконе, выходящем на город, вальяжно откинувшись в кресле. Ноги в дорогих туфлях на пуфике, в руке — сигара и пузатый стеклянный бокал. Он задумчиво щурился на разноцветные огни, гирляндами протянувшиеся вдоль улиц верхнего города.

— Зачем тебе Виран Тал?

И кивнул на свободное кресло, приглашая сесть и поговорить.

Оллин вздохнул, покосился на полупустую бутылку на столике.

— Доктор внес корректировки в нейроматрицу Айрис. Мне бы хотелось вернуть все обратно.

Дядя приподнял черную бровь.

— А что так? Не нравится?

— Это Айрис не нравится, — честно сказал Оллин. — Мне не хотелось бы, чтобы это стояло между нами. Если ей хочется избавиться от этой модификации, то я не буду против. Пусть, раз так решила.

— Бабы — зло, племянничек, — усмехнулся Лайон. — У вас еще и отношений толком не было, а она уже кровь пьет. Зачем оно тебе? Только не надо твердить, что видишь в ней пару. Если пара будет очень далеко, тебе не будет без нее плохо.

Услышанного оказалось достаточно, чтобы у Оллина перед глазами снова начала собираться багровая пелена.

— Прекрати, — сказал он, — тебя это не касается. Набери лучше доктора Тала, пусть приедет сюда, и мы все обсудим. Я, Айрис и доктор.

Дядя демонстративно пожал плечами, щелкнул ногтем по коммуникатору. Над ним тут же развернулась голографическая панель управления. Лайон пролистнул первые страницы, выбрал контакты и ткнул в нужную кнопку. Тут же развернулся экран с зеленой надписью «абонент недоступен».

— Странно, — буркнул Лайон. Поставил бокал на перила балкона. — Попробую другой номер.

Оллин подобрался в кресле. То, что Виран Тал исчез, уже не нравилось. Чьих это рук дело? Или доктор сам решил спрятаться?

Вторая попытка также не увенчалась успехом. Абонент оставался недоступен.

— Не понимаю. — Дядя пожал плечами. — Ну давай попробуем завтра утром. Мало ли что.

— Если только доктор Тал еще жив, — едко заметил Оллин. — Может, он тебе стал не нужен?

— Не неси околесицы, — оборвал Лайон. — На кой мне убивать доктора? Он мне самому бывает необходим, когда надо в мозгах копаться. Таких, как Виран Тал, пожалуй, на всей Рамелии не сыщешь.

— Ну хорошо, хорошо.

Ссориться с дядей не хотелось. Тем более что будущему императору Лайон Делайн помогал — где советом, а где использованием нужных людей.

Внезапно коммуникатор на запястье Лайона тревожно запиликал и пыхнул алым. Дядя бросил на Оллина недовольный взгляд, ткнул пальцем в гладкую поверхность прибора, и оттуда донесся встревоженный голос Эльса:

— Господин Делайн! Периметр был нарушен, только засекли. С наследником порядок?

Лайон выразительно глянул на Оллина, ответил:

— Порядок.

— Хорошо, потому что на камерах видно, что реактивный ранец уносит двоих…

И все внутри упало, вертясь, вспарывая изнутри отравленными лезвиями.

— Айрис!..

— Стой! — гаркнул дядя, но было поздно.

Оллин понесся со всех ног в ее комнату, едва не сорвал с петель дверь… Пусто. Но оставался ее запах, слабый, едва ощутимый. И он, как зверь, кинулся по этому следу. Сперва по винтовой лестнице, по которой сам недавно бежал, задыхаясь от ярости, а теперь несется, задыхаясь от ужаса. Потом по саду, где на земле вился слабый флер цветочного аромата, а рядом — запах кого-то другого. Смутно знакомый запах, как будто он этого человека уже встречал.

— Артемис! — Кажется, дядя выбежал следом.

