Глава 28. Шэхир

«Как же болит голова». — Это моя первая мысль после пробуждения, а вторая о том, что меня покачивает. Действительно, покачивает.

Открываю глаза и через замутненное зрение пытаюсь разобрать образы. Повозка, что ли? Меня куда-то везут?

Потом вновь накатывает темнота. Она развеивается, и я вижу дворец. Вокруг — весна, на цветущих яблонях поют птицы.

Мне лет восемь, и я наблюдаю за парочкой голубей, дожидаясь отца. Он впервые сегодня взял меня с собой, чтобы показать королю. Зачем — не знаю. Я просто жду, пока не появляется толпа мальчишек.

И там впервые вижу его – мальчика с льняными волосами. Того самого, лик которого мне открыло видение, когда Гардур запечатывал сердце.

Мальчишка дразнит меня, называя угольком. А у меня, что странно, волосы, действительно, цвета угля. Не помню такого…

Видение стремительно меняется, и вот я уже бегу в ночи, чтобы кого-то спасти. Того самого мальчика… принца.

А дальше — черные пятна. Боль простреливает голову, и я вскакиваю в холодном поту. Дышу тяжело, сбивчиво.

Что это был за сон? Неужели это прошлое, которое я забыла?

Перед глазами все еще плывет, но спустя пару минут образы начинают обретать очертания.

Окна, стол, кровать… Я нахожусь в небольшой, но хорошо обставленной комнате. Да-да, это вовсе не канава, куда Асла, как я считала, могла бы меня скинуть, не яма в лесу, а самая настоящая спальня. И судя по обстановке: плотные шторы на окнах, резная мебель — я в гостях у кого-то богатого.

И тут вопрос: «Мне радоваться или пугаться? Вдруг Асла меня продала?»

Тут же осматриваю себя с головы до ног и выдыхаю. Одета я в ту же самую сорочку, в которой пошла на схватку с Аслой.

Возле кровати, на напольной вешалке, висит длинная голубая мантия, в которой меня, скорее всего, перемещали. А рядом — голубое платье, оно под стать какой-нибудь барышне из знати.

Ох, неспокойно мне. И еще тревожнее становится, когда дверь комнаты открывается без стука. В панике вскакиваю с кровати, хватаю канделябр с тумбочки и застываю.

— Ты?

***

Его Высочество Аргарн

Я знал, что появление Аслы в Лигасе не останется без последствий, и все же такого предположить не мог. Пока дочь старосты наблюдала за Арви, которая умудрилась очаровать в поселении каждого, даже детей, за этот короткий срок, я наблюдал за Аслой.

Помнил, что в том исходе, откуда прибыла Арви, Асла сотворит что-то нехорошее, отобьется от рук. И все же… сейчас история шла по другому пути, а значит, и Асла могла поступать иначе.

Каково же было мое удивление, когда страж доложил, что к дому, где я поселил Арви, ночью подкралась дочь старосты.

Когда я влетел туда, напоровшись босыми ногами на осколки горшка, то Арви была уже без чувств. Я не знал, что и как произошло, но если бы не староста и маг, влетевшие следом…

Я не знал до того мига, что могу злиться Так… и это при запечатанном сердце.

— Увести и запереть! — рычал уже не я, а дракон внутри меня.

Мы оба отказывались слушать мольбы старосты и рыдания Аслы.

Она нарушила приказ. Она покусилась на мое.

— Принцесса хотела сбежать, я лишь остановила ее!

Все же мой слух уловил крики Аслы, и я понимал, что в ее словах может быть правда, и оттого злился еще сильнее.

Хотя с чего мне злиться? Я сам сделал Арви своей пленницей. Я сам не хотел ее подпускать к себе. Хотел лишь использовать, наплевав на все. Так почему сейчас меня раздирает изнутри, пока я смотрю на принцессу, лишенную чувств? Я злюсь на себя за то, что все это допустил...

А лекарь, как назло, не спешит с вердиктом. Я начинаю проклинать весь мир в этот момент. Грудь сдавливают тиски, воздуха не хватает.

— Не молчи!

— Это лишь сонный порошок, Ваше Высочество! Она очнется, как только выспится, — выпаливает он.

Глаза на все лицо — сильно я его напугал.

Нужно сбавить обороты, но как? Как, когда Арви чуть не навредили у меня под носом мои же люди?

— Ваше Высочество…

— Подготовьте повозки. Соберите вещи, вещи Арви — тоже. Она поедет в Шехир со мной.

Маг спорить не смеет, на его лице тоже непонимание и испуг, как и на лицах других. Это нехорошо, но сейчас я не могу взять себя в руки.

