26 глава

Лорен

Я осторожно приоткрываю дверь, затаив дыхание. Риси спит, но ее сон беспокоен: бледные пальцы сжимают одеяло, на лбу выступают капельки пота. Черные прожилки болезни уже добрались до висков, расходясь как паутина.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как гнев и бессилие скручивают мне желудок.

Ты должен был ее защитить. Но не смог.

― Прости, ― едва слышно шепчу я, закрываю дверь и выхожу в коридор. Невозможность ничего изменить сводит меня с ума.

Замок и впрямь живой: стены словно пульсируют, от них исходят вибрации тепла, будто в них бьется огромное сердце, а где-то вдалеке слышится тихий гул, словно дом что-то бормочет себе под нос. Иду наугад, не зная, куда, позволяю ногам самим выбрать направление. Очень скоро оказываюсь перед кухней с приоткрытой дверью, из-за которой видно висящие на стенах сковородки и стоящий в углу большой чугунный котел.

Только сейчас осознаю, что голоден. Все это время мне было не до еды. Интересно, в этом замке есть что-нибудь помимо старинных вещей? Айрис нужно хорошее питание. Если она придет в себя. А если не придет, буду вливать ей снадобья магическим путем. Но второе ― это на крайний случай.

Наверное, стоит спросить хозяйку дома о том, что мы теперь будем есть, а не исследовать тут все самому. Чувствую нарастающее беспокойство, которое порождает мысли ― много мыслей о том, что наше будущее слишком туманно. Хочется пить. Ничего же не будет страшного, если я налью себе стакан: вода уж точно должна здесь быть.

Открываю дверь кухни шире и только собираюсь войти, как… вижу ее.

Девчонка Фелл стоит спиной ко мне и возится у плиты. Я не сразу ее узнал: она переоделась. Теперь на ней вместо привычной формы Академии ― длинное льняное платье по фигуре с пояском. Но ее волосы не спутаешь ни с чем ― эти вечно непослушные каштановые пряди, которые горят в свете лампад, как медь. Ее движения как обычно ― резкие, угловатые, без капли девичьей жеманности и вычурной грации. Снова отмечаю про себя, что она не из тех, кто любит глупые игры, которыми увлекаются все девушки в Академии, пытающиеся привлечь мужское внимание.

Я застываю в дверях, наблюдая магию. Нет, не магию ― нечто большее. При приближении хозяйки дома свечи вспыхивают сами собой, как будто приветствуют ее, пламя на плите танцует, вытягиваясь к ее пальцам. Драконица в своем логове. На мгновение меня охватывает дикая мысль: а действительно ли она потеряла силу? Может, целитель ошибся? Но нет... если бы в ней осталась хоть капля дара, она бы уже исцелила Айрис. Не стала бы мучиться со мной и этой дурацкой книгой.

«Прекрати пялиться», ― говорю сам себе. Надо бы уйти, ведь время, о котором просила Фелл, еще не вышло, но мои ноги будто приросли к полу. Мой взгляд скользит по кухне, осматривая массивный дубовый стол, деревянную посуду, пучки сушеных трав. Все просто, уютно... как и она сама. Эйлин.

Нет, это бесполезно. Надо уходить, а не делать вид, что меня крайне интересует устройство кухни. Чувствую, как жар разливается по лицу. Да что со мной такое? Я ― Лорен Грейсон, тот, кого боятся студенты, тот, кто не позволяет себе слабостей и не прощает хамство. А сейчас стою, как первокурсник, пойманный на списывании во время экзамена.

Усилием воли заставляю себя развернуться и отойти вглубь коридора. Обессиленно прислоняюсь к стене. Сердце бьется так, будто я пробежал несколько миль без остановки. Оно молчало много лет, а потом вдруг ожило, проснулось ― в тот самый день, когда я впервые увидел Эйлин Фелл в толпе абитуриентов.

Стоит ли скрывать, что я тогда испугался. А потом разозлился: я не хотел стать настолько уязвимым, чтобы снова начать чувствовать, испытывать боль, которая бывает бескрайней, способной разорвать сердце на части. Проще превратиться в истукан и забыть о существовании своей души.

