ГЛАВА 11

Этот вопрос она задавала себе снова и снова. Его отголоски звучали в голове, все время пока Грэм целовал ее. На его языке перекатывалась терпкая сладость глинтвейна, и Кира пьянела не то от этого привкуса, оседающего у нее на губах, не то от фейерверка, рассыпающегося под полуприкрытыми веками каждый раз, когда Грэм ее касался.

Как и обещал, он показал, что может еще лучше. И его нельзя было упрекнуть во лжи: слов на ветер он не бросал.

Кира приподняла голову, лежащую на груди Грэма, и заглянула в его спящее лицо. С него ушло привычное ожесточенное выражение, и даже шрам не выглядел устрашающим — всего лишь отметина, тревожащая не больше, чем родимое пятно. До смерти хотелось обвести красивую линию его губ указательным пальцем, но делать этого не стоило — она рискует все испортить.

В неярком свете почти погасшего камина настенные часы неуверенно показывали полпятого утра — время самого крепкого сна. Кира снова перевела взгляд на Грэма. Тело еще горело от его прикосновений, а в душе все громче звенело разноголосье сомнений: правильно ли она все делает?

В горле появился ком. Ни с кем ей не было так хорошо, но разве это что-то меняет? Грэм ни за что не отпустит ее в город, в чем честно признался на берегу реки. И удерживает он ее не из большой любви, а потому что уверен: подарок богов нельзя отвергать! Перед внутренним взором снова встала мать, свирепо шепчущая что-то о грехе, и Киру передернуло. Болезненные воспоминания забрались под кожу, сжимая сердце в ледяные клещи, и потребовалось впиться ногтями в ладонь, чтобы вынырнуть из этого омута.

Она должна освободиться, пока еще не успела привязаться к Грэму слишком сильно. Возможно, если бы он действительно любил ее… Кира оборвала себя.

Что ж, пора. Сейчас или никогда.

Она прислушалась к размеренному дыханию Грэма. Тот спал крепко. Кира не знала, что утомило его сильнее: жадный, голодный секс, которым они с упоением занимались, или бутылка глинтвейна, незаметно опустошенная во время еще одной игры — поцелуев на брудершафт.

Под ее ладонью вилась цепочка с камнем. Ее звенья щекотали пальцы. Кира осторожно потянула ту на себя и затаила дыхание: Грэм едва заметно дернулся.

Не проснулся!

Выждав немного, она медленно приподняла руку и, сосредоточившись, нахмурила лоб. Получится ли? Страх неудачи сдавил горло. Несколько томительных мгновений она, обливаясь холодным липким потом, ждала. Замочек цепочки почти неслышно щелкнул, а затем долгожданный трофей соскользнул с шеи Грэма и влетел в ее раскрытую ладонь.

Дрожащие пальцы обхватили камень. Теперь нужно аккуратно высвободиться из объятия Грэма. Сделать это получилось только с третьей попытки. Босые ноги ступили на остывший деревянный пол. На цыпочках, боясь даже дышать, Кира прошла мимо камина, подхватила с пола все-таки сорванный в порыве страсти сарафан и, прижав его к груди, торопливо направилась к входной двери. Больше всего она боялась, что та заскрипит, выдавая ее. Медленно, очень медленно Кира потянула за дверную ручку, мысленно уже прокручивая в голове тот вариант, где срывается с порога и бежит к барьеру так быстро, как может — все ради того, чтобы опередить проснувшегося Грэма.

Ей снова повезло. Дверь не издала ни звука. В приоткрытую щелочку ворвался свежий ночной воздух. Где-то вдалеке ухнула сова. Кира наклонилась, торопливо подобрала брошенные на полу кроссовки, и, все еще прижимая легкий сарафан к груди, выскользнула за дверь, бесшумно прокралась по ступеням крыльца, едва касаясь их ступнями и почти бегом, приседая от страха, бросилась к защитному барьеру.

