Глава 16 · РАЗУМНАЯ ЦЕНА

Все было как в тумане. И, наверное, хорошо, что Зу-Халло, особо не слушая вялых возражений, сделал ей инъекцию довольно сильного успокаивающего препарата. После этого полыхающая разверстая бездна боли подернулась золой, а у Айрис появилось ощущение, что тело принадлежит ей Лишь частично. Что она — как деревянная шарнирная кукла. Если медленно подумать о том, что надо бы поднять руку — рука поднимается, что надо бы взять на руки Микаэла — тело, скрипя шарнирами, неуклюже перегибается в пояснице, руки тянутся к малышу, малыш с визгом уворачивается, его ловит Зу-Халло.

— Не убивайтесь так, — сухо прошелестел криссанин. Так сказал, словно очень стеснялся того, что сочувствует ей. — Ничего не вернуть. Что ж теперь, руки на себя наложите?

Айрис только вздохнула и ничего не ответила. Если бы в ней хоть на миг ожила прежняя вера в то, что после смерти она будет вместе с Оллином, то… Впрочем, ничего непоправимого она бы не сделала, потому что есть Микаэл. Та единственная ниточка, что прочно связала ее с действительностью.

Пока летели, Айрис молча сидела на роскошном диване в кают-компании. Микаэл с любопытством исследовал интерьер, забирался на колени к криссанам, щупал их костяные короны, при этом визжа от восторга. Айрис же мрачно думала о том, зачем она летит на Рамелию. Зу-Халло прав, Оллина уже не вернуть. И не желание мести гнало ее туда. Она ведь не будет убивать нового правителя планеты на основании бездоказательных домыслов, высшая Федерации не может себе позволить такую роскошь. Все, что она планировала, — забрать останки Оллина и похоронить на Эрфесте. Чтобы он был рядом… хотя бы так.

Неразумно, но плевать.

И, возможно, когда-нибудь, через долгие годы, когда она естественным образом умрет от старости, они все же будут вместе.

Но можно думать и мечтать, о чем угодно. А под черепом стремительно распухает, давит, пульсирует ясное понимание того, что все могло сложиться иначе, останься она на Рамелии.

Айрис только усмехнулась. Это ее личное царство теней, из которого ей уже не выбраться до конца дней.

…Позже был космопорт, еще один недолгий перелет — и дворец Делайнов.

Уже шагая по одной из террас, Айрис остановилась, передала Микаэла Ли-Халло и попросила:

— Пожалуйста, погуляй с ним в саду. Я ненадолго.

Мика, уже привыкший и к темнокожести, и к костяным наростам, пошел к нему на руки, весело визжа, и криссанин, картинно закатив глаза, медленно пошагал с малышом в сад, к журчащим фонтанам. Айрис проводила их взглядом. Она не беспокоилась, знала, что, во-первых, Ли-Халло чрезвычайно ответственен и педантичен, а во-вторых, сможет в случае чего защитить и себя, и ребенка.

Выдохнув, Айрис двинулась дальше. Хорошо, что ей ввели успокоительное. Ведь сейчас ей придется взять себя в руки и разговаривать с дядюшкой Лайоном. Не рвать на себе волосы в отчаянии, не лить слезы, а именно разговаривать, как должна высшая. Холодно и совершенно бесстрастно.

Сквозь высокие стеклянные двери к ней уже спешил слуга в форменной одежде. Айрис дождалась, пока он, кланяясь, распахнет двери, и сказала:

— Я хочу видеть господина Делайна. Передайте ему, что я буду ждать в нижнем зале.

Слуга был отлично вышколен. Он ничем не выдал своего удивления от того, что неизвестная женщина запросто требует аудиенции с правителем Рамелии.

— Что передать господину Делайну? — только и спросил он.

— Передайте, что высшая Федерации хочет с ним поговорить, — это уже сказал из-за спины Зу-Халло.

Бесстрастное лицо слуги все же дрогнуло, поклон сделался еще ниже, еще раболепнее.

— Прошу вас, госпожа. Позвольте предложить вам освежающие напитки. Господин Делайн сейчас спустится.

— Спасибо, ничего не нужно.

И она, выпрямив спину, гордо прошествовала в зал. Так, как и подобает высшей. А на самом деле та, настоящая Айрис, запертая глубоко внутри, заходилась плачем и царапала стенки своего узилища, ломая ногти и оставляя в душе кровавые борозды.

Единственное, что далось Айрис с поистине нечеловеческим усилием, так это не сжечь Лайона Делайна сразу же, как только он появился в дверном проеме. Такой холеный. Довольный собой. Все же забравший себе трон императора ценой жизни Оллина.

Он на миг замер, окинул цепким взглядом Айрис, мельком глянул на криссанина. Затем приблизился стремительно и, остановившись в паре шагов, кивком обозначил поклон.

