28 глава

Эйлин

Бегу по коридорам замка, зажимая рукой рот. Ступеньки ― вверх, резкий заворот, башня… падаю на колени посреди пустой полукруглой и заливаюсь слезами.

Рыдания рвутся из меня, как будто прорвали плотину, и теперь не остановить этот шквал. Еще немного ― и я задохнусь от бесконечных спазмов, схватывающих мою грудь и живот.

И что это все ― из-за каких-то нескольких слов?

Просто мне кажется, что из моего сердца вынули огромный острый кол, и теперь душа кровоточит, боль сильна, но вместе с тем приходит и освобождение.

Мне уже легче. Правда, легче.

Со стоном наклоняюсь вперед и почти ложусь на прохладный деревянный пол.

Мне легко. Легко дышать. Легко думать. Привстаю на коленях, обхватывая себя руками, и закрываю глаза. Солнечный луч из маленького круглого окошка падает мне на лицо, щекоча нос и позволяя слезам высохнуть. И почему я не пробовала сбрасывать стресс раньше таким способом?

Наверное, боялась. Боялась, что боль окажется настолько сильной, что я не выдержу. Хотя смерти я не боялась. Чего же на самом деле?

Унижения. Позора. Что кто-то заметит мою слабость, а ведь я… должна быть… сильной…

Даже Риси это отметила. Это моя главная черта, которой я всегда гордилась. Но вот, несколько слов ― и все рассыпалось.

Странный этот Грейсон. Сначала ненавидит на ровном месте, бросается магией, а потом смотрит, будто в самую душу, и говорит слова, от которых внутри все переворачивается.

Не помню, когда в последний раз мне говорили добрые слова. Профессор Зейнарис не в счет.

Он был очень сдержанным, как и подобает учителю, не переходил границ и хвалил только за видимые успехи. Но все же он был лучшим человеком из всех, кого мне довелось встретить в своей жизни.

И вот теперь Грейсон. Что ж, можно даже предположить, что не такой уж он негодяй. Все же он любит сестру и заботится о ней ― я не кривила душой ни капли, когда об этом говорила. А то, что поступил тогда со мной так ― возможно, у него было плохое настроение, и он выбрал меня как мишень. Да, не самый лучший способ сбросить негатив, но все же… может не стоит судить его так строго?

Встаю, отряхиваюсь. Пытаюсь привести в порядок волосы, но они от моих приглаживающих движений еще больше рассыпаются по плечам и становятся торчком в нескольких местах: это мне показывает старое треснутое зеркало на полу, покрытое пылью. Ой, ну и пусть, хуже уже точно не будет.

Спускаюсь вниз и собираю поднос с тремя приборами, куда суп налился сам собой, стоило мне только об этом подумать.

Пытаюсь взять поднос, но он тут же поднимается в воздух и следует за мной. Что ж, так удобнее.

Мысленно говорю дому спасибо, что он облегчает мне жизнь, делая ее даже… приятной. В детстве, наверное, тоже так было. Я просто уже не помню.

― Обед готов, ― входя, говорю я и тут же замечаю, что Грейсон смотрит на меня странным взглядом, отчего настроение немного падает.

А что ты думала, он будет теперь смотреть на тебя влюбленными глазами после всего, что сказал?

Ведь это было просто слова. Разве нет?

― Поставьте… вон туда. ― Он вздрагивает, заикается и указывает жестом на прикроватный стол.

Поднос плавно опускается на него. Грейсон напряжен, на его щеках проступили красные пятна. Он прижимает к себе книгу, а Риси сидит на кровати и сердито смотрит на него.

― Эйлин, он мне не говорит, что написано дальше! ― возмущенно произносит она. ― Страница ведь открылась! Скажи ему, чтобы не был таким занудой!

Грейсон вдруг резко встает и шагает к двери.

― Обедайте без меня, я не голоден, ― быстро проговаривает он и выходит ― нет, выбегает в коридор.

Миг ― и я уже там. Силой отнимаю книгу и кладу на столик, стоящий возле стены.

― Неважно, что там дальше, я знаю одно: вам нужно поесть, ― шиплю я, хватая его под руку, и тащу за собой. ― Нечего из себя строить каменную статую.

На удивление, тот поддается и даже не спорит. Моя рука случайно выскальзывает у него из-под локтя и я беру его за ладонь, которая вполне себе живая и теплая. На несколько секунд сжимаю ее, и меня пронзает мысль, что мне не хочется ее отпускать. Останавливаюсь, замираю у дверей…

Ну же, скажи мне… что-нибудь хорошее. Снова. Ты же можешь, я знаю.