Это было совсем просто, когда я смотрел на девушек, которые, не стесняясь, кокетничали со мной или бросали в мою сторону слишком уж откровенные взгляды.

Но Эйлин Фелл сломала за несколько секунд во мне все то, что я выстраивал годами.

И я захотел от нее избавиться. Не видеть ее больше, чтобы не чувствовать себя живым, окунуться в прежнее безразличие…

Не вышло.

Все, что могу ― смотреть на нее, как вор из-за угла, понимая, что она никогда в жизни меня не полюбит.

Мало того, она меня возненавидит, когда узнает правду.

Если узнает.

Замкнутый круг. Я не смог раскрыться перед ней настолько, чтобы она доверилась мне и перестала воспринимать, как врага. А если даже и рискну это сделать… нет. Это глупо, ведь я своими же словами вырою себе могилу и просто стану для Эйлин невидимкой. В лучшем случае.

Возвращаюсь к Айрис, чтобы отвлечься и перестать думать о том, что все равно никогда не случится. Замираю на пороге: сестра очнулась и даже сидит на кровати!

Бросаюсь к ней, вмиг позабыв обо всем.

― Как ты?

— Лучше. — Она улыбается, и что-то внутри меня тает. Внезапно хочется пообещать ей все, что она только пожелает, хотя понимаю, что, скорее всего, не смогу выполнить ничего.

Обнимаю ее за плечи, а потом прижимаю к груди. Для меня она навсегда останется маленькой, той, о которой хочется бесконечно заботиться…

Пронзает мысль, что к Эйлин я чувствую нечто подобное. Только в разы сильнее.

Шумно вздыхаю, выпускаю сестру из объятий и потираю лоб. Это сложно объяснить… вот вообще все. Айрис больна той самой лихорадкой, которая десять лет назад поразила ее, и она не приходила в себя ровно до того момента, пока Лазурный Дракон не снял проклятие. Но сейчас она говорит со мной и даже может сидеть. Может быть, в этот раз сила проклятия не так велика?

Если учитывать, что она дотронулась до браслета из черных кристаллов, но камешки мелкие и не имеют в себе такой силы, чтобы убить моментально или хотя бы в тот же день… В прошлый раз ей довелось соприкоснуться с огромным камнем, который лежал на пороге тогда еще нашего дома, пока нас не выселил мерзавец-кузен.

Или… причина в этом замке. Он словно лечит сам по себе, испуская целебные вибрации тепла.

Никогда ни с чем подобным не сталкивался, но это не означает, что такого не может быть.

― Все будет хорошо. Ты поправишься, обещаю, ― говорю утешительные, но вместе с тем бессмысленные слова. Просто не хочется сейчас о плохом. Мне кажется, будто я начал любить ее сильнее. Или все дело в том, что в моем сердце растаял тот кусок льда, который годами вынашивался и тщательно оберегался от всего, что могло его растопить?

― Лори… ― тихо проговаривает Айрис, глядя на меня из-под длинных волос, упавших на лицо, с некоей хитринкой. ― Что с тобой такое? Ты изменился…

― Э… ничего, ― дергаю плечами и отвожу взгляд. ― Ты просто проспала больше суток, давно меня не видела, вот и кажется…

― Нет, не кажется… ты влюбился, ― вдруг заявляет она.

Мельком смотрю на нее. Все бы отдал, чтобы загадочный блеск в ее глазах не исчезал. Чтобы черная лихорадка оказалась плодом воображения и просто дурным сном.

— Что? Нет! ― издаю неловкий смешок. ― С чего ты взяла?

— Твои глаза светятся. В последний раз так было... ― она делает вид, что задумывается, ― никогда.

― Ну конечно, какой смысл спорить с прорицательницей, ― пытаюсь я пошутить.

― Она тебе нравится… правда?

― Айрис, хватит, ― предупреждающе говорю я, но она уже смеется ― тихо и хрипло, но я счастлив слышать этот смех. И я не могу не улыбнуться в ответ.

Сестра вдруг начинает осматриваться, морща лоб.

― А где это мы? ― бормочет она. ― Это что, больница такая?

Вмиг теряюсь, не зная, что ответить.