Она прикрыла глаза, на мгновение задумываясь о том, что с ней будет, если она ошиблась. Вдруг камень на цепочке вовсе не ключ к свободе? Киру бросило в жар.

Вернуться?

Шаг, еще шаг… Вот уже и островки камней. Сделав глубокий вдох, она пересекла невидимую черту, мысленно представляя, как вспыхивает и рассыпается пеплом, как тот булыжник, что с крыльца запустил Грэм в первый день их появления здесь.

Камень в ее руке немного потеплел, но больше ничего не случилось. Из горла вырвался нервный смешок.

У нее получилось!

Она выдохнула с облегчением и, вспомнив о собственной наготе, поспешно натянула на себя сарафан и влезла в кроссовки. Только тогда Кира с запозданием поняла, что оставила рюкзак с вещами в своей комнате. Куснув губу, она неуверенно покосилась на темные окна дома и покачала головой: нет, рисковать снова слишком страшно. Все равно в рюкзаке не было ничего важного…

Ночной ветер заставил поежиться и обхватить себя руками, жалея о забытой кожаной куртке. Ничего, если идти быстро, можно согреться…

Цепочка, намотанная на запястье, оцарапала кожу. В бледном свете неполной луны, одиноко плывущей между рваных черных облаков, камень сиял ровным серебристым светом. Взгляд метнулся к застывшему в молчании дому. Кира сжала и разжала пальцы, нервно перебирая звенья цепочки.

Разум подсказывал, что логичнее забрать ключ с собой. Грэм может проснуться в любой момент. Он непременно нагонит ее, и кто знает, что сделает. Сердце говорило, что запереть человека, заботившегося о ней, пусть и из-за собственных заблуждений, было бы слишком жестоко.

Сможет ли он выбраться наружу без камня? А если нет? Тогда его ждет страшная голодная смерть?

Желудок издал какой-то негромкий жалобный звук. В памяти всплыли те дни, когда она, закрытая в чулане матерью, ждала просунутую в щель еду, как манну небесную. Она не только восполняла ее силы, но и вселяла надежду, что о ней, Кире, не забыли.

Она стянула цепочку с запястья, размахнулась и запустила ее. Та, сверкнув в темноте, пронеслась через защитный барьер и упала в траву возле крыльца. Кира поколебалась, а затем выставила вперед руку и толкнула упругий воздух перед собой. Цепочка выглянула из травы, зависла над землей и двинулась к дому, неровно дергаясь вверх-вниз. Камень царапнул дверь, и тонкая цепочка намоталась на деревянную массивную ручку. Вот так.

Еще раз взглянув на дом, Кира передернула плечами от холода, и устремилась в лес, к реке.

* * *

В темноте все выглядело немного иначе, и когда она разглядела чернеющий, почти сливающийся со стволами деревьев, обрыв, с губ сорвался стон облегчения: дошла, ничего не перепутала.

Спуститься к воде, негромко бурлящей внизу, оказалось непростой задачей, но и с ней Кира справилась, правда едва не переломав при этом себе ноги. Песок забился в кроссовки и теперь неприятно перекатывался по стелькам. Мелкие камни, покатившиеся вслед за ней, когда она полетела с резкого склона и пыталась затормозить рифлёной подошвой, оцарапали лодыжки. Теперь те саднили. Наверняка на ногах расцветут синяки, но Кира об этом не думала.

Втянув носом запах реки, она обхватила себя руками, стараясь согреться, и зашагала вдоль берега, вверх по течению. Ветер колол лицо, выбивая из прищуренных глаз редкие слезинки. Оголенные руки и ноги быстро покрылись гусиной кожей. К тому моменту, как на горизонте замаячил невысокий мост, с которого всего несколько дней назад Айрис расшифровывала знаки, выписываемые цветами на воде, Кира успела продрогнуть до костей. Единственное, о чем она мечтала — о горячей ванне.