— Госпожа Ленне. Чем обязан?

Выцарапать ему глаза. Разодрать ногтями лицо. Стереть эту самодовольную ухмылку.

Но вместо этого конечно же Айрис холодно улыбнулась и сказала:

— Я уже наслышана о ваших последних событиях и хотела бы узнать подробности.

И совершенно внезапно подняла голову надежда — а вдруг все это ошибка или обман? Вдруг Лайон где-то прячет Оллина и у нее есть шансы его освободить? Забрать на Эрфест?

— Прошу вас, поднимемся в кабинет, — смиренно проворковал Делайн, — разговор не для чужих ушей.

Он бросил настороженный взгляд на Зу-Халло, который двинулся следом. Айрис криво улыбнулась.

— Это не обсуждается. Он пойдет со мной.

— Но…

— У меня нет секретов от Поддержки.

— Не доверяете? — Глаза Лайона сверкнули. Почти как у Оллина, когда тот сердился.

— А что, должна? Полагаю, меня вы до сих нор не пытались достать только по одной причине: связываться с высшими себе дороже.

Он хмыкнул и промолчал.

Уже в кабинете Айрис села в кресло, Зу-Халло остался стоять у двери.

Лайон одернул пиджак, уселся за стол и привычно сложил ладони домиком, нервно перебирая пальцами.

— Итак, госпожа Ленне. Что именно вы хотели услышать от меня?

— Как получилось, что Оллин умер? — без обиняков спросила Айрис, глядя прямо в глаза Лайону.

Она ждала, надеялась увидеть хотя бы тень страха, и тогда это было прямым подтверждением вины Делайна. Тогда она… сделала бы с ним что-нибудь. Заставила бы испытать ту же боль, что наверняка испытывал Оллин перед тем, как уйти в небытие.

Но Лайон показался опечаленным совершенно искренне.

— Да, нехорошая история приключилась. — Он вздохнул, хлопнул ладонями по полированной столешнице. — Поверьте, я не хотел этого. Но у меня просто не было выбора. Мне пришлось арестовать Оллина, когда он у всех на глазах перекинулся, выпустил аватара. Покушение… что ж, это не я его устроил. Не я спровоцировал.

— Меня не интересует, почему вы его арестовали, — оборвала его Айрис хрипло. — Меня интересует, почему он умер, господин Делайн.

— В итоге — от не совместимых с жизнью ранений, полученных при взрыве. — Лайон развел руками в обезоруживающем жесте. — Модификанты, конечно, крепче людей, но… понимаете, он был очень, очень плох.

— Вы его наверняка даже лечить не пытались, — прошипела Айрис. — Я вам не верю, господин Делайн.

— Ваше право.

Лайон усмехнулся, покачал головой.

— Видите ли, госпожа Ленне, мне вообще кажется странным, что вас теперь это так заинтересовало. Вы улетели на Эрфест, чтобы стать высшей. И я вижу, что вы таки ею стали. Оллин остался, чтобы править Рамелией. У него не получилось. Такое тоже бывает, да. Неприятно, но бывает. Так чего вы хотите теперь?

Айрис невольно отшатнулась. Она пыталась быть сильной. Пыталась быть равнодушной. Но вот этим — «вы улетели, чтоб стать высшей» — ударило под дых так, что хотелось согнуться пополам, сползти на пол и выть, выть в голос.

Он ведь прав, дядюшка Оллина. Она сама улетела. А теперь вот вернулась не пойми зачем и задает бессмысленные опросы… К чему все это?

— Я хочу… — Она запнулась, чувствуя, как сжалось горло. — Хочу забрать его останки и захоронить на Эрфесте.

Лайон вздернул бровь. Почти так же, как это делал Оллин.

Еще одна стальная булавка прямо в сердце.

— Но это невозможно, госпожа Ленне, — сухо ответил Лайон, стряхивая с рукава пылинки. — Тело Оллина было кремировано, а прах, в соответствии со старой традицией рода, развеян над священной рекой Алкасту.

Вот так. Даже в малом ей было отказано. Впрочем, заслужила.

Айрис медленно поднялась на ноги, тут же комната закружилась перед глазами, но криссанин вовремя подставил локоть, и она уцепилась за него.

— Все ясно, господин Делайн. В таком случае мне не остается ничего иного, как пособолезновать вам в связи с утратой близкого родственника.

Лайон тоже поднялся, посмотрел на нее серьезно.

— Знаете, госпожа Ленне, я позволю себе только один совет. Высшие, как правило, не касаются внутренних дел планет. Их задача…

— Я помню. — Собственный голос показался древесной трухой, с трудом пролезающей сквозь горло. — Помню, господин Делайн. Их задача — обеспечение консенсуса по вопросам Федерации. Всего доброго, господин Делайн.

