Глава 24. Аргарн Дар

Эрдар Раг-Арн (Его Высочество Аргарн Дар):

Виски сдавливает от усталости после сражений, полета и пешей дороги с цветочком на плече. Казалось бы, пушинка, а ты попробуй, пронеси брыкающуюся девицу пять километров на себе.

И ведь не спустишь на землю. Арви только дай волю — она тут же от меня убежит.

От одной только мысли об этом начинаю злиться, и боль в висках пульсирует сильнее. Осушаю стакан воды и откидываюсь на спинку кресла.

Дел в Легасе накопилось немного. Дургар отличный управленец, да и староста, хоть и в летах, все еще умеет вести дела. Потому пошелестев ворохом отчетов, я спокоен.

Пройдусь еще попозже, посмотрю сам, заодно и к Арви загляну. Ей местные убранства после дворца покажутся ужасом при том, что я и велел поселить ее в собственном доме.

Сам, видимо, останусь сегодня в этом шатре. Но прежде.. надо бы проверить, как она там. Может, уже туннель под полом роет, чтобы от меня подальше сбежать?

Боль опять пульсирует в висках, и я не выдерживаю, встаю, чтобы ее проверить не потом, а немедленно, однако предполагаемая беглянка, тут как тут рвется в главный шатер. Серьезно?! Сама?! Ко мне?

— Пустите! Я сказала, пустите! — буянит Арви так, что мне становится страшно за слуг, которые пытаются ее сдержать. Судя по попыткам уговоров на отступление, Дургар тоже там.

— Впустите, — спешу отдать приказ, ибо мне все это не нравится.

В Арви ведь никакой злой дух не вселился?

Влетает принцесса на всех парах, а взгляд такой, будто убить меня хочет. За то, что привез ее сюда без спросу? Но раньше она спокойней была.

— Ты лжец! — выпаливает мне в лицо, чудом остановив саму себя. Руку дам на отсечение: будь у нее силы, у меня бы сейчас горела щека.

Что с ней, гоблины меня дери?!

— Не можете ли вы, Ваше Высочество, изъясняться понятнее? – прошу я, а сам поглядываю на Дургара. Уж не он ли постарался?

— То, что все они здесь говорят — это ложь! Это не может быть правдой! — взрывается в эмоциях Арви, а я на секунду каменею: впервые вижу ее такой.

Она в гневе. В лютом гневе, но голос при этом дрожит от страха, а на глазах — слезы. Боги, как вообще в женщинах может разом уживаться столько всего? Если ты зол — зол, если плачешь — плачь, но это… И что с этим делать?

— Что ложь? — вновь уточняю я, хотя теперь уж точно догадался.

Вид у Дургара сам за себя говорит. Проболтался, хотя я и велел отложить все разговоры на потом.

— Он сказал, что мой отец убил бывшего короля и обставил все, как выходку сумасшедшего, но это неправда! Это сказки, в которые они хотят верить! И эти сказки сочинил ты, не так ли?! — бросает мне гневно в лицо Арви, и даже не представляет, чего мне сейчас стоит сдержаться.

Вот уж не думал, что когда-нибудь доведется объясняться с дочерью убийцы всей моей семьи и что-то доказывать ей по этому поводу.

— Для чего? Чтобы они служили тебе, считая несчастным чудом выжившим принцем?! — глотая слезы и боль, спрашивает Арви. Она все еще верит в ложь, потому что та, куда приятнее, чем правда.

Правда, которую я видел своими глазами.

Мне было десять, когда отец, могучий дракон перестал быть сам на себя похож. “Драконов нельзя опоить или проклясть”, — в голос заверяли все вокруг, однако с ним было что-то не так. Он слабел с каждым днем и чувствовал грядущую беду.

А я же был ребенком и не до конца все понимал. Меня увлекали книги, а еще это вечное “тебе отвечать за народ, учись”. И я учился, считая свой долг дарованным благом, потому что так положено было считать. На самом же деле чувствовал огромную ответственность. Хотя, стоит признаться, и задавакой я был еще тем.

Кто бы мог подумать, что буду в итоге обязан жизнью той, с кем постоянно цеплялся. Не знаю, кем была та девочка лет восьми с глазами-васильками. Поначалу я вообще считал ее необразованной служанкой или дочкой какого-то залетного гостя, из-за того, что наряды она выбирала странные. Она то появлялась, то исчезала, а после пару раз утерла мне нос.

И именно она прибежала в библиотеку с криками “Спасайся”, когда начался тот ад. Когда дворец окропило кровью.

Только вот вместо того, чтобы следовать за ней, я бежал к матери, отцу и брату. И застыв в дверях от ужаса, видел, чья рука занесла меч над головой стянутого путами отца. Мать уже была мертва, но даже сейчас прижимала к груди тело моего старшего брата.

— Схватить! — рявкнул Адвир, которому отец доверял, как другу.

Либо же я хотел считать советника тем хорошим человеком, каким он не являлся.

Девочка, имени которой я так и не узнал, схватила за руку и затащила за какую-то стену. Тайными проходами я никогда не увлекался. Но она отчего-то знала о дворце многое.

