Глава 16. Иная тактика

— Что вы здесь делаете?! — Я таращусь на генерала так, что глаза могут выпасть.

Очень бы хотелось сейчас сдержать лицо и накинуть маску безразличия, но, увы, не выходит. Хорошо, что я вообще не завопила. Хотя почему это хорошо? Надо было вопить!

— Охраняю вас, разумеется, — заявляет генерал с привычным ему спокойствием.

Однако в темных глазах, мерцающих в полумраке кареты, замечаю что-то новое, игривое, чего ранее не наблюдала.

— И пока вы не остановили шествие, чтобы избавиться от меня, сообщу, что это приказ короля.

— И этот приказ подразумевал нахождение со мной в одной карете? Сомневаюсь. — Я беру себя в руки, и мой голос звучит ровно и почти безразлично.

Генералу это не по вкусу, а мне нравится, когда он не получает то, чего хочет.

— Это импровизация, — отвечает Эрдар.

А я все думаю, что это за искорки в его глазах. Что за непривычное выражение лица? Куда он дел свою каменную маску? А главное — зачем?

— Я, знаете ли, подметил, что ваша жизнь настолько скучна и предсказуема, а пара сюрпризов вас повеселят.

Он еще и подшучивает сейчас надо мной? Может, и генерала чем-то опоили, как короля? Хотя это вряд ли. Он что-то задумал, потому и изменил тактику. Вопрос – что?

— Похоже, что мне сейчас весело? – строго возражаю я, пока пытаюсь разгадать новую игру.

Генерал молчит, но взгляд говорит громче слов: «Зато мне весело».

Ага.

— Немедленно покиньте мою повозку, или я велю вас выставить.

— На глазах у народа? Мы ведь сейчас по центру столицы проезжаем. Вам так не терпится выйти за меня замуж?

Невыносимый гад. И почему я раньше не замечала, каким настырным и упрямым он может быть? Хотя ему и не нужно было показывать эту свою сторону. Я и так готова была ехать с ним хоть на край света в том будущем, которого теперь не будет.

Боги, как же хорошо, что этот позор помню только я. А Эрдар и понятия не имеет о том, какой идиоткой я была.

— Верное решение, принцесса. Обещаю, что, когда мы доедем до места, я покину вас незамеченным.

— С чего вдруг такая щедрость? Не вы ли делаете все, чтобы занять место зятя короля?

Эрдар усмехается открыто. И это странно. Раньше он не позволял себе столько эмоций. Генерал был почти нечитаемым, а теперь ничего не прячет. Почему?

— Боюсь, если я так поступлю, вы выцарапаете мне глаза в нашу первую брачную ночь, принцесса.

Чего?! Вспыхиваю, но тут же беру себя в руки. Я свою каменную маску не сниму, потому произношу холодно и строго:

— Никакой ночи не будет, генерал.

— Думаю, к концу поездки вы измените свое мнение.

— Настолько в себе уверены? — Злюсь так, что будь я магом или драконом, то воспламенилась бы настолько, что пришлось бы тушить и повозку.

Эрдар не отвечает, но кивает: мол, разумеется.

Да что с ним не так?! С чего вдруг изменил тактику? Еще недавно он напоминал глыбу льда, а сейчас хуже любого искусителя. Это потому что я раскрыла его цели?

Решил, что водить за нос больше нет смысла и лучше действовать напролом? Пришел, увидел, победил? Думает, что со мной это сработает?

Усмехаюсь и отворачиваюсь, давая понять, что он мне не интересен. Но, кажется, генерал не очень-то этому удивлен.

— Кстати, как вы себя чувствуете? — продолжает тот как ни в чем не бывало. — Не забыли про противоядие?

— А вы прихватили его с собой? — с усмешкой спрашиваю я.

— Оно всегда со мной. Я — ваше противоядие, — выдает Эрдар.

Но не успеваю озадачиться, что это все значит, как глашатай кричит: «Прибыли!», и повозка, покачнувшись в последний раз, останавливается.

— Ваше Высочество, велите открыть дверь? — раздается строгий голос стражника снаружи.

Я тут же кидаю взгляд на сиденье, где минуту назад сидел генерал, но сейчас он оказывается вовсе не там, а настолько близко, что я едва не задеваю его носом.

Застываю, а мужчина даже не думает отстраниться, зато усмехается, в карих глазах разливается самодовольство.

Решил, что меня смутил? Думает, это хорошо, гад?

— Я буду всегда рядом, не беспокойтесь, принцесса. — Подмигивает он и в следующую секунду попросту растворяется в воздухе.

Точнее, становится невидимым, но его мятное дыхание на своих губах я все еще чувствую, и это пугает еще больше, чем наглая близость. И злит, очень злит!