Выйдя на террасу, Айрис вдруг поняла, что ничего толком не видит из-за пелены слез. Ее по-прежнему вел Зу-Халло, и даже приобнял за талию, потому что ноги Айрис подгибались.

Помолчав, он спросил:

— Ну что, на корабль? Летим обратно?

— Да, наверное, — пробормотала она и всхлипнула. — Я это заслужила, да?

— Далеко не все зависит от наших действий, — заметил криссанин. — Никто ведь не заставлял Оллина перекидываться. Я так понял, что он кого-то там спасал. Добровольно. Опять же никто его не заставлял жертвовать собой.

— Наверное, он просто не мог иначе. Не в его натуре смотреть, как кто-то гибнет невиновный и не предпринять ничего… Ох, Зу-Халло… Я не должна была его оставлять. Я не должна была лететь на Эрфест.

— Но рано или поздно вас бы все равно нашла Поддержка. Слишком ценный экземпляр…

— Я никогда не хотела быть экземпляром, — процедила Айрис. — Пожалуйста, свяжитесь с Ли-Халло, пусть берет малыша и идет к нам. Я хочу немного пройтись вниз по городу. Чуть ниже, чем дворец Делайнов.

Они медленно пошли вниз по широкой улице. Серая мгла перед глазами постепенно рассеивалась, Айрис помимо воли стала разглядывать дома и витрины магазинов. На верхних ярусах города все было красиво, эстетично. Белокаменные здания, яркая, не запыленная зелень, хорошо одетые люди. Где-то здесь они гуляли с Оллином. Как давно это было. Какое счастливое время… Через несколько минут их догнал Ли-Халло, на его плечах сидел Микаэл и весело гукал, барабаня ладошками по гладкому черному темени криссанина.

Айрис потянулась к малышу.

— Иди ко мне, моя радость. Иди…

— Мы отлично провели время, — заверил Ли-Халло. — У меня раньше не было опыта общения с детьми. Но теперь я нахожу это довольно приятным занятием.

Айрис посмотрела в оранжевые глаза с вертикальными зрачками и поняла вдруг, что Ли-Халло говорит совершенную правду и что сейчас он совершенно счастлив.

Она прижала к себе Мику, поцеловала в макушку.

— Куда мы идем? — спросил Зу-Халло.

— Да так, никуда… Подышим воздухом Рамелии, прежде чем возвращаться.

И она медленно двинулась дальше.

Как заставить себя проститься с прошлым? Как заставить себя жить дальше? Все спасение только в Микаэле…

— Вы можете мне стереть память, когда вернемся? — спросила Айрис.

Потом упрямо мотнула головой.

— Нет, простите, глупая идея. Я хочу все помнить.

Это слишком просто: забыть и жить дальше…

Айрис вздрогнула, когда ее сзади окликнули.

— Госпожа Ленне? Госпожа Ленне, это вы?

Криссане мгновенно развернулись на голос, загораживая ее собой.

— Госпожа Ленне, это я, Виран Тал.

Айрис выглянула из-за широкого плеча Зу-Халло.

Это и в самом деле был Виран Тал. Он торопливо бежал к ним трусцой, при этом постоянно оглядываясь. Айрис поймала себя на том, что ей непривычно видеть доктора Тала в обычной одежде — в брюках, хорошем пиджаке, рубашке с вольно расстегнутым воротом. С момента их последней встречи Виран Тал изменился. Похудел, осунулся. Смуглое лицо напоминало хищную мордочку хорька.

— Узнали? — тихо спросил он, остановившись перед криссанами.

— Узнала. Что вы хотите?

Тал стрельнул глазами туда-сюда, как будто желал убедиться, что за ним не следят.

— Мне надо с вами поговорить, госпожа Ленне.

Айрис только плечами пожала и пересадила Мику с одной руки на другую. Все же мальчик не был пушинкой.

— Но мне не о чем с вами говорить, доктор Тал.

И правда, не о чем. Ту незначительную модификацию, что он ей тогда поставил против ее воли, убрали. А так-то… К чему бередить прошлое?

— Разве? — Хищный оскал заставил Айрис поежиться. — А я уверен, что у меня есть то, что вас очень заинтересует. Не отказывайтесь. Давайте посидим где-нибудь. Да хоть в этом кафе, — махнул он рукой в сторону ближайшего заведения. — Поверьте, вы не будете разочарованы.

* * *

Кафе оказалось маленьким и очень уютным. Все здесь было зелено-золотистым, моховым и коричневым, как будто открылась дверь в старые леса Эрфеста. Пахло корицей, ягодами, мятой, лимоном… И Айрис, невзирая на свое совершенно плачевное состояние, вдруг на минутку почувствовала себя совсем юной еще девушкой в родительском доме. Мать хранила в буфете льняные мешочки с сушеными травами и ягодами, стоило открыть его, и по комнате расползался чуть сладковатый аромат простого детского счастья.