Она быстро миновала сначала мост, затем поляну с выжженным на середине огромным кругом — следом праздничного костра. Дорога к ее дому, щедро подаренному старостой, оказалась короче, чем осталась в ее памяти. Возможно, потому, что в этот раз Кира почти бежала к деревне.

Синюю хмарь ночного неба уже тронули первые робкие лучи. Они затопили тяжелый низкий небосвод золотисто-алым светом и пробежали по траве широкими розовыми мазками. Казалось, будто художник взял в руки кисть и несмело прошелся по картине, выбирая нужную гамму.

Кира толкнула калитку и вбежала по ступенькам крыльца в дом. Ее трясло от холода. Конечно, ее вещи остались в рюкзаке, но она прекрасно помнила, что в сундуке лежали юбка и блузка, принесенные Грэмом еще в первые дни их знакомства. Они точно были теплее ее летнего сарафана!

Быстро сменив одежду, Кира выскользнула наружу. На пороге в ее ноги уткнулся громко мурчащий Уголек.

— Эй, привет, — шепнула она и присела на корточки, чтобы провести рукой по пушистой выгнутой кошачьей спинке. — Ты скучал?

Короткий возмущенный мявк стал ей ответом. Зеленые глаза смотрели с упреком.

— Прости, малыш, — виновато проговорила Кира. — Я не хотела тебя бросать.

Она погладила разомлевшего кота, почесала его за ушком и поднялась.

— Я скоро вернусь.

Громкое мурчание за спиной постепенно стихло, сменившись утренним криком петуха вдалеке и щебетом проснувшихся птиц, важно покачивающихся на ветках ближайшей рябины. Кира захлопнула калитку и уверенно зашагала к единственному человеку, который мог помочь ей попасть в город — к старосте.

* * *

На ее громкий стук дверь распахнулась почти сразу. Уставшее, осунувшееся лицо старосты с красными, будто воспаленными глазами, говорило о том, что тот едва ли спал этой ночью. Возможно, и несколькими предыдущими тоже.

— Надо же, жива, — меланхолично заметил он и подвинулся, освобождая ей дорогу. — Что ж, Кира Гертье, проходи, расскажешь, где была. Мы уже хоронить тебя хотели, да нечего было в гроб положить.

Кира молча миновала узкий коридор и оказалась в той же комнате, которую хорошо запомнила еще в прошлый раз. Здесь ничего не поменялось, разве что у алтаря с керамическими фигурками горели свечи. В воздухе пахло расплавленным воском.

— Ну? — староста тяжело опустился за стол и требовательно дернул в ее сторону подбородком.

Кира огляделась. Кресло стояло далеко и выглядело слишком массивным, чтобы его можно было сдвинуть. Она подхватила стоящую у шкафа трехногую табуретку и, подтолкнув ее в сторону стола, уселась напротив старосты.

— Я хочу уйти в город.

Староста пожал плечами.

— Тебя кто-то держит? Раз зверь не сожрал, то иди. Мы-то думали, что тебя, как и других… — он замолчал, сделал глубокий рваный вдох ртом и отвел взгляд.

— Других? — непонимающе переспросила Кира.

— Девушки продолжают пропадать, — мрачно, даже зло бросил староста.

— Кто еще исчез? — тихо спросила она и смяла рукой цветастую ткань юбки.

Староста обернулся, но ответить не успел. Раздался такой оглушительный стук, что, казалось, дверь сейчас слетит с петель. Треск сменился топотом сапог по коридору. Мгновение, и уютную светлую комнату заполнили мужчины (человек пять-семь, Кира, испугавшись, не могла сосчитать). В их загорелых, мозолистых руках нервно подрагивали гладкоствольные ружья. Грозно чернеющие дула были направлены на Грэма.

— Элфи Бирн, — торжественно сказал один из незваных гостей и повел ружьем из стороны в сторону, указав на Грэма. — Мы его нашли.

— Нашли зверя! — радостно поддержал второй мужчина с серым лицом и желтоватыми от никотина зубами. — Пиши письмо, а не то мы сами его… засудим.