— Очень постараюсь вас ненароком не прибить, не заметив, — язвлю я и намеренно разворачиваюсь резко, чтобы попасть золотистыми локонами прямо по его лицу.

Слышу недовольный вздох и усмехаюсь.

— Отворяйте, – командую я стражникам.

Дверца кареты неспешно открывается, впуская внутрь бледный солнечный свет.

Немного щурюсь, даю глазам привыкнуть, а затем, оперевшись на руку служивого, спускаюсь со ступеней на истоптанную сухую землю. Оглядываюсь, моргаю раз, второй, третий, но картина перед глазами не меняется. Это ведь не то место, куда я велела ехать. Совсем не то!

Обвожу взглядом округу и просто ужасаюсь от зрелища. Перекошенные сооружения, которые и домами назвать-то трудно. Дороги — сплошь истоптанная земля, ни намека на каменную кладку. Даже фонарных столбов отсюда не видно. И как-то слишком пусто, только вдали заметно какое-то движение.

— Что это за место? — Я смотрю на стражника, который отворил мне дверь.

А тот округляет глаза и бледнеет.

— Деревня Гайзы, — отчитывается мужчина так, будто мне это что-то должно сказать.

— Почему мы здесь?

— Так, вы же сами велели держать путь сюда. — Теперь стражник еще и потом покрывается и нервно оглядывается, будто кого-то ищет.

— Я велела? Я сказала ехать к хутору, что на окраине столицы, где разрослась хворь.

— Мое упущение, Ваше Высочество, — раздается голос слева от нас.

Принадлежит он генералу Раг-Арну. Уже снял иллюзию невидимости и идет к нам с таким видом, будто и не пробирался в мою повозку.

— Я неверно вас понял, Ваше Высочество, и неверно передал приказ. Думал, вы хотите увидеть настоящую деревню, которую настигла хворь, — добавляет Раг-Арн.

В глазах его холод, но все же говорит он вежливо, даже кивает, не забывая о манерах.

— Неверно поняли, значит? — злюсь я, но скрываю чувства за маской.

Страха перед этим мужчиной, после того как в кровь попал яд, не осталось, хотя в подобных обстоятельствах стоило бы переживать за свою безопасность. Мало ли что он задумал, привезя меня сюда.

Погодите. Тут же кидаю взгляд к перекрестку, где замечала какое-то движение, а в голове прокручивается последняя фраза генерала.

— Что значит «увидеть настоящую деревню, которую настигла хворь»? — требую ответа я.

А генерал в этот момент усмехается, только вот в его глазах — горечь.

Он не спешит с ответом, переводит взгляд на завалившиеся домики. Что хочет там разглядеть? Прислушиваюсь, и становится жутко: так тихо не должно быть в деревне. Хотя нет, не тихо. До нас доносятся едва слышимые всхлипы и стоны. А еще голоса. Все громче и громче.

«Скорее. Клади ее сюда!» «А ты обработай раны». «Воды». «Не подходи близко. Заразишься!»

Делаю пару шагов в сторону, чтобы заглянуть за угол забочинившегося сарая, и чуть ли не охаю, когда обнаруживаю целую площадь с людьми. И тут вовсе не праздник. Кто-то сидит на лавках, кто-то прямо на земле. Есть даже лежачие, а рядом плачут дети.

Боги! Что это за ужас такой? И прямо под дворцом!

— Это не то, что вам показывали ранее, да, принцесса? — тем временем говорит Раг-Арн.

И в другой раз я бы рассердилась на его сарказм, но сейчас не до этого.

Он прав. То, что я видела ранее, выглядело совсем иначе. То есть болезнь была такой же: красные точки на коже, слабость, потеря сознания. Только больных было в разы меньше, а здесь, выходит, больна вся деревня?

Хотя это место и деревней сложно назвать. Одна разруха. Хутор на окраине столицы выглядел намного лучше. Да, там не было двух- и трехэтажных зданий, выкрашенных в яркие солнечные цвета, но все было опрятно и ухоженно. А здесь… жуть.

— Вы солгали стражникам, чтобы показать мне это? — Я оборачиваюсь к генералу и чувствую, как злость и слезы царапают горло.

Но злюсь я не на него за выходку, а на себя. За то, что не знала, что в нашем королевстве есть и такие места.

— Услышал, что вы решили всерьез бороться с хворью. И пусть здесь забыли постелить ковровую дорожку, это лучшее место, чтобы начать. Здесь все пропитано хворью. А из местных в живых осталась лишь половина, — выдает генерал, а смотрит так, будто испытывает меня.

Нет, будто уверен, что я сейчас испугаюсь и убегу. Считает меня такой трусихой?