Она растерянно огляделась, шагнула к ближайшему столику, все еще держа на руках Микаэла. Ли-Халло пододвинул ей стул, сам остался стоять. Зу-Халло остался снаружи, и Айрис не возражала. Мало ли что.

Виран плюхнулся на стул напротив, потянулся за меню.

— Позвольте мне угостить вас, госпожа Ленне.

— Спасибо, мне ничего не нужно. — Она невольно нахмурилась. Сейчас любая мысль о еде вызывала легкую тошноту. — Что вы хотели обсудить, доктор Тал?

Виран молча полистал меню, затем набрал тут же, на интерактивных страницах, заказ.

— И все же я возьму на себя смелость предложить вам кофе. А малышу фруктовое желе. Его здесь делают из самых свежих продуктов, так что одна сплошная польза.

Айрис чувствовала, как в венах вскипает лава. Ей хотелось не кофе. Ей хотелось разнести к ларху и это кафе, и доктора Тала, и дворец Делайнов в придачу.

— Прелестный малыш, кстати, — добавил мужчина.

— Какого ларха вам нужно, — прошипела Айрис. — Говорите, и я пойду. Мне пора возвращаться на Эрфест.

И встретилась взглядом с Талом. В его темных, лихорадочно блестящих глазах она прочла усталость и страх. И ничего больше. Тал с силой провел пальцами по волосам, откидывая их назад.

— Вы были у Лайона Делайна, я знаю, — просто сказал он. — Зачем вы приезжали, госпожа Ленне?

— Не ваше дело.

Грубовато вышло, конечно, но Айрис было все равно.

— Я смею предположить, что вы приезжали поинтересоваться судьбой господина Делайна-младшего, нашего почившего императора, — невозмутимо изрек Тал. — И что же вам сказал по этому поводу Лайон Делайн?

Горло сжалось в спазме, и Айрис подумала, что сейчас не выдержит и расплачется, несмотря на огромную дозу успокоительного.

— Вы ведь и сами должны знать, что я от него услышала, — процедила она, сминая край скатерти, стискивая его до ломоты в пальцах.

— Наверное, Лайон Делайн сказал вам, что Оллин умер.

— Я не понимаю, вы специально нарываетесь? Хотите получить огнем в лицо?

В эту секунду к столику сверху спланировал поднос на ангравах. Там были две чашки кофе, стеклянная вазочка с желе и два маленьких пирожных.

— Значит, я угадал.

Виран Тал быстро переставил заказ с подноса на стол, подвинул к Айрис кофе и желе.

— Предложите малышу. Обычно дети это едят с удовольствием.

Айрис с трудом удержалась от соблазна швырнуть в него этой вазочкой.

— Если вы так и не скажете, чего хотите, я уйду.

— Лайон Делайн вам солгал, госпожа Ленне. — Нейроаналитик сделал глоток кофе. — Не буду вас мучить, скажу как есть. Оллин действительно пострадал во время взрыва, закрывая собой официантку, но его ранения не были критичными для модификанта. Лайон приказал его арестовать, а потом убить в камере. Чтобы не начали копать под самого Лайона. Я лично сделал Оллину инъекцию парализующего препарата…

Айрис внимательно посмотрела на собеседника. Он в своем уме, чтобы рассказывать ей все это? Жить ему надоело?

И это же она повторила вслух.

— Вы не дослушали. — Тал устало нахохлился в кресле. — Знаете, Лайон Делайн однажды очень резко и неприятно отказал мне в одном важном для меня вопросе, и потому я решил, что могу отыграть собственную партию в этой нехорошей игре. Поэтому я исчез… А в нужное время снова нанялся к Делайну, только под другим именем, слегка изменив внешность и даже запах. Введенное средство привело к параличу сердечных мышц, да и вообще к параличу, но, госпожа Ленне, не стоит забывать, что Оллин — модификант. А у модификантов мозг может обходиться без кислорода без последствий куда дольше, чем у простых людей. В общем, у меня был час в запасе, чтобы в нужный момент ввести активирующую сыворотку и реанимировать его. И я рискнул. Часа оказалось довольно, чтобы оформить нужный протокол и выпросить у Делайна для опытов тело модификанта. А Делайн — он вообще был заинтересован в том, чтобы даже тело исчезло бесследно. Но я все же немного переоценил собственные возможности, и мне не удалось восстановить Оллина полностью. А вы, высшая, можете это сделать.

Айрис молча повернулась к криссанину.

— Возьми, пожалуйста, Мику.