Зря выбежал. Молодой, куда крепче Лайона, Оллин-Артемис легко подмял его под себя, зарычал в перекошенное от напряжения лицо:

— Ты! Это твоих рук дело! Это ты-ы-ы! Если с ней хоть что-нибудь случится, я тебя на куски порву, слышишь?

— Перестань! — заорал Лайон. — Ты забыл про наш договор? Идиот! Да тут пол планеты тебе смерти желает! Никто с добром расставаться не хочет! При чем здесь я?

Он скатился с дяди на мелкий колючий гравий и уткнулся лицом в то место, где отпечатались следы чужака, похитившего Айрис. Мысли суетливо проносились в голове, и ни одной сколь-нибудь здравой. Айрис похитили. А он в это время, вместо того чтобы быть рядом, упивался собственными страданиями. Ему и сейчас как-то больно, не по себе. Но это потому, что его пара напугана.

Дядя, кряхтя, сел. Кажется, ему изрядно досталось.

— Да включи ты уже думалку, — сказал Делайн-старший. — Если бы ее хотели убить, ты бы уже нашел ее отрезанную голову у себя под дверью. Жди. Скоро выдвинут требования.

— Похитителям помогал кто-то из дворца, — тускло произнес Оллин.

Лайон понюхал воздух.

— Не чувствую.

— Я чувствую, — прошептал он. — Прикажи собрать всех. Если кто отсутствует, он автоматически должен быть объявлен в розыск. А если тот, кто это сделал, вернулся, я его узнаю.

Так и сделали.

Вскоре в главном холле в три шеренги выстроились все, включая охрану. На удивление, отсутствующих не оказалось, все были на месте.

— Не забудь, что обычные люди не обнюхивают других людей, — прошипел дядя на ухо.

Оллин кивнул. Он все это помнил. Он будет просто ходить рядом с людьми и обязательно почует. Они-то не в курсе, что он запомнил запах похитителя, и потому чувствуют себя уверенно. Тем хуже для них.

Но сперва он просто спустился по широкой лестнице, вышел к людям.

— Сегодня я вынужден сообщить с прискорбием, что кто-то посягнул на жизнь и здоровье моей невесты… — Слова давались тяжело. Вообще, трудно оставаться совершенно спокойным, когда внутренний зверь ревет и требует скорой расправы. Оллин сглотнул и продолжил: — Поэтому сейчас я даю шанс виновнику самому признаться в преступлении и оказать всяческое содействие дальнейшим поискам госпожи Ленне.

На него смотрели. Мужчины, женщины, молодые и не очень. Смотрели внимательно, но, надо сказать, без сострадания. Еще бы, в их глазах Артемис Делайн всегда был той еще скотиной. И не боялись, без страха смотрели. Аватар даже облизнулся — зря они настолько уверены в собственной безнаказанности, ой зря.

— Никто не желает признаться? — вкрадчиво поинтересовался Оллин, все еще стоя перед ними.

Пятьдесят человек. Ему нужно перенюхать их всех и не ошибиться. Но он ведь хорошо запомнил тот запах.

Молчание в ответ. И Оллин, который до сего момента дрожал от напряжения и страха за Айрис, вдруг успокоился. В голове разом стало пусто и холодно, мельтешащие мысли улеглись.

— Хорошо, — сказал он негромко, — я обойду всех и посмотрю в глаза каждому. Эльс, будьте готовы.

Седоватый Эльс молча кивнул и взялся за дезинтегратор. Выглядело очень внушительно, и по толпе пронесся тревожный шепоток. Как странно, они, похоже, куда больше боялись Эльса, чем его, Оллина.

«А зря».

Он медленно пошел мимо первой шеренги, стараясь дышать глубоко и спокойно. Просто дышать. Чтобы никто ничего не заподозрил. И заглядывал в лицо, в глаза каждому — и ни в одном взгляде не заметил сочувствия. Что ж, возможно, Артемис Делайн был сам в этом виноват.