Повозки пригоняют быстро. Накидываю на Арви мантию и сам несу ее внутрь, ибо никто, кроме меня, девушку в таком виде не увидит, и тем более не прикоснется к ней.

Ну же, Арви, очнись. Ты слишком долго спишь. Уже давно за полдень. Или ты так сильно устала? Не высыпалась все это время? Ждала атаки врагов?

Боги, как же это злит. Безумно злит. А противнее всего, что первый враг Арви — я.

— Ваше Высочество, прошу, подумайте еще раз. Вам опасно оставлять принцессу возле себя. — Спешит ко мне маг, когда я велю нести вещи Арви в мою комнату в городском особняке. — Ваше сердце запечатано, вы это помните? Второй угол почти исчез, остался один!

— Следи не за печатью, а за людьми, которые нарушают мои приказы!

— Но вы ведь умрете! — стреляет он мне в спину словами.

В этот Дургар прав. Когда исчезнет последний угол, сердце остановится.

— Молю, избавьтесь от принцессы. Хотите, отправим ее во дворец, если ее жизнь для вас так важна…

Не отвечаю, потому что не знаю, что ему сказать. Вношу Арви в комнату, кладу на кровать и застываю на миг, оказавшись к ней неожиданно близко. Синие, как моря, глаза, сейчас спрятаны за веками. На белом фарфоровом лице нет ни одной эмоции, и это пугает.

Она проснется. Она точно скоро проснется, а потом… я не знаю, что потом.

Дургар прав, и мне нельзя забывать про треугольник, свою цель, ради которой мы все это начали. Сейчас камень времени отказывается показывать исходы, и ни я, ни маг, не знаем, в чем причина. Потому нужно быть осторожным.

«Я просто позабочусь об Арви и ее безопасности. Все остальное — потом», — обещаю я себе, прекрасно понимая, что в эту самую секунду сам себя обманываю.

Смотрю на длинные темные ресницы, их кончики в красках заката отдают рыжиной. На сочные губы, которых однажды бесправно коснулся, и хочу вновь ощутить их вкус.

«Вспомни, она предала. Способный предать единожды, предаст еще раз», — звучит в голове голос разума, перед глазами тут же встает картина исхода, из которого вернулась Арви.

День перед переворотом. Я желаю все изменить, хочу отказаться от того плана, который преследовал ради нее. Иду в библиотеку, где Арви обычно занимается в это время, но вижу ее в объятиях Льена…

Запечатанное сердце тогда, как и сейчас, рвется на части. Гнев оглушает. Я не помню, как вообще вышел оттуда, когда готов был разнести все в клочья. И разнес… весь храм, а дальше прибежала Асла со стражами, крича, что кто-то начал переворот.

И даже тогда, гоблины меня дери, первое, что я сказал: «Найти Арви и спрятать от угрозы. Я сам с ней разберусь», затем бросился в бой. В такой ярости, будто мне весь мир изменил, а не жена, к которой я не успел даже пальцем прикоснуться. Рубил наемников, рвал на части, но легче не становилось.

— Что вы трое тут делаете? — гаркнул я на тех, кому приказал найти и охранять жену.

— Асла отправила нас к вам на помощь, — отчитались они.

И мне плевать, кто какими целями тогда руководствовался, они ослушались моего приказа. Ладно, разберемся. Сейчас нужно найти Арви… а может, и ее Льена…

И шел, и я помню, как увидел ее на коленях перед сбрендившей Аслой в тронном зале. Помню, как меня разрывала злость изнутри, расщепляла на части, ослепляла. Я из-за этой женщины был готов отказаться от всего, верил ее глазам, которые видели во мне лишь добро, а она лгала.

Зато в тот день показала свою суть.

— Ненавижу! — кричала она, желая себя убить.

И я злился все больше. Злился оттого, что она готова лишить себя жизни, лишь бы противостоять мне. Я влил в нее камень времени, чтобы не вздумала себе навредить, чтобы, даже если умрет, вернулась ко мне.

И она вернулась… Только не так, как я желал.

Здесь, в настоящем, мы снова враги. Я помню ту жизнь, будто не увидел ее, а прожил. Помню боль, которую испытал, и все равно, гоблины дери, меня тянет к этой женщине.

Может, Дургар прав: она мое проклятие и от нее нужно избавиться?

Нужно было… раньше. Я сейчас уже не смогу. Сейчас хочу ее присвоить… и склонившись над ней, точно хищник, точно зверь, замученный неутолимой жаждой над своим единственным источником, чувствую себя подлецом и готов пойти на эту подлость, но Арви…

— Не называй меня Угольком… – говорит она во сне...

Арви:

— Ты? — охаю я, обнаружив в дверях спальни Эрдара.

