30 глава

Эйлин

Я сижу, поджав ноги, на потертом персидском ковре в родительской библиотеке. Вокруг меня ― крепость из книг, возведенная моими же руками за последний час. Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие стрельчатые окна, золотит пылинки, заставляя их танцевать в воздухе, словно крошечных фей.

Перед этим сходила в загон, проведала нашего дракончика. Жаль, я не знаю его имени, и мне очень захотелось назвать его Руди ― по цвету чешуи. К счастью, мой дом позаботился не только о нас, но и о Руди: его кормушка была полна цветной фасоли ― любимое лакомство дракончиков-мутантов, а в поилке не заканчивалась вода. Этот замок испокон веков принадлежал роду моего отца ― роду драконов. Он слишком совершенный, слишком… живой. В нем можно жить годами и не испытывать нужду в насущном. Может, это одна из причин, по которой драконов издавна притесняют и истребляют?

Снова тяжелые мысли заполоняют голову. Гоню их, потому что они бессмысленны. Надо бы расслабиться и насладиться ― впервые за много лет ― жизнью в отчем доме. И здесь я действительно чувствую себя так хорошо, как нигде больше.

Может быть, потому, что напряжение немного отпустило, и выполнять инструкции, записанные в книге, оказалось не так сложно?

На самом деле… сложно. Очень. Я не знаю, чего хочет от нас эта глупая книга, но ее «задания»… эм-м… странные. Неужели то, что мы обнялись, поможет нам ускорить момент передачи магии?

Вчера после нашего разговора на балконе и всего, что последовало после, я не виделась с Лореном. Да, я решила, что отныне буду его так называть. Усиленно гоню воспоминания о том, как он прижал меня к себе ― крепко, но в то же время нежно. Как он шептал мне на ухо слова о том, что все будет хорошо, когда я ― вот дура ― сама его обняла. Хотя может и не дура, ведь книга от нас этого требовала. Просто это было… странно.

А еще устроила истерику. При нем. Что он обо мне теперь думает?

К щекам приливает жар. Фыркаю, чтобы скрыть смущение от самой себя, и пытаюсь сосредоточиться на книгах. Папа был драконом, значит, у него могли храниться какие-то запрещенные рукописи или древние книги…

Может быть, поэтому его проклял Лазурный Дракон? Потому что ему это было невыгодно, что кто-то еще, кроме него, владеет мощными знаниями?

Это ли не причина истреблять драконов? Ведь, насколько я знаю, пострадали именно семьи, в которых хоть из домочадцев принадлежал к этому славному роду…

И нет, я не безалаберная. Мне не все равно. Я знаю, что времени у нас мало, но просто хочу немного прийти в себя. Разве нельзя?

Может для кого-то нормально обниматься, быть настолько близко с человеком, чтобы чувствовать его дыхание, но не для меня.

Для меня это ― опасно.

Не знаю, захотела бы я повторить этот опыт, если бы снова представился такой случай.

Быть настолько уязвимой, довериться человеку… и какому человеку!

Тому, кто еще недавно меня ненавидел. Кто оскорблял меня и хотел изжить из Академии. А вчера прижимал меня так, словно я ему больше не противна.

Каков лицемер!

От этой мысли начинает болеть голова. Потираю лоб тыльной стороной руки, а потом оборачиваюсь на шорох.

Лорен, легок на помине. Он как будто нарочно меня искал, ведь библиотека находится в другом крыле замка, я ее сама еле нашла.

― Как Риси? ― первым делом спрашиваю я и тут же отворачиваюсь, нервно перебирая книги.

― Снова спит, ― отвечает он, в кои-то веки не споря со мной по поводу ее имени. ― Вообще во время болезни рекомендуется побольше спать, чтобы быстрее восстановиться но… от проклятия можно заснуть и не проснуться.

Я только киваю. А что мне сказать? Тяжесть, давившая на грудь, возвращается. Нам нужно двигаться дальше, как бы страшно ни было. Риси не может ждать.

Об этом говорит мой мозг. Но чувства кричат, что Лорен наверняка пришел за тем, чтобы мы продолжили читать невероятно интересную и познавательную книгу, делали всякие глупости даже не ради Риси, а потому, что ему очень понравился вчерашний день. Точнее ― вечер. Может, он даже испытал некое извращенное удовольствие, видя меня такой беспомощной, держа меня в своих руках и имея возможность сделать со мной, что угодно.

Этой ночью мне снова снился белый голубь, который закрывал меня крыльями, словно пытался защитить. От чего?

Наверное, от самой жизни.

Но Лорен… нет. В его объятиях не было ничего опасного на самом-то деле. Наоборот, впервые за много лет я почувствовала себя защищенной.

В тот момент, когда мне нужна была поддержка, когда боль внутри стала невыносимой, он оказался рядом.

Могу ли я ему доверять? Или это очередная иллюзия, которая рассыплется, как только я соприкоснусь с реальным миром? Как, например, моя мечта стать воином, а не прозябать на скучном целительском факультете…

Что ж, время покажет.

― Эйлин… ― начинает Лорен, а я нервно дергаю плечами.

― Вчерашний суп на кухне, ― бросаю я. ― Там же ― чай. Спички на столе… хотя чайник может и сам нагреться, если попросишь… О, надо же, ― хватаю одну из книг, желая говорить о чем угодно, только не о магических инструкциях. ― История магии! Это учебник папы или мамы… я тоже по нему училась!

Сердце сжимается, когда я открываю книгу и вижу на форзаце вычурный почерк: «Для моего дракона. Пусть знания будут твоими крыльями». Чернила выцвели, но слова будто обжигают кожу.

Значит, учебник отца. А написала это бабушка, которую я никогда не видела, потому что она рано умерла.