— Не верите? — Тал оперся на локти, быстро выпил кофе. — Я хотел отдать вам его. Не задаром, конечно, но отдать вполне живого. Вы его восстановите, будет как новенький.

— Если вы… — Айрис с трудом находила в себе силы говорить, — если вы мне солгали, то будете умирать долго и мучительно.

— Не в моих интересах лгать вам. Оллин Делайн жив, хотя и парализован. Он не может двигаться, не может говорить, но приборы фиксируют полную мозговую активность. Поэтому я погрузил его в сон. Он просто спит и видит хорошие сны.

Она откинулась на спинку стула и закрыла лицо ладонями. Не слишком ли много для нее одной? Да когда же все это закончится? Сперва ее раздирает на части боль и горечь утраты, неприятие его гибели. Потом она, смирившись, решает жить кое-как дальше. И вот теперь этот человек манит ее куда-то и, как у доверчивого ослика перед носом, вывешивает сладкую морковку. Обещает невозможное. Или все же?..

— Хорошо, — прохрипела она, — допустим. Допустим, я вам поверила. Но вы сказали, что имеете в этом свой интерес. И какой же?

Виран Тал натянуто улыбнулся.

— Ну вот. Наконец вы передумали меня убивать.

— Еще не передумала. Говорите, чего хотите. А я хочу доказательств того, что вы мне не врали. Я смотрю, здесь вообще любят приврать. И Лайон Делайн, и Виран Тал.

— Однажды, — доктор выдержал многозначительную паузу, — я очень просил Делайна, чтобы тот уговорил Дармаля вылечить мою сестру. Она хорошая девочка, но больна редким генетическим заболеванием. Как понимаете, послан я был далеко и надолго. Я просил и Дармаля, и тоже был отправлен куда подальше со словами, мол, высшие этим не занимаются. Копайтесь сами в своем муравейнике. А потом мне повезло. Я встретил вас. Вас, которую связывали с Поддержкой какие-то дела. Вас, выжившую после их манипуляций. К тому времени я кое-что разузнал и о высших, и о том, чем занимается Поддержка. Ну и вот — решил воспользоваться шансом.

— То есть вы вернете мне Оллина, если я вылечу вашу сестру? — осторожно уточнила Айрис. — Но я не могу гарантировать…

— Вы можете, — мрачно заверил ее Тал. — Наногенераторы — штука универсальная. Вы можете работать на уровне атомов и, соответственно, можете править геном.

— Я не уверена насчет программ.

Виран Тал взял салфетку, быстро достал из кармана пиджака ручку и быстро написал что-то. Подвинул к Айрис.

— Спросите у ваших… друзей. Я почти уверен в том, что исправить этот маленький недочет будет в ваших силах.

Айрис наконец потянулась к чашечке с горьким кофе и с трудом сделала глоток.

Ей не верилось. И верилось. Ей хотелось просто убить Тала, чтобы не разжигал в душе огонек надежды, и одновременно — пойти за ним, чтобы он привел ее к Оллину.

Не важно, что он пока парализован. Она сможет поднять его на ноги. Если не сразу, то обратится в Поддержку и попросит разработать новые функциональные программы. Она пойдет на все, лишь бы он был жив и счастлив, хоть с ней, хоть без нее.

— Я хочу доказательство того, что вы мне не солгали сейчас, — почти прошептала она. — И если только все это вранье, то…

Виран Тал передернул плечами, нырнул во внутренний карман пиджака и вытащил на стол свернутый в трубочку планшет.

— Вот, извольте.

Его длинные ухоженные пальцы забегали по изображениям, открывая нужные окна, и Айрис увидела…

Сердце забилось так, что едва не выскочило из груди.

Он в самом деле был там, ее Оллин. Под прозрачной крышкой медицинской капсулы, по самое горло укрытый белой простыней. Но он был! И он дышал. И даже на этом изображении можно было различить, как подрагивают веки, как движутся под ними глазные яблоки.

— Теперь верите? — Голос Тала, казалось, доносится издалека.

Айрис подняла на него взгляд.

— Мне нужно пообщаться с вашей сестрой, доктор Тал.

* * *

Когда они вышли из кафе, Зу-Халло на месте не оказалось. В ответ на обеспокоенный взгляд Айрис Ли-Халло вручил ей Мику, быстро развернул голографическую панель своего коммуникатора, выслушал торопливо брошенные фразы на криссанском.

— Что там? — не выдержала Айрис.

— Ничего страшного, госпожа Ленне. Мой напарник устраняет хвосты, которые увязались за нами от дворца Делайнов. Говорит, что будет ждать нас уже на корабле.

Айрис горько усмехнулась. Ну конечно, кто бы сомневался! Дядюшка отрядил за ними своих людей. Зачем? Наверняка что-то заподозрил. Вон как Виран Тал затрясся.