По позвоночнику пронесся холодок. Кира посмотрела сначала на молчавшего Грэма, который сверкнул глазами в ее сторону и тут же отвел их, уставившись в пол, а затем на поднявшегося из-за стола старосту.

— Нашли, значит, — протянул он и заложил руки за спину. — И где же?

— За околицей, — светясь от гордости, ответил все тот же невысокий мужчина с желтыми зубами. — Сам дурак в деревню шагал. А мы его тепленького и взяли! Он даже в медведя не обернулся!

«Вино притупляет чутье зверя».

Кира сглотнула.

На скуле Грэма расцвел синяк, растрепанные волосы упали на лицо, почти полностью скрыв его. Почему на него напали?

Почему он не сопротивлялся?

— Зачем вы ему угрожаете? — спросила она, и ее удивил собственный голос, звучащий непривычно громко и возмущенно. — Уберите оружие!

— О, иномирянка вернулась, — простодушно улыбнулся самый молодой из мужчин. — Живая! Где пропадала-то?

Кира распахнула рот, но ее перебил спокойный голос старосты.

— Вилфорд, тебя подозревают в похищении Габби Бирн. Она исчезла два дня назад. У нас есть человек, который видел, как ты в темноте крадешься к ее окну.

У Киры закончился воздух в легких. В висках застучало. Габби пропала? Нет, не может быть…

Она быстро взглянула в сторону старосты. Только сейчас она разглядела, что одежда на нем была мятой и несвежей, а сам он — не только измотанным, но и встревоженным.

Мысли лихорадочно заметались, как прыгающие с ветки на ветку галки. Два дня назад… Кажется, именно тогда Грэм вернулся испачканным в чьей-то крови?

Сердце подпрыгнуло в горло и забилось часто-часто.

Нет, неправда…

— Так что ты скажешь, Вилфорд? — спросил староста. Его плечи устало опустились, но глаза продолжали цепко изучать Грэма.

Тот молчал, не собираясь ни оправдываться, ни спорить. Кира замерла в ожидании его ответа. Неужели он ничего не скажет?

— Я был в охотничьем домике мистера Гаррела, — неохотно разомкнул губы он.

— Да кто ему поверит-то?! Слово оборотня против слова нашего Кэлси, а?

Грэм едва слышно скрипнул зубами, зыркнул в сторону потрясающего ружьем парня, но снова промолчал.

Кира, путаясь в подоле длинной юбки, поднялась на ватные ноги. Ладони увлажнились, сердце ухало о ребра. Вот только испугалась она не за себя.

— Кэлси ошибается.

Головы всех присутствующих обратились в ее сторону. Даже Грэм взглянул на нее исподлобья.

— Откуда такая уверенность? — опершись кулаками о крышку стола, спросил староста.

— В тот день, как и во все предыдущие, Грэм был со мной.

— А ночью? — нагло бросил кто-то из мужчин.

Кира покраснела, но голос не дрогнул.

— И ночью тоже.

В комнате повисла такая гулкая тишина, что стало слышно, как муха бьется об оконное стекло в безуспешной попытке выбраться наружу. Один из незваных гостей, гоняющий травинку из одного уголка тонких губ в другой, окинул ее мрачным взглядом и презрительно выплюнул:

— Мы что же, поверим подстилке оборотня?

Все случилось так быстро, что никто не успел отреагировать. Грэм бросился на говорившего мужчину даже раньше, чем тот успел закончить фразу. Вырванное из мозолистых рук ружье отлетело в сторону и грохнуло о половицы. Кулак Грэма впечатался в лицо наглеца.

Как в замедленной съемке Кира увидела, что опущенные ружья снова взлетели, целясь точно в Грэма, повалившего своего противника и занесшего кулак для нового удара.

— Нет!

Она сорвалась с места и, не думая ни о чем, встала, загородив Грэма собой.

— Отставить! — рявкнул староста и хлопнул ладонью об стол так, что тот зашатался.