— Если бы знал, что ты очнулась, я бы постучал, — произносит он вместо приветствия.

И я с удивлением отмечаю, что он уже не выглядит таким злым и отстраненным, каким был все эти дни в Лигасе. Что-то изменилось.

Теперь в карих глазах что-то другое — какая-то тревожная мягкость, от которой становится еще страшнее.

— Где мы? Почему я тут? — спрашиваю я, оглядывая незнакомую комнату.

— А ты ничего не помнишь? — Эрдар приподнимает бровь.

— Помню, как ваша лучшая разведчица ввалилась ночью ко мне в комнату и пыталась убить меня! — выпаливаю я.

И его глаза вспыхивают опасным огнем. Он злится, это очевидно. Но непонятно, на что или на кого направлен этот гнев. На меня? На нее? На…себя?

— Асла наказана, — только и выдает мужчина после долгой паузы. — Здесь тебе ничто не угрожает. Никто из моих людей тебя не тронет.

Голос звучит подозрительно искренне, но я и раньше обманывалась его исключительной игрой. Но тогда ничего не подозревала, теперь прозрела. И более того, знаю, что его треугольник начинает исчезать. Неужели он решил скинуть броню, не подпускавшую меня?

— Ты бывала во дворце, когда была ребенком, Арви? — внезапно задает он вопрос.

— Что? — на секунду теряюсь я. — Хочешь меня в чем-то обвинить?

Эрдар подозрительно прищуривается, но решает не вдаваться в подробности.

— Не важно. Отдыхай. — Он разворачивается к двери.

— Теперь моя клетка уже не деревня, а этот дом? — горько усмехаюсь я, глядя на его широкую спину.

Остановился, но не оборачивается. А напряжение растет. — Это все, что я пока что могу тебе предложить, Арви.

— Зачем ты вообще меня держишь? — уточняю я, устав от этой игры.

Слезы напрашиваются на глаза от бессилия, и пусть Эрдар этого не видит, но слышит злость и отчаяние в моем голосе.

Что мне тут делать? Как долго это продлится?

Я устала наблюдать и плыть по течению. Сколько бы ни старалась, все еще не могу выбраться из ловушки. Более того, клетка становится все меньше.

Может, хоть слезы убедят этого истукана?

Нет, он уходит, а я, а я остаюсь наедине со своими мыслями и слезами. Что мне еще сделать? Что придумать? Я устала сражаться. Просто объявлю ему голодовку! Мертвой не буду представлять ценности, если он решил манипулировать отцом ценой моей жизни…

С такой мыслью и слезаю с кровати, оглядываю вновь комнату, нахожу сундук. Благо в нем лежат мои вещи, и там же, кое-где, тайно пришита моя драгоценность. Только не знаю, чем она теперь может мне помочь.

Подхожу к окну, дожидаясь, когда сюда явится прислуга, чтобы сообщить ей о своем решении, но в комнату после стука входит сам Эрдар.

Бездна! Нужно было сменить ночнушку на платье, если бы знала, что он так быстро вернется.

— Забыли сообщить о еще каких-то правилах для пленницы? — колю я его словом.

— Напротив. Не хочу, чтобы это место тебя душило. Давай прогуляемся, Арви…

Смаргиваю несколько раз, даже головой трясу — не верю, что мне не послышалось. Вновь кидаю взгляд на Эрдара. Он все еще стоит на пороге в своем черном камзоле поверх белой рубахи и ждет моего ответа.

Что он задумал?

Что ж, голодовка отменяется… Теперь у меня новый план.

— Дайте хотя бы одеться, — отвечаю я.

— Разумеется, — кивает Эрдар, настолько учтив, что мне кажется, что я очнулась в том будущем, из которого вернулась.

В том моменте, когда мы только-только стали мужем и женой.

Эрдар уходит, а меня одолевают тревоги. Отгоняю их подальше и стараюсь продумать все возможные варианты, пока натягиваю платье. А главное — прячу в декольте свою драгоценность — перстень императрицы.

Может быть, там, в городе, у меня появится шанс сбежать?

С этой мыслью и спускаюсь на первый этаж особняка под пристальным взглядом генерала, осматривающим меня с ног до головы. Ловлю вспыхнувший интерес в его глазах, но Эрдар тут же отворачивается.

— Ваше Высочество… умоляю вас, не нужно. Это опасная затея. Вы можете пострад… — пытается сказать что-то Дургар.

Но хозяин жестом велит не вмешиваться и как бы не беспокоиться. По крайней мере, такой у него вид.

Седовласый старец отступает, при этом кидает на меня на долю секунды острый взгляд. Знаю, чего он боится. Что треугольник исчезнет из-за меня. Но это вряд ли, учитывая переменчивое настроение генерала.