Дойдя до конца шеренги, Оллин махнул рукой Эльсу.

— Эти — свободны. Расходитесь.

Негромко переговариваясь, люди расползались прочь. Осталось две шеренги, а в воздухе повис явно ощутимый легкий флер страха. Занервничали даже невиновные — кто знает, зачем будущий император заглядывает в глаза? Да и вообще, что у него на уме?

Оллин развернулся и двинулся обратно, внимательно принюхиваясь, восстанавливая в памяти тот запах, который уловил на дорожке. Ларх! Он вернет Айрис. Он пойдет по трупам, порвет глотки всем, кто причастен к похищению… А заодно накажет охрану, потому что недопустимо так плохо работать.

Он невольно вздрогнул, когда запах стал близким и словно вязким. Внимательно посмотрел на стоящего напротив парня. Тот, кажется, был даже младше самого Оллина. Смуглый, курчавые волосы длинными пружинками липнут к вспотевшей шее. Карие глаза. Большой улыбчивый рот. Никогда и не скажешь, что этот человек способен на похищение ни в чем не повинной и беззащитной женщины.

— Сколько тебе заплатили? — тихо спросил Оллин. И усмехнулся.

Дальше все происходило очень быстро.

Выкрикнув что-то невразумительное, парень вдруг рванулся прямо на него, выхватывая нож. Эльс не выстрелил, опасаясь попасть в наследника. А Оллин почувствовал, как болью вспороло под ребрами, так горячо, непривычно. Перед глазами полыхнуло ярко-белым. И, не успев даже осознать происходящее, Оллин вцепился в парня, заламывая ему руку с ножом, валя его на пол. Тело модификан га работало быстрее человеческого. Он приложил парня лицом о каменные плиты, брызнула кровь, захрустела носовая кость. Еще через мгновение Оллина самого оттащили, а на предателя навалилась охрана.

— Ты как? Покажи, что там. Ларх! — Кажется, это говорил дядя.

— Ничего… — зажал ладонью рану, чувствуя, как по пальцам сочится горячее, липкое. — Ничего…

— Пойдем. Идти можешь? Надо обработать. Ну же… Он никуда не денется.

— Время дорого, — упрямо процедил Оллин, — вдруг с Айрис что-нибудь случится.

— Они не убьют ее сразу. А этот уже не сможет с ними связаться. Идем. Через час с ним поговоришь. Его как раз подготовят.

И Лайон Делайн хищно оскалился, показывая острые клыки. Слишком острые для человеческих. Почему никто этого не замечает?

Оллин вздохнул, оперся на плечо дядюшки и дал себя увести. Разумеется, Лайон прав. Надо восстановиться. Рана, конечно, не слишком опасная для модификанта, но ведь полно свидетелей инцидента. Не нужно лишних подозрений.

* * *

Где-то через час Оллин в сопровождении Лайона спустился в подвал. Рану перевязали, да и на модификанте все заживает быстро. Под правым ребром тянуло, но не более, и Оллин чувствовал себя вполне способным допрашивать. Вернее, не просто допрашивать, а выбивать сведения из предателя.

В подвале он никогда раньше не был, с интересом осматривался. Следовало, конечно, ожидать, что под дворцом существует настоящий лабиринт, но масштабы увиденного превосходили все ожидания. Три уровня, серый бетон, металл и пластик. Множество поворотов, разветвлений и запертых дверей. Предателя отвели на самый нижний уровень, который, как намекнул Лайон, и предназначался для таких случаев. Все ж таки император имеет власть карать и миловать. Ну и пытать, если понадобится. Можно, конечно, долго разглагольствовать о том, что сама надобность причинения физической боли осталась далеко в прошлом и что имеются средства воздействия более современные и изысканные, но иногда, «очень-очень редко», как пояснял дядя, приходится прибегать к хорошо забытому старому. Оллин уже и не сомневался в том, что на третьем уровне подвала располагаются превосходно оборудованные пыточные: кровью разило еще на лестнице.