Повинуясь силе его голоса, все замерли. Кулак Грэма остановился перед разбитым носом наглеца, так и не ударив во второй раз.

— Не стрелять! — сухо сказал староста. — Вилфорд, остынь. А ты, — он метнул на нее разгневанный взгляд, — перестань лезть под ружья. Один ветер в голове гуляет.

Кира сжалась, почувствовав себя глупо, и послушно отошла, боясь взглянуть на Грэма.

— Коул, вставай и в следующий раз думай, прежде чем языком чесать. Его ведь и отрезать можно.

— Элфи, да он…

— Вступился за девушку, которая, между прочим, пусть и иномирянка, но тоже заслуживает уважения, — отрезал староста. Он чеканил слова, словно бил наотмашь. — А вот заслуживают ли уважения твои поступки? Может, мне стоит пересчитать количество пушнины, отправленной тобой короне? Сдается мне, что перекупщикам от тебя перепадает больше одной трети…

— Элфи! — Коул схватился за перепачканный кровью нос. — Да ты что… Я же…

— Ну и отлично, — холодно оборвал староста, не потрудившись даже взглянуть на него. — Кэлси говорил, что не разглядел лица в темноте и не уверен, был ли это и правда Вилфорд или кто-то на него похожий. Раз иномирянка может поручиться за него, значит, нам нужно искать в другой стороне.

Снова воцарилась тяжелая напряженная тишина. Время словно остановилось, а затем кто-то снял палец с курка и медленно опустил ружье, за ним, переглядываясь между собой, последовали и остальные.

— Ладно, — буркнул один из мужчин, направляясь к порогу. — У нас нет причин не доверять тебе, Элфи.

По дому вновь прогрохотали сапоги, только теперь в обратную сторону. Последним ушел Коул, запрокинувший голову и прижавший к носу рукав потрепанной рубашки. Грэм встал с пола, но не торопился покинуть комнату. Сложив руки на груди, он молчал, только смотрел мрачно и исподлобья.

— Вилфорд, начнешь так кидаться на каждого, кто ее обидит, и люди быстро смекнут, что она твоя пара. Хочешь, чтобы ее тоже сторонились?

По скулам Грэма заиграли желваки.

— В деревню-то зачем пришел? — беззлобно продолжил староста, опускаясь на стул. — Знаешь, что на тебя тут вилы точат. После того, как Габби пропала… — он не договорил, отвернулся и прочистил горло. — Лучше бы тебе не высовываться.

— Я разберусь, — равнодушно бросил Грэм, едва разомкнув губы.

— Ну-ну, в прошлый раз, десять лет назад, ты тоже… разобрался.

Грэм ничего не ответил, только сжал руки в кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

— Иди пока, — устало сказал староста. — Иномирянка тебя нагонит.

Кира проводила его широкую спину виноватым взглядом. Стук сапог о половицы, звук хлопнувшей двери, и они со старостой вновь остались вдвоем.

Тот вдруг склонился над столом, потер переносицу пальцами, помолчал и только потом глухо спросил:

— Ну, Кира Гертье, о чем ты хотела поговорить?

Она опустилась на табуретку и резко выдохнула, пытаясь успокоиться и вспомнить о причине своего визита.

— Я… я потеряла документы и деньги, хочу восстановить их и уйти в город.

Староста хмыкнул, почти весело. Уголки губ с сеточкой морщин дрогнули, но глаза остались серьезными.

— Хитро. Что, деньги так быстро закончились?

— Я действительно их потеряла, — Кира упрямо дернула подбородком, когда поняла, что ей не поверили.

— Ну-ну. Документы-то я тебе восстановлю, а вот с деньгами этот фокус не пройдет.

— Хорошо, — медленно согласилась она и облизнула губы. С этой проблемой она разберется позже. — Тогда мне нужен провожатый, который укажет путь к городу.

Староста откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на нее, чуть склонив голову. В его взгляде появилось любопытство.

— Говоришь так, будто требуешь. С чего я должен отрывать людей от работы и отправлять с тобой в город?