— Рискованно, — пробубнил доктор.

— Зу-Халло ничем не рискует, — спокойно ответил криссанин. — С ним здесь ничего не сделают. Он в достаточной мере подготовлен к работе на развитых планетах.

Тал только головой покачал, затем сложил молитвенно руки и обратился к Айрис:

— Ну так что, мы едем в больницу?

— Подождите.

Айрис протянула Ли-Халло салфетку с диагнозом.

— Я это смогу вылечить?

— Конечно, вы же богиня. Это как пальцами щелкнуть.

— Тогда я подгоню катер, — засуетился Виран Тал.

Через несколько минут они уже летели. Айрис сидела на заднем пассажирском сиденье, подбрасывая Мику на коленях. Малыш, перекусив в кафе, пребывал в отличном настроении, гукал и тянул ее за косы. Айрис целовала его мягкие щечки, а у самой внутри вулканическая лава мешалась со льдом в страшный кипучий коктейль.

Она хотела увидеть Оллина. Обнять его, прижаться к нему и уже никогда не отпускать.

И вдруг испугалась.

А что, если он больше не захочет иметь с ней ничего общего? Что, если не простит? Осознание, что та запись была как-то сфабрикована, крепло с каждой секундой. Их просто хотели разлучить, и она, Айрис Ленне, оказалась слабым звеном в этой жестокой игре. Повелась, как распоследняя дурочка.

Страх хватал за горло, и тогда Айрис, стискивая зубы, пыталась глубоко дышать и одновременно уговаривала себя, что все будет хорошо. Она попросит прощения. Если надо — на коленях будет ползать, но вернет того Оллина, который ее так отчаянно добивался и которого она успела полюбить.

Аэромобиль, ведомый Талом, виртуозно нырял, взвивался вверх, следуя общему трафику, и с каждой минутой сокращалось расстояние между ней и Оллином, и от этого трепетало сердце в груди и сбивалось дыхание.

Счастье с примесью страха, вот что испытывала Айрис. Странное чувство, словно она, уподобившись пауку, ползет по тонкой паутинке. Порвется эта невесомая прозрачная нить — и полетишь в бездну, откуда уже нет возврата.

Потом была больница.

Огромная, светлая, чистая. Айрис никогда прежде не бывала в клиниках Федерации, и в тот самый момент, когда ступила под высокие своды здания, вдруг поняла, что готова и дальше быть богиней — хотя бы ради того, чтобы подобные заведения появились и на Эрфесте. Больница походила на муравейник: десятки этажей, светлые коридоры с совершенно одинаковыми белыми дверями с обеих сторон. Медперсонал тоже имелся, но по большей части его составляли роботы. Похожие на перевернутые ведра, забавно пучеглазые, они раскатывали по всем уровням больницы, шуршали маленькими колесами, переносили лотки и контейнеры с инструментами. Пахло медикаментами и стерильной чистотой, и запахи эти почему-то не раздражали, не пугали, а наоборот, внушали ощущение покоя и уверенности.

Виран Тал привел их к узкой двери с номером «1088», одной из бессчетного количества таких же дверей. Помедлил несколько мгновений, как будто не решаясь, а потом обернулся к Айрис:

— Не обращайте внимания. Каждый раз… вот так, потому что не знаю, в каком состоянии ее увижу. Много лет одно и то же, вроде бы и должен привыкнуть, но не получается. И, пожалуйста, не показывайте ей, что она вызывает отвращение. Марсия умная девочка, все понимает. Только изменить ничего не может.

Айрис коротко кивнула. Да за возможность вернуть Оллина она готова смотреть на что угодно и при этом улыбаться.

Виран провел идентификационной картой по поверхности электронного замка, бросил на Айрис настороженный взгляд и распахнул дверь.

Палата была маленькой и идеально белой, за исключением черной панели визуализатора на стене. У окна, завешенного жалюзи, стояла узкая кровать, где полусидела-полулежала худенькая девушка. Она повернула голову на звук открывающейся двери, ее лицо осветила счастливая улыбка. Айрис стиснула зубы, чтобы ничем не выдать собственного потрясения: кожа лохмотьями слезала с девичьего лица. Где-то раны подживали, но рядом открывались новые. Волосы торчали редкими клочками, вся голова тоже была в засохших корках. И только глаза — большие карие глаза жили посреди этой чудовищной маски.

Айрис опомнилась только тогда, когда Виран Тал резко дернул ее за запястье.

— Марсия, — он быстро подошел к кровати, — как ты тут?

Девушка вскинула руки, потянулась к брату, но он отстранился. Руки были перебинтованы, из-под белых повязок виднелись тоненькие пальчики, тоже изуродованные заживающими болячками.

— Нет-нет, милая, не надо нам обниматься. Тебе же хуже будет.