Городская площадь встречает нас праздничной суетой: сегодня фестиваль фонарей. Повсюду снуют торговцы, фокусники показывают представления, в воздухе витают ароматы сладостей и печеных каштанов. Мимо проходит старик-музыкант, наигрывая мелодию на флейте.

Вот уж не думала, что за пределами дворца может быть так весело. На секунду даже забываю, зачем сюда пошла, пока не ловлю на себе взгляд Эрдара. Он смотрит так, будто я его заворожила. Смотрит на мою... улыбку?

Сама не знаю почему, отворачиваюсь и начинаю разглядывать то побрякушки, то сладости, лишь бы не смотреть на Раг-Арна, лишь бы не замечать его самого и его странный взгляд.

А он не отступает, точно страж следует рядом, вынуждая своим грозным пугающим видом обходить нас стороной. Защищает… почему мне нехорошо от этой мысли? Разве не этого я добивалась?

— Хочешь попробовать? — спрашивает Эрдар, когда в попытке не смотреть на него я слишком долго разглядываю лоток с медовыми орехами.

И еще, как назло, он останавливается близко. Слишком близко.

— Почему бы и нет? — жму я плечами и отвечаю холодно, хотя, напротив, стоило бы ворковать, раз уж задумала то, что задумала.

Пока Эрдар покупает угощения, я делаю вид, что засматриваюсь на поделки из соломы, а сама ищу возможность, как отсюда можно скрыться. Надо ведь не только ловко иллюзию накинуть, но и запах чем-то замаскировать.

— Ой, простите! — Мальчишка налетает на меня, споткнувшись на ходу.

— Осторожнее, убьешься. — Я ловлю его.

А он… он мне подмигивает и сует в руку записку.

— От вашего брата, — шепчет тот едва слышно, затем, громко поблагодарив, убегает.

Что он сейчас сказал?

Пальцы дрожат, сердце колотится так громко, что его стук заглушает даже праздничный шум вокруг.

Льен здесь? Где?

— Арви? — окликает генерал.

Я поспешно прячу записку в рукав. Оборачиваюсь, надеясь, что он не услышал слова мальчика своим драконьим слухом, вокруг ведь такой гул...

— Все в порядке?

— Отлично. А это что? — спешно перевожу я тему, указывая на бумажные фонари на ближайшем прилавке. — Почему они тут повсюду продаются?

— Это древняя традиция Шехира, — объясняет Эрдар, раскошеливаясь еще на пару монет, и берет фонари. — В старину считали, что на закате грань между мирами истончается и наши желания могут быть услышаны духами предков. Потому на фонарях писали желание и отпускали их на воду.

— И часто они исполняются? — интересуюсь я, разглядывая фонарь, который получаю от генерала.

— Говорят, если желание искреннее... — Он замолкает, подходя к каменному берегу речушки, протекающей вдоль всего Шехира.

В отблесках фонарей лицо Эрдара кажется непривычно мягким и даже будто... уязвимым, будто он скинул маску…

— У тебя есть желание, Арви? — Эрдар кидает взгляд на меня.

Я отворачиваюсь. Лучше смотреть на фонарь, чем на врага, сбивающего меня с толку.

А насчет желания... Конечно, есть — вернуться домой. Но вместо этого спрашиваю: — А что загадаете вы?

Генерал поворачивает свой фонарь, показывая уже нанесенную изящным почерком надпись: «С чистого листа».

— Что это значит? — Я хмурюсь.

Эрдар вместо ответа вдруг тянет меня к себе. Его руки обвивают мою талию, и мир на мгновение переворачивается. Жар его тела обжигает даже сквозь ткань платья, а запах — древесный, с нотками дыма и чего-то неуловимо драконьего — окутывает меня целиком.

— Вы чего? — охаю я.

Но ответа не требуется, когда вижу, как по тому самому месту, где я стояла секунду назад, проносится телега, за которой бежит неумеха.

«Колесница» не проезжает и трех метров, врезается в стену и останавливается, никому не навредив. А ведь могла с ног сбить… Меня. Если бы не…

Оборачиваюсь к тому, кто меня спас, и нервно сглатываю, встретившись с его взглядом. Толпа поднимает шум, но для Эрдара этого всего будто бы не существует.

Он смотрит только на меня. А я… Сердце колотится как бешеное и от испуга, и от странностей генерала.

— Опасность миновала, может отпустите? — бормочу я, пытаясь отстраниться.

— С чистого листа значит с самого начала, без тайн и недопониманий, — говорит Эрдар, не отпуская меня. — Я хочу разобраться в том будущем, из которого ты ко мне вернулась, Арви.

Что?