— Сюда, — наконец указал Лайон на безликую пластиковую дверь.

И они вошли.

Комната была просторной, хорошо освещенной шестью светодиодными лампами под потолком. Посередине, прикованный к металлическому стулу, сидел тот самый парень, который посмел покуситься на жизнь наследника и будущего императора. У стены на свободных стульях расположились Эльс и еще пара охранников.

Оллин еще раз оглядел пленника. Надо сказать, над ним уже успели поработать: вместо лица — оплывшая багровая маска, порванная рубашка заляпана кровью, слипшиеся волосы выдраны клочьями, и голова тоже вся в крови.

Аватар хищно щелкнул зубами и зашевелился. Все-таки он был хищником, а запах крови всегда возбуждает. Оллин покосился на дядю и подумал, что Лайон испытывает примерно то же самое. Вон даже на шее под кожей чешуйки появились.

Передернув плечами и пытаясь отвлечься от вязкого, разлитого повсюду запаха, Оллин шагнул к парню. Тот был в сознании, поднял голову. В единственном уцелевшем глазе появилось изумление, мол, как же так, я его ножом, а он стоит на ногах как ни в чем не бывало. Оллин поморщился. Парень не выйдет отсюда живым, это понятно. Вопрос в том, насколько быстро он сознается.

— Как зовут? — Оллин мягко обошел пленника по кругу.

Дядя отошел к Эльсу, они принялись что-то тихо обсуждать.

Парень уставился на Оллина, у него внутри что-то тяжко булькало и хрипело.

— К чему? Меня все равно убьют.

— Хочу знать, кого придется убить. — Оллин улыбнулся. — Так что?

— Зовут меня Терен. — Парень поник. — И я ничего не знаю. Мне нечего сказать.

— Ты украл мою невесту. — От одних только слов аватар снова зашевелился, грозя выбраться на поверхность. — Я хочу знать, кому ты ее передал и как успел вернуться во дворец.

Терен хрипло вздохнул, снова внутри что-то булькнуло и захрипело.

— Я не знаю имен, — устало сказал он. — Хоть на куски порежьте, я ничего не смогу сказать. Со мной просто связался человек и предложил денег, чтоб я предоставил ему девку Делайна. Реактивный ранец тоже мне дали. Я ее оглушил, ударил по голове, передал сообщение тому человеку, потом перетащил женщину на ранце через стену. Там нас уже ждали. Я передал ее тем людям, они перевели мне на счет деньги. Всё.

— Понятно, — процедил Оллин.

Конечно же те, кто задумал похищение, не были наивными детьми, чтобы делать все напрямую.

— Ну и как, понадобятся тебе деньги в могиле? — проговорил Оллин и отвернулся.

Терен засопел, забулькал, но промолчал. Он понимал, что его ждет, но, надо признать, вел себя достойно и не умолял о снисхождении.

Оллин отошел к стене, где дядя разговаривал с Эльсом.

— Где его коммуникатор?

Эльс посмотрел уважительно.

— У нас, ваше высочество. Но толку мало. Он вел переписку с очередным псевдонимом, а они, в свою очередь, использовали анонимайзер.

Оллин на миг прикрыл глаза. Что-то подобное он читал, когда сидел в своей тюрьме. Он вообще много чего успел прочесть за все эти годы. И надо же, пригодилось.

— Давайте поднимемся наверх, — предложил спокойно, — у меня есть зацепка. По крайней мере, можно попробовать.

— А с этим что? — Лайон брезгливо кивнул на обмякшего Терена.

— А что, есть варианты? — Оллин прищурился. — Чего ты от меня ждешь?

Дядя привычно оскалился:

— Решений, племянник, решений. Император должен уметь принимать решения и брать на себя ответственность.