Белые руки-прутики бессильно опустились на покрывало, взгляд Марсии мгновенно помертвел, сделался тусклым и медленно, как бы неохотно переполз с брата на Айрис.

— Здравствуйте, — сказала она нерешительно. — Виран, кто это? Ты раньше никогда…

— Это Айрис. — Тал опустился на колени перед кроватью. — Я попросил ее помочь тебе.

Девушка хмыкнула.

— Но ты же знаешь, что это невозможно. И я знаю.

И было это с таким чувством сказано, что Айрис торопливо заморгала, пытаясь высушить набежавшие слезы.

Она ведь не должна плакать. Вообще не стоит рыдать перед больными, стоящими в трех минутах от полного выздоровления, а в том, что это именно так, сомнений не было. Да и что тянуть время, когда уже скоро она сможет увидеть Оллина.

Айрис решительно шагнула вперед, к кровати.

— Позвольте мне самой судить, возможно или нет.

Опустилась на колени рядом с Вираном, протянула руку девушке.

— Дай руку.

Марсия затравленным зверьком посмотрела на брата, но тот лишь кивнул молча. Айрис почувствовала несмелое прикосновение, бинты были мягкими и приятными наощупь. Закрыла глаза. Повторила про себя тот самый диагноз, и словно щелкнуло что-то внутри, по телу прокатилась горячая волна. Айрис мгновенно вспотела, летный костюм стал хоть выжимай. Но при этом механизм исправления генома запустился, появилось ощущение, как неправильно собранный пазл сминается, смешивается в пеструю кучу — и тут же из мельчайших частиц выстраивается нечто новое, красивое и правильное.

— Виран, — прошептала Марсия, — что это?

Айрис закрыла глаза. Нет, ей больше не нужно было думать о лечении, триггеры сработали подобающе, и процесс шел уже без ее участия — при этом, правда, подъедая ее собственную энергию. Голова начала кружиться.

— Тихо, — хрипло проговорил Виран, — молчи.

Все еще держа Марсию за руку, Айрис ощутила, как один за другим прекращают работать наногенераторы в ее теле. Каждый из них выполнил возложенную на него часть работы, а это значило, что с девушкой теперь будет все хорошо.

Она разжала пальцы, отпуская Марсию, хотела подняться на ноги, но пошатнулась, и была тут же подхвачена Талом. Где-то сзади недовольно хмыкнул криссанин, и Микаэл сказал очередное «агу-гу».

— Вам плохо? — Тал вглядывался в ее лицо. — Что случилось?

Айрис нахмурилась и высвободилась из его рук.

— Мне надо что-нибудь съесть, чтобы возместить затраченную энергию. Или выпить сладкого.

— А… Марсия?

— Она поправится. Теперь должна… Но если, — тут Айрис строго посмотрела на него, — все это будет продолжаться, тогда вы привезете ее на Эрфест. Я приму вас и сделаю все, чтобы моя часть сделки была выполнена. А теперь, доктор Тал, выполните свою.

— Я ничего не понимаю, — вдруг сказал Марсия, — кто вы? Что вы со мной сделали? И почему я должна поправиться, если раньше это было невозможно?

— Это высшая Эрфеста, — устало пояснил Виран. — Я обменял твою жизнь на жизнь другого человека.

Айрис посмотрела на девушку. Та выглядела потрясенной. Даже не счастливой еще, она не могла принять происшедшее — да и невозможно так сразу поверить, особенно когда всю твою жизнь тебе твердят о том, что болезнь неизлечима.

— Это так? — одними губами произнесла она, глядя на Айрис.

Карие глаза широко распахнулись, и в тот миг она была прекрасна — несмотря на жуткие бугры шрамов, на раны, где кожа рвалась, как бумага. И отчего-то Айрис испытала легкий укол стыда. Она-то извелась со своим горем, а ведь есть люди, которым куда как хуже, намного хуже, и ведь живут, даже без надежды…

— Я все исправила, — сухо сказала она, — все заживет, и ты будешь здорова… Будешь жить нормально, как и положено молодой девушке.

Потом посмотрела на Тала. Они так и стояли на коленях перед белоснежной кроватью.

— Помогите мне подняться. Теперь ваша очередь, доктор Тал.

* * *

Медкапсулу Виран Тал держал в подвале собственного дома. Нового дома, который купил сразу же после того, как исчез из поля зрения Делайна. Они так и спустились туда вчетвером — Тал, Айрис, Ли-Халло и малыш Микаэл, которого укачало во время полета, и он попросту уснул на крепких руках криссанина.

Медкапсула была большой и новой, гладкой, ни единой царапинки, и когда Айрис увидела сквозь прозрачный пластик спокойное лицо Оллина, внутри словно все оборвалось. Спотыкаясь на ходу, она бросилась вперед, почти повисла на капсуле, которая парила над полом на ангравах.