Грейсон молчит. Отпускаю его и раздраженно толкаю дверь.

― Ешьте и только попробуйте все не съесть, ― угрюмо я придвигаю к себе стул, обращаясь больше к Грейсону, чем к ним двоим.

Риси тяжело вздыхает и берет в руки тарелку. Обед проходит в молчании. Даже прдруга молчит, наверное, чувствует мое настроение.

― И почему вы застыли? ― нападаю снова на Грейсона, который положил возле себя ложку, но все еще никак не приступил.

― Вы так настаиваете ― явно хотите меня отравить, ― говорит он и начинает есть.

― Идиот, ― вяло бросаю я, наслаждаясь свежевыпеченным хлебом и довольно-таки вкусной похлебкой супа-пюре из моркови, лука-порея, картофеля с заправкой из сливок ― в доме, на удивление, нашлись все продукты, какие мне были нужны, и все свежайшие. Магия, не иначе.

― Я не идиот, а профессор, между прочим, ― бормочет тот, набив рот, что выглядит довольно забавно.

― В моем доме вы просто Грейсон, ― парирую я.

― В таком случае называйте меня по имени, ― говорит он, а я давлюсь и долго кашляю.

― И на «ты»? ― не удерживаюсь от сарказма, когда прокашлялась и выпила целый стакан воды.

― Именно.

Хм, кажется, он не шутит.

Риси, забыв о еде, смотрит на нас с хитрым блеском в глазах.

― Ну нет, я не готова, ― быстро бросаю на нее сердитый взгляд, чтобы не надумывала лишнего. ― И вообще… вы сейчас заставляете меня фамильярничать с вами, а потом сделаете это веской причиной, чтобы выгнать меня из Академии…

― Эйлин, ― проговаривает он, и я невольно замолкаю, замираю от звучания моего имени, от того, как он произносит его. ― Забудь об Академии.

― А как же Лазурный Дракон? ― ляпаю я невпопад от растерянности. ― Я не смогу его победить если…

― …если не получишь диплом? ― заканчивает за меня он.

― Именно!

― Диплом ― самое страшное оружие против Дракона, могу себе представить, ― саркастично протягивает Грейсон, а мне хочется его треснуть.

― Вы с самого начала не хотели, чтобы я там училась, ― встаю, потому что еще немного, и я разрыдаюсь снова, как слабонервная дурочка. Надо делать ноги, пока этого не произошло.

― Сейчас речь не о том, чего хочу я, ― делает он акцент на последнем слове, а мне до коликов в животе обидно, что он не опроверг мои слова.

Хотя, зачем опровергать правду? Он ведь действительно не хотел.

Иначе бы мы не страдали сейчас всякой ерундой.

― Вот что: перестаньте ссориться и скажите мне, что написано в книге? ― подает голос Риси, которая съела всего полтарелки супа и, видимо, уже наелась.

Невольно улыбаюсь. По напряженной позе, сердитой мордашке с пытливым взглядом можно посудить, что Риси не на шутку увлеклась нашей «инструкцией». А еще мне кажется, именно это поддерживает ее жизненные силы. Этот неподдельный интерес, светящийся в ее глазах…

― Извини, но я сама пока еще не знаю, ― говорю я.

Риси сжимает в кулаке деревянную ложку.

― Лорен!

Ее голос звучит так грозно для ее хрупкого тела, что меня это тоже забавляет, и я разрешаю себе расслабиться и какое-то время не думать, что она смертельно больна. К счастью, Риси и сама на этом не зацикливается, воинственно держа ложку, будто вот-вот опустит ее на лоб незадачливого брата.

Пытаюсь выйти из-за стола, но Грейсон придерживает меня за руку.

― Что еще такое? ― гневно произношу я. Наверное, мои глаза мечут молнии, хотя еще полчаса назад я сама хватала его за руку и вообще вела себя так, что вспоминать стыдно.

― Лучше не надо, ― говорит он, кивая на дверь. ― Не после еды.

― Думаете, меня стошнит от того, что я прочту? ― приподнимаю бровь.

― Я бы не рисковал.

Это раззадоривает меня еще больше.

Смотрю несколько секунд Грейсону в глаза и выхожу в коридор, где меня ждет книга. Без лишних раздумий открываю ее и… что вижу?