Кира ждала этого вопроса. Сложенные на коленях ладони подрагивали от волнения. Она подняла руку и быстро перебрала в воздухе пальцами, надеясь, что выглядит уверенно. Старосте не обязательно знать, что внутри нее все трясется от страха опростоволоситься. Она так и не разобралась, как работает ее магия.

Медный подсвечник с огарком забытой в нем свечи сорвался с подоконника за спиной старосты и, пролетев мимо его удивленного лица, торжественно опустился на стол.

Строчки газетной вырезки, той самой, где достопочтимый мэтр рассуждал о преимуществах автомобилей перед повозками, всплыли в ее голове.

— Совет магов настоятельно рекомендует, — она выделила это слово, — оказывать помощь тем, кто обнаружил в себе дар и преисполнился желания начать обучение. В случае поступления жалобы, Совет может направить письмо королю о незаконной попытке препятствия получению образования. Тем более, если новоиспеченный маг всем сердцем стремится изучать боевые искусства и принести военную присягу…

Староста снова хмыкнул, на этот раз одобрительно. Он подался вперед и облокотился о крышку стола, подперев подбородок пальцами.

— А ты не так проста, как кажешься, Кира Гертье.

— Просто Кира, — по привычке поправила она.

— Возможно, скоро мне придется называть тебя мэтрессой и уважительно склонять голову при случайных встречах, так что позволь мне еще какое-то время вести себя так, как я привык.

Она закашляла, поперхнувшись слюной, и в недоумении взглянула на него, ожидая увидеть насмешку. Нет, староста выглядел серьезно и, кажется, не сомневался в том, что говорит. Пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить.

— Что с документами?

— Я напишу о тебе в Совет, — он дотронулся до чернильницы, заляпанной пятнами. — Ответ от канцелярии в прошлый раз шел неделю, но Совет… работает быстрее. Не удивлюсь, если письмо придет магической почтой уже к вечеру.

— Так скоро?!

Мысли лихорадочно заметались с места на место. Ей придется покинуть деревню даже раньше, чем она рассчитывала. Разве не об этом ей мечталось в домике посреди темного леса, пока она методично продумывала план побега?

Сердце сжалось. Перед внутренним взором встал Грэм, разглядывающий портрет, написанный ее рукой. В его глазах — восторг, трепет, страх и обещание.

Обещание сделать ее счастливой, если она доверится ему…

В желудке повеяло холодком.

— В магической школе нынче недобор, — равнодушно ответил староста и, прищурившись, посмотрел на нее внимательно, даже немного сочувственно: — Уже подумала, что скажешь Вилфорду?

Кира шумно сглотнула.

— В прошлый раз вы советовали бежать молча и без оглядки.

— Долгие проводы — лишние слезы, — философски заметил тот.

Она подождала, но разговор, видимо, был окончен. Ноги уже почти донесли ее до порога, когда жгущее внутри чувство, похожее на любопытство, но по силе не сравнимое с ним, заставило обернуться.

— Почему вы поверили в виновность Грэма? Тогда, десять лет назад.

Староста осунулся, его плечи поникли, а на лице резко проступил возраст, будто морщины стали заметнее и глубже. Сейчас он выглядел как пожилой и очень уставший человек.

— Выбора не было, — скрипучим шепотом слетело с его губ.

Кира хотела спросить, что это значит, но взглянула на опущенную голову с венцом седых волос и решила, что лучше не бередить чужие раны. Кто знает, возможно, кто-нибудь проявит такое же уважение и к ней самой. Когда-нибудь.

На крыльце никого не оказалось. Собака, посапывающая в будке, приоткрыла глаз, провожая ее, но голову с лап не подняла и тявкать не стала. Кира легко слетела со ступеней и, быстро пройдя по дорожке, толкнула калитку. Народа на улице было на удивление много.

Одни улыбались ей, другие смотрели с подозрением, но в целом ее возвращение скорее внесло радостное