— Оллин… Олли-и-и-и-ин…

Так хотелось прикоснуться к нему. Почувствовать. Впитать тепло. Или, наоборот, обернуть его в тепло свое собственное. И к ларху видеозапись… Но не забыть ее, она теперь как вечный укор глупости Айрис Ленне.

Оллин спал, погруженный в нейросон, и Айрис видела, как чуть заметно приподнимается и опадает грудь под белой простыней, как трепещут веки и по лицу то и дело проскальзывает выражение тихой радости.

— Забирайте. — Виран устало махнул рукой. — Все по-честному.

— Лайон вас не будет преследовать?

Сама не знала, зачем спрашивает. Ей-то должно быть все равно, свою часть сделки она выполнила.

— А с чего бы? Он меня не узнал. И сам отдал мне тело уже после того, как была засвидетельствована смерть.

— Хорошо.

Она с трудом заставила себя оторваться от мед капсулы. У них с Оллином, ларх возьми, будет еще много времени друг для друга. Сейчас надо просто увезти его с этой дрянной планеты, а потом заставить забыть о том, что произошло на Рамелии. Забыть, как страшный сон.

Виран Тал кивнул, словно читая ее мысли.

— Давайте загрузим капсулу в мой аэромобиль и отвезем в космопорт.

Впрочем, он сделал все сам, потому что руки у Айрис тряслись, а Ли-Халло держал спящего малыша.

Все время полета Айрис просидела на полу рядом с капсулой, и все смотрела, ласкала взглядом ставшее таким родным лицо.

Ей очень хотелось убрать крышку, чтобы взять его за руку. Но нельзя. Откроешь капсулу, и сон прервется, и непонятно, как себя будет чувствовать Оллин. Сперва нужно убраться с Рамелии, чтобы уже никто не мешал.

Она с трудом сообразила, когда Тал посадил аэромобиль рядом с их кораблем. Он что-то говорил ей, кажется, благодарил за сестру, но Айрис неотрывно смотрела на спящего Оллина. Ей было больно, но это была сладкая боль, предвещающая полное выздоровление.

Потом, уже на корабле, она сидела в кресле второго пилота, прижимая к себе Мику. Тот гукал, пускал слюни и мусолил бублик, выданный Ли-Халло. И внезапно Айрис поняла, что счастлива, как никогда раньше, что в душе распускаются дивные цветы и даже пространство корабля полнится их свежим терпким ароматом. За спиной словно отрастали крылья, и хотелось лететь в синее небо, кружась как перышко, и петь. Петь так, как никогда не умела, лучше, чем птицы… Нестись навстречу восходящему солнцу, слышать шепот ветра. И оказаться так близко к Оллину, как это вообще возможно, стать с ним единым целым. Навсегда.

Между гиперпрыжками она все-таки не утерпела. Да, эгоистично, но она ведь все объяснит. Просто хотелось взять за руку. Поцеловать. Сказать, как истосковалась, как ждала, как казнила себя за ту глупость.

Айрис сдвинула в сторону крышку капсулы, и нейровоздействие сразу прекратилось. Веки Оллина вздрогнули, ресницы затрепетали. Он открыл глаза и непонимающе уставился на Айрис.

Она вытерла скользнувшую по щеке слезинку и улыбнулась. Руки дрожали. Она вся тряслась, казалось, свалится сейчас на пол, словно мешок картошки. И голос казался чужим, осипшим, совершенно обессиленным.

— Привет. Я… забрала тебя. Потерпи немного, ты скоро будешь здоров. — Всхлипнув, она нежно провела пальцами по его щеке, заросшей жесткой щетиной, коснулась подушечкой пальца губ.

Словно электрический разряд по телу. Кончики пальцев колет, его хочется касаться еще.

— Оллин, я так мечтала увидеть тебя. Я хотела умереть, когда получила ту куклу и поняла, что с тобой случилась беда. Впрочем, уже не важно. Ты жив, это самое главное. И скоро станешь прежним.

Ей хотелось прижаться щекой к его груди и просто выплакаться, чтобы выгнать ту страшную холодную боль, которую испытывала все эти дни.

— Оллин, — прошептала она, — я тебя люблю. Теперь я точно знаю, что все у нас было по-настоящему. Прости.

Его взгляд сделался осмысленным, ноздри хищно раздулись, словно Оллин принюхивался, и Айрис едва не крикнула: «Да я это, я, неужели не узнаешь?»

Потом она увидела, как в серо-зеленых глазах блеснула радость. Яркая, словно падающая звезда.

Сверкнула и погасла.

А взгляд налился обжигающим холодом, почти ненавистью. И Оллин, тихо вздохнув, снова закрыл глаза.