― Эйлин…

― Здесь ничего не написано про Избранных, ― перебиваю его, открывая учебник посередине наугад. ― Вот, посмотри сам! Я выучила эту книгу почти наизусть… ну не свихнулась же, в самом-то деле!

Лорен подходит ко мне.

— А кто автор?

— Профессор Зейнарис. Он написал много разных учебников, ими пользуются в школах Камелии, да и в других городах Эсхалиона…

Я перебираю страницы, будто надеюсь, что пропущенная глава вдруг появится перед глазами.

― Слышал о нем. ― Лорен берет у меня книгу. ― Он большой специалист по снадобьям, насколько помню, да и не только. Я тоже учился по его пособиям.

Его длинные пальцы бережно перелистывают страницы. Замечаю, как он прикусывает нижнюю губу ― привычка, которую я подметила у него, когда он сосредоточен.

— Патрик сказал, что про Избранных написано в «Истории магии», ― пытаюсь я разобраться в том, что мне до сих пор не понятно. ― Что это проявляется, когда прикасаешься к магическому артефакту… но я этого не знала! Вот правда.

― Патрик? ― Лорен хмурится. ― Он кто ― один из профессоров?

Становится смешно от его насупленного вида, как будто он ревнует. Конечно же, нет, с чего бы это? Просто показалось.

― Это мой друг со второго курса, ― фыркаю я, наблюдая за его реакцией. ― Он знает то, чего нет в учебниках, хотя утверждает, что там все написано. Интересно, откуда он это взял?

Лорен закрывает книгу, возвращает ее мне и встает.

― Подожди здесь.

Он исчезает в коридоре, а я остаюсь сидеть среди книг, обхватив колени. Солнце заходит за резко набежавшие тучи, и комната постепенно погружается в сумерки. Тени от книжных полок удлиняются, становятся угрожающими.

Когда Лорен возвращается, в руках у него еще один том ― новенький на вид, с черной окантовкой по краям.

Незаметно вздыхаю от облегчения. Это не наша пресловутая книга со стишками. Значит, у меня все еще есть несколько минут, а может и часов передышки.

Без лишних слов Лорен протягивает мне книгу. Читаю на обложке: «История магии для школьников». И выше ― Реджина Мальфас.

― Это школьный учебник Айрис, ― коротко поясняет он, а я все пытаюсь понять, что чувствую. ― Когда ты разбирала ее сумку, я увидел эту книгу, еще и удивился, что она его почему-то носит с собой в Академию.

Открываю учебник. Страницы неприятно скользят под пальцами, хотя может, мне просто кажется из-за сухости рук. Быстро нахожу то, что мне нужно: глава «Феномен Избранных» занимает целых десять страниц.

«Раз в тысячу лет рождаются существа, чья магия превосходит все известные нам рамки...»

Существа?

Не люди, не драконы. Существа.

Пальцы начинают дрожать. Буквы расплываются перед глазами.

― Профессор Зейнарис... он никогда... ― Голос предательски срывается. ― Он ни разу не упомянул об этом. Ни единого слова. Может он знал… знал, что я…

Лорен молчит, но я чувствую его взгляд на себе ― задумчивый, изучающий. Как будто решает, говорить мне или нет.

― Откуда Мальфас вообще это знает? ― продолжаю я. Голос звучит резко, почти истерично. ― Она что, жила тысячу лет?

― Я этого не знаю, ― говорит Лорен, глядя мне в глаза. ― Я тоже учился по другому учебнику.

― Но ты ведь… знал про Избранных?

― Да… об этом написан целый трактат, который висит на стене в холле Академии. Я его читал.

― Его автор ― тоже Мальфас?

― Да.

Обхватываю себя руками. Мне становится все более и более неуютно.

― Она темная волшебница, ― говорю я медленно, следя за его реакцией. – У нее есть доступ к запрещенным книгам, к ритуалам, которых нет в официальных учебниках...

― Эйлин…

― …и она стала ректором престижной Академии Магических Сил. Разве это нормально? Неужели за этим никто не следит?

― Эйлин! ― Его голос становится громче, а в глазах появляется холод. ― Достаточно. Эти разговоры ни к чему не приведут.

Застываю. Что-то это подозрительно напоминает наш вчерашний разговор. Чтобы я не лезла, куда не просят, не спрашивала, не искала…

Ладно, можно подумать, он и впрямь не хотел, чтобы я обсуждала действия короля, так как это бессмысленно и небезопасно. Но Мальфас… такое ощущение, будто он преклоняется перед ней.

И совсем не хочу думать о том, что слухи о нем, как об убийце ― правда.

― Нам нужно следовать инструкции, ― продолжает он, и его голос теперь звучит механически. ― Сегодня мы ничего еще не сделали, чтобы продвинуться хоть на шаг.

― Я хотела просто немного отдохнуть! ― огрызаюсь я.

― А я хочу как можно скорее покончить с этим.

Лицо Лорена становится непроницаемым. Он усиленно избегает моего взгляда. Такое ощущение, что он обиделся. Да, я считаю объятия с ним тяжким трудом, после которого нужно восстановиться. А он пусть думает, что хочет.

― Ладно. ― Я поднимаюсь с пола, с трудом распрямив затекшие ноги. ― Пойдем читать нашу любимую книгу. Ты кстати еще не открывал ее?

― Нет, ― сухо отвечает он.

― Думаешь, она не открылась? После вчерашнего, ― пожимаю я плечами. ― Это было бы… ну очень странно.

― Согласен.

Он все еще на меня не смотрит и идет поодаль, чтобы ненароком не задеть плечом или рукой. Чудак.

Книга лежит на неизменном месте ― на мраморном белом столике в коридоре, недалеко от комнаты, где спит Риси.

― Ну что, открываем на «раз, два, три?» ― неуверенно предлагаю я.