Оллин пожал плечами. Проверка? Дядюшка все еще пытается понять, насколько мягкотелой будет копия Артемиса Делайна? А насколько мягкотелым может быть человек, которого двадцать восемь лет продержали взаперти и который уже согласился на убийство собственного брата?

И все же…

Снова непривычно и нечестно, потому что у него, Оллина, руки свободны, а у того, другого, связаны, и он не сможет драться.

«А разве это что-то меняет? Сможет — не сможет, выход у Терена только один».

После того как ты вспорол бок будущему императору, выход в самом деле только один.

Оллин посмотрел на пленника — судя по всему, тот был без сознания.

Не думать. Просто ни о чем не думать. Выбросить из головы все мысли, оставить морозную пустоту. Он ведь уже убивал. Сможет и на этот раз. Увы, император не может остаться чистеньким, таковы правила игры, в которую он ввязался, и не он их устанавливал. Да еще Айрис неизвестно где, и непонятно, что с ней. От всего этого кровь превращается в кислоту и разъедает сердце.

Оллин быстро подошел к Терену и коротким, заученным движением свернул ему шею. Медленно отряхнул руки, посмотрел на дядю и Эльса и впервые заметил, что Лайон Делайн растерян.

— Идемте наверх, — сказал тяжело. — А здесь пусть… уберут.

* * *

К полудню на коммуникатор Лайона пришло сообщение. Тоже через анонимайзер, тоже с неизвестного аккаунта. Оллин, пока читал, сломал карандаш. Это случайно получилось, просто — хрусть! — и все. Примерно, как позвонки в шее Терена. Он будет помнить этот звук до конца дней своих, никуда не денешься.

Похитители, как Оллин и предполагал, требовали отменить принятый закон о возврате имущества модификантам. Обещали присылать отрезанные пальцы Айрис. Сперва пальцы, а потом вообще ее по частям.

— Ты не можешь отменить закон, — хмуро сказал Лайон. — Ты не можешь вертеть целой планетой только потому, что у тебя украли девку.

— Конечно, не могу, — согласился Оллин. — Ведь федеральный реестр не допускает модификации, только добавление информации. Так что… Перекинь мне на планшет это сообщение. Я собрал уже достаточно. Если только их писал один и тот же человек, то мы их разыщем.

— И где ты всему научился? — Лайон недоверчиво качал головой.

— Ты забываешь, что у меня было двадцать восемь лет совершенно свободного времени.

И начал перекидывать все сообщения в одну из федеральных систем стилистического анализа. Где-то там, в недрах вычислительного центра, откликнулись нужные цепочки функций. Система переварила набор образцов и выдала подтверждение, что сообщения написаны одним и тем же человеком. Это уже было отлично, потому что теперь можно было просто обратиться в службу деанонимизации, залить все атрибуты аккаунтов, с которых шли сообщения, и…

— Вейтос Катич… — Оллин поднял глаза от экрана на дядю. — Кто это? Я еще не всех знаю.

Лайон закатил глаза, помахал зажженной сигарой, выписывая дымный узор.

— Он должен был вернуть завод семье бывшего хозяина. Но я не думал, что он пойдет на такое.

— Может, он и не один, — согласился Оллин, — однако все сходится к тому, что сообщения отправлял он, и переписывался с Тереном он… Сейчас, еще несколько минут, и мы будем знать, где сейчас находится господин Катич. Но можно собирать людей.

Дядя нахмурился.

— Что такое? Я собираюсь вернуть свою невесту.

— А надо ли? Подумай. Она всегда будет твоим слабым местом…

— Значит, я официально назначу тебя ответственным за ее безопасность, — Оллин обезоруживающе улыбнулся. — Ты ведь не подведешь императора, дядя?

Лайон промолчал, но хмурился и был недоволен.

«А что, неужели ты думал, что я от нее откажусь? Может быть, еще прочишь мне Лилиан в жены?»