Не помню, как мы бежали, помню, что несколько раз порывался назад, к мертвым телам родителей, не соображая, что уже ничем им не помогу. И одна из таких минут слабости едва не стоила этой девочке головы.

Отбив атаку вовсе не стражников, а наемников, каким-то образом проникших во дворец, мы выскользнули к старому храму. Когда-то там был портал — единственное место во всем дворце, кроме кабинетов наших магов, где работала магия.

Я не помню, как его активировал, но помню, как в последний момент в храм вбежали наемники, а девочка… Та девочка, которой я был должен жизнь, вместо того, чтобы прыгнуть со мной, отпустила мою руку в последний момент.

Ее темные волосы и глаза-васильки, были последним, что я видел, когда портал, как бы я ни сопротивлялся, чтобы вернуться за ней, утягивал в воронку. А затем вспышка. Яркая, вовсе не портальная, а боевая, щиплющая кожу огнем, и… темнота.

Холод. Лютый. Легкие обожгло водой, и я очнулся в бурлящей реке. Не мог призвать ни ипостась, хотя для этого был еще разумеется мал, ни магию. Волны били в лицо, раны саднили от боли, в какой-то момент мир вновь угас.

— Какой несчастный ребенок. Его, наверное, бросили.

— На одежду посмотри, она дорогая. Да и следы на нем вовсе не от скитаний. Он угодил во что-то страшное, — слышал сквозь темноту голоса. Один мужской, другой женский.

Они то становились четче, то расплывались и исчезали, когда я вновь проваливался в темноту.

— Его волосы меняют цвет. Были светлыми, а становятся черными. Это какая-то странная магия, что если он умрет?

— Не умрет, дорогая. Мы справимся. Этот ребенок обязательно выживет. Такую волю к жизни, никакой магии не сломить…

…

— Держись, мой хороший. Ты только не умирай! — голос той женщины, и опять темнота.

А когда я очнулся, то не помнил себя. Ни имени, ни рода. Вообще ничего.

— Значит, отныне ты будешь Кайром. Можешь звать меня мамой, если захочешь, — сказала мне тогда женщина с милым пухлым лицом и белыми кудряшками на голове.

Они с господином Дибиром были бездетной семьей и приняли меня как благословение богов. Но я стал их проклятием в конечном счете.

Не помня прошлого, я жил, как простой крестьянин, хотя повадки белоручки первое время прослеживались. Дети в новой деревне, куда мы переехали, представившись полноценной семьей, задирали меня, называя подкидышем.

У обоих родителей волос был светлым, глаза зеленые и голубые, а я — брюнет кареглазый. Тогда-то, вспылив, я и осознал, что не совсем человек, а дракон.

Все пророчили мне славу воина, но я хотел науки, пока на рядом стоящий городок не напали отступники. По крайне мере, так сказали власти.

Решение сжечь документы, которые я нес в академию, не имея за душой и гроша, настигло меня так же быстро, как и ярое желание защищать. Но тогда я не знал, что такое королевская армия.

Пробыв там полгода, ощутил себя скорее наемником, нежели защитником слабых. Тошнило, но я решил, что отходя подальше от гнилого дерева, сад не спасти. Надо выкорчевать гниль с корнями. А значит, надо стать лучше, стать сильнее, умнее, мудрее, чтобы заполучить возможность на что-то влиять.

Отряд Летучих давал мне шанс проявить себя, а затем потихоньку, без крови начать менять это гниющее место.

Вот только та миссия закончилась открытием и трагедией. Отступники никогда не нападали, это на них охотились, но я и так уже об этом догадывался.

Охотились на них, потому что среди простых людей, которым пришлось не по нраву новое правление и его деспотичные законы, уходили в леса, основывая автономные поселения. А маги, на которых велась тайная охота, искали у них приют.

Зачем истребляли магов? А кого еще бояться королю, который родился обычным человеком, если не тех, кто от природы сильнее — магов и драконов. Если первых выкорчевывали, как гнилые деревья, то вторых открыто трогать боялись.

По королевству девять лет назад прокатилась волна паники, драконы один за другим стали терпеть неудачи в попытках полного оборота. Король, бравый защитник, тут же изобрел зелье, что помогало… но лишь первое время.

На самом деле, оно ослабило всех. И даже хуже того!

Это все была отличная хитрая операция. И многие об этом догадывались, но не хотели смотреть правде в глаза. Таким был и я.

Когда мы с Летучими пришли в Лигас, в убогую, как мы считали деревушку, попали в западню. Меня должны были убить, но Дургар загромыхал на весь лес.

— Этого не трогайте!

Я помню, с каким ужасом он смотрел на меня, хотя это я был связан, как пленник, а в его руках был посох, заряженный десятками мощнейших артефактов. Он мог меня убить в любой момент, но неотрывно смотрел в глаза, а затем склонил предо мною голову.

— Ваше Высочество… Принц Аргон!

Стоит ли говорить, каким бредом казались эти слова юноше, который считал себя до последней жилки в теле — деревенским. Но маг твердил свое.

Он знал прошлое, видел будущее. Хотел мне показать, но я его в свою голову не пустил. Не доверял.

А он же поверил мне на слово, отпуская живым из Лигаса. Я не пошел к военному лагерю, я пошел к семье, но даже представить не мог, что ждет меня там…