— Вы все еще можете вернуться в карету, Ваше Высочество. Принцессу никто не посмеет осудить. Ваша жизнь важна не менее жизни короля, — добавляет он с деланой вежливостью, не сводит с меня глаз и ждет, как же я поступлю.

Нет, мужчина просто ждет подтверждения своей теории. Ждет моего побега.

И это вполне логично. С детства мне внушали ровно то, что сказал генерал. Если принцесса заболеет или умрет, заботиться о государстве и народе будет некому. Себя нужно беречь в первую очередь, а потом думать об остальных.

Вот только генерал не знает, что однажды в будущем я уже умерла. Это было страшно, зато теперь точно знаю, что не хочу прожить жалкую жизнь, будучи трусихой.

Я прибыла сюда с двумя целями, и обе исполню! Кидаю взгляд на спутников, выбравшихся из повозки, что стоит следом за моей.

Кажется, компания Гардура очень напрягала лекаря Пэра, он стал белым в цвет своей мантии. И его все еще пошатывает из стороны в сторону после тряски по кочкам. Или это потому, что он, как и я, рассчитывал на прибытие в другое, менее опасное место. Что ж, никто не обещал, что будет легко.

Вновь перевожу взгляд и внимательно смотрю в глаза Эрдара, ожидающего моего неизбежного, по его мнению, отступления. Ну что ж, удивляйся, генерал.

— Господа, идемте! — окликаю я делегацию.

Замечаю, как меняется выражение лица Эрдара. Горько усмехаюсь и иду вперед, к людям, которых непременно спасу.

Ступаю по грязным улицам, оглядываю разруху и пытаюсь сдержать нарастающий гнев.

Почему я не знала о том, что хворь поразила не только окраину столицы, но и целые деревни? И сколько еще таких мест? Отец об этом знает? А если нет, то кто и зачем скрывает это от него?

— Ваше Высочество! — раздается за моей спиной.

По голосу узнаю генерала, но не останавливаюсь. А зачем? Что еще ему надо? Хочет ткнуть меня носом в очередную ошибку?

Не оборачиваюсь, иду дальше, ускорив шаг, а он настигает. Хватает за локоть, но я тут же вырываю руку и кидаю в него такой взгляд, что, будь на его месте любой другой стражник, уже отрубил бы себе пальцы за неподобающее поведение. Касаться принцессы без разрешения недопустимо!

— Что еще? — чеканю я, глядя на Эрдара.

А тот отчего-то не спешит отвечать, зато внимательно смотрит мне в глаза, да так, будто видит в первый раз.

Ах да, я же должна была оправдать его ожидания и трусливо сбежать в безопасность. Увы, но нет. Ну, чего теперь молчит? Зачем остановил?

И долго мы еще будем играть в гляделки с пылающим гневом во взглядах?

— Ваше Высочество! — звучит за спиной еще один голос.

Я с удовольствием смещаю взгляд с Эрадара на того, кто меня позвал.

Оборачиваюсь и вижу Льена, прискакавшего на черном коне. Едва остановив жеребца, брат спешивается и направляется в нашу сторону, на ходу оглядывая меня с ног до головы, будто меня тут пытали все кому не лень, пока его не было.

— Простите, Ваше Высочество, меня задержали. Я не знал, что вы изменили маршрут, и опоздал, — тут же отчитывается Льен и, зная, что за нами наблюдают, исполняет надлежащий поклон, не показывая даже намека на то, что мы друзья, а не просто принцесса и подданный.

Однако генерала Раг-Арна даже это выводит из себя. Каждой клеточкой тела чувствую, как он напрягается, будто зверь, готовящийся к смертоносному поединку. И Льен не отстает.

— И вы тут? — Едва друг замечает генерала, как его кулаки сжимаются до хруста.

— А где мне еще быть, если принцесса здесь? — Голос Эрдара звучит куда уверенней, с леденящей душу усмешкой, от которой кожа покрывается мурашками, и не только у меня.

Все вокруг нас застывают и, кажется, даже не дышат, хотя и стоят на расстоянии дюжины шагов.

— К счастью, в этом больше нет нужды. Отныне я сам позабочусь о безопасности Ее Высочества, — заявляет Льен, да с таким огнем в глазах, что я и не припомню, чтобы он когда-либо так злился.

Генерал остается пугающе холодным. Ухмылка как застывшая маска на его лице, а взгляд убивает.

— Вы опоздали к выходу процессии, уверены, что можете заявлять подобное?

— Уж не вашими ли силами я вынужден был опоздать? — рычит Льен, подтверждая мою догадку, и даже делает выпад вперед, но, к счастью, сдерживается.

А генерал, кажется, разочарован. Только этого и ждал? Значит, он намерен и дальше провоцировать?

Из-за напряжения между мужчинами кажется, что воздух вот-вот заискрит.