Оллину стало даже смешно.

— Дайте мне защитный костюм, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

На голограмме, повисшей в воздухе, постепенно отрисовывались координаты местонахождения Вейтоса Катича.

— Не дури. Император не должен участвовать во всем этом сам, он должен оставаться в безопасности, — выплюнул Лайон.

— А как я могу быть уверен в том, что твои люди не убьют мою невесту?

Лайон пожал плечами и вышел, не проронив ни слова. Через пять минут Оллину принесли новехонький экзокостюм, защитный шлем и дезинтегратор.

Пока одевался, вяло думал о том, что, наверное, даже влитая память Артемиса Делайна не изменила его так, как изменили прошедшие сутки. Но ведь император и должен быть вот таким. Уметь принимать решения, даже когда принимать их очень тяжело. Уметь нести всю боль ответственности и не перекладывать ее на других.

Оллин вздохнул. Сперва — двадцать восемь лет под колпаком в обществе ассистента. Потом — миг свободы на Эрфесте. И снова клетка, незримые прутья которой еще крепче, чем защитный купол прежней тюрьмы.

Когда за ним пришел Эльс, Оллин был готов. Эльс тоже облачился в защитный костюм и тоже был вооружен. Тусклая воронка дезинтегратора торчала из кобуры.

— Если вы готовы, то мы можем вылетать, — просто сказал он.

— А дядя?

— Господин Делайн останется здесь. Он сказал, что слишком стар для подобных приключений.

Оллин пожал плечами. Ну останется так останется. Ему-то что.

Главное, чтобы с Айрис ничего не случилось. Она, конечно, сожгла троих на Джейфалисе, но, видимо, управлять этой своей особенностью совершенно не умела. Не факт, что сможет себя защитить. А если ей действительно отрежут палец?.. Оллина передернуло. Случись такое, он виновных на куски раздерет. Сам. Потому что вида крови и внутренностей не боится, потому что внутри засел хищный зверь, потому что не простит тех, кто причинит боль его женщине. Принятые решения нужно реализовывать самому. Так будет честно по отношению к тем, кого он убьет.

Когда они вылетали из гаража, день клонился к закату. Та часть города, что сейчас повернута к солнцу, была залита розовым золотом. Сверкали стекла в зданиях, башня высшего походила на перевернутую хрустальную вазу с миллионами мелких граней. Когда аэромобиль облетал башню, то перевалился на темную сторону города, Оллин подумал о том, что до сих пор не видел высшего. Дядя говорил, что отправил тому запрос, но пока что никакой реакции не последовало. Возможно, высший посетит их на коронации или после, как получится, ибо даже высший не может игнорировать нового императора.

Потом тень от города закрыла солнце, и сразу как будто сумерки наступили, хотя небо еще было светлым. Эльс вел аэромобиль точно по указанным координатам, Оллин сидел в салоне рядом с еще пятью охранниками. Все молчали. Да и что можно обсуждать в обществе завтрашнего правителя? Впрочем, Оллину было плевать. Он думал о том, что будет, если этот человек, Катич, находится не с Айрис. А что, если он успеет подать знак, чтобы от нее избавились? А вдруг система ошиблась и неверно идентифицировала личность отправителя сообщений?

Меж тем аэромобиль закладывал вираж над куполом какого-то здания, Оллин даже особо не интересовался, что это — фабрика, частное домовладение? Не важно. Когда аэромобиль опустился прямо на крышу, Оллин сообразил, что все же это дом. Большой, приземистый, похожий на черепаху. Он выбрался из аэромобиля вслед за парнями Эльса, опустил прозрачное забрало шлема.

— Ваше высочество, — тихо попросил Эльс, — держитесь позади, что ли. Не лезьте на рожон. Удар ножа — это всего лишь удар ножа, а разряд дезинтегратора или плазмы — это, как понимаете, совсем другое.

Оллин кивнул, хотя слушаться и не собирался.

Ему было неясно, почему он не слышит Айрис. Даже на «Сердце галактики» он ее ощущал, а сейчас — нет. Какого ларха?

Он скрипнул удлинившимися зубами. Если с ней что-то случилось — никто не выйдет живым из этого дома.

И в этот момент Эльс активировал взрывчатку. Провалилась часть крыши, и парни посыпались вниз как черные горошины. Оллин прыгнул следом, экзокостюм принял на себя удар о пол. В следующее мгновение пришлось уклониться от летящего ярко-зеленого плевка плазмы. Конечно же их ждали. Оллин пригнулся, уходя с открытого места вслед за Эльсом. Рукоятка дезинтегратора приятно холодила пальцы сквозь перчатку.

— Катич внизу! — проорал в портативный передатчик Эльс. — Давайте туда! Двое остаются здесь!

Оллин двинулся следом за охраной, но в какой-то момент обогнал их и поравнялся с Эльсом. Тот глянул осуждающе сквозь забрало шлема, но промолчал. Потом они вышли на лестницу, и там в них снова стреляли, и пришлось отстреливаться. Это было непривычно. Для Оллина куда как проще было перекинуться, но сейчас этого делать не следовало. Никто не должен знать, что он — не Артемис Делайн.

В круговерти лестниц так легко заблудиться, но на коммуникаторе Эльса сигнал уверенно мерцает… И снова стрельба. Они наделали так много шума, что есть все шансы напугать Катича и вынудить его на отчаянные шаги. Не хотелось бы. Но паники нет. И только уверенность, что все причастные будут наказаны.

— Подождите, — Эльс лепил очередной заряд к двери, — они там. Осторожнее…

Почти беззвучная жаркая вспышка, искореженный замок.

Оллин высадил ногой остатки двери, чудом увернулся от голубоватого заряда дезинтегратора, перекатился через плечо, а когда поднялся, то увидел следующую картину.

Темная комната. В ней несколько вооруженных людей. Один из них почти на весу держит Айрис. На ее голове мешок, руки и ноги связаны. Она вся обмотана веревками и на ногах не стоит. Катич — хлипкий, темноглазый и темноволосый, чем-то похожий на сушеного сверчка, держит ее на весу, приставил к голове дуло дезинтегратора.

Оллин остановился напротив входа, невольно пересчитывая, сколько их. Три… пять… семь. Всего — семеро, включая Катича.

— Явился! — выкрикнул Катич срывающимся голосом.

Оллин потянул воздух, пахло страхом. Все они были напуганы, но на что-то надеялись. Глупцы.

— Сейчас ты предоставишь нам корабль, и мы улетим. Девку свою получишь потом, когда выполнишь все наши требования! Ясно?

Где-то за спиной шевельнулся Эльс. Ничего не предпринимал, ждал приказа. Или не решался налить, опасаясь задеть Айрис.

— Отпусти ее, — просто сказал Оллин. — Никто из вас не выйдет отсюда. Никто.

— Тогда и она сдохнет! — рявкнул в ответ Катич. — Получишь ее с дырой в голове! Давай вызывай корабль, слышишь? Щенок!

Тело обрело небывалую легкость. Их разделяло шагов десять, не больше. Успеет? Или нет? И что при этом увидят охранники? А Эльс? Что известно Эльсу, в том числе про Лайона Делайна?

— Я император, — громко сказал Оллин, отбрасывая в сторону дезинтегратор.

Катич рассмеялся. Отвлекся, проследил взглядом за брошенным оружием. И в этот миг Оллин прыгнул. Он очень надеялся, что его прыжок будет расценен как результат долгих тренировок, не более, потому что обычный человек не может просто взять, оттолкнуться от пола и пролететь такое расстояние. Что ж, Катич отвлекся, и поэтому, когда пальнул, уже не попал. Оллин врезался в него всем весом, отбрасывая на пол, заставляя выпустить из рук Айрис. Она упала, но это… это потом. Жесткий удар по грудине, со всей силы модификанта. Кости захрустели, изо рта Катича хлынула кровь, глаза закатились. Еще через удар сердца Оллин потянулся к следующему, дернул за ногу, повалил на пол. Над головой расцвели плевки плазмы. А под пальцами — такое хрупкое человеческое горло…

— Ваше высочество! Ваше высочество! — просочился сквозь затянувшее рассудок кровавое марево голос Эльса.

Оллин оперся ладонями о пол, приподнялся и огляделся. Все было кончено. Никого в живых не осталось, лишь тела, изуродованные плазмой… Запах горелой плоти. И Айрис, замершая поломанной куклой.

— Вы как? — Эльс, кажется, пробовал поддержать его под локоть.

Оллин зашипел, выдернул руку, на четвереньках подполз к Айрис и упал рядом, головой ей на грудь, холодея от одной только мысли о том, что внутри его лунной бабочки — тишина…

Но нет. Слабое биение. Частое, суматошное и очень слабое.

Задыхаясь, Оллин принялся дергать за шнурок, которым стянули на ее шее плотный мешок. Замер на миг, когда Эльс быстро разрезал его ножом.

— Ваше высочество…

— Заткнись, ну не трогай меня! — почти взвыл Оллин. — Не трогай!

Он обхватил ладонями голову Айрис, приподнял — девушка была без сознания. Такая бледная… А что, если они успели ей навредить? Что, если он не успеет помочь?

— Давайте ее развяжем, — предложил Эльс, — успокойтесь. Все уже сделано.

Оллин глубоко вдохнул сквозь зубы. Выдохнул.

Да, Эльс прав, а сам он ведет себя необдуманно. Конечно же Айрис нужно освободить руки, ноги, потом осмотреть хорошенько…

Он откинулся назад, уселся прямо на пол и несколько минут наблюдал, как Эльс разрезает веревки, стянувшие тонкие запястья и лодыжки.

— Ей что-то кололи, — сказал мужчина, демонстрируя следы от уколов на локтевом сгибе.

— Яд?

— Не думаю. — Эльс покачал головой. — Они ее вогнали в искусственный сон, чтоб не трепыхалась. Давайте увезем ее поскорее во дворец. Там капельницу можно поставить, почистить организм.

Оллин кивнул. Старина Эльс — сама рассудительность…

Он осторожно поднял Айрис на руки и понес прочь из этой страшной комнаты. Впереди шли охранники, Эльс — рядом.

— Где это вы так научились драться, ваше величество? — задумчиво спросил он. — Я даже не помню, чтоб вы чему-то такому обучались.

— Но ты ведь не обязан знать все и обо всех, — тихо ответил Оллин. — Как наследник я готовился к любым поворотам событий. Всесторонне готовился.

— А я думал, вы в основном по женщинам… простите.

— Ничего. Пока коронации не было, прощаю.

«Ваше величество. Эльс назвал меня величеством. Смешно и горько подтверждать свое право быть императором, убивая людей направо и налево».

Он прижал к себе худое тело Айрис Ленне и внезапно горечь схлынула, оставив такую безудержную радость, что он едва не запрыгал, вот так, с ней на руках. Это было такое светлое, такое легкое чувство — просто держать ее, прижимать к себе, ощущать под пальцами ее гладкую шелковую кожу. Оллин просто не представлял, что было бы, успей Катич нажать на кнопку дезинтегратора.

— Эльс, — хрипло сказал Оллин, — я хочу, чтоб ты знал. Если хоть раз… хоть еще раз охрана допустит нечто подобное, вам всем не поздоровится. Я не побоюсь наказывать сам. Ты ведь видел, что я не боюсь?

— Да, мой император, — прошептал Эльс, коротко кланяясь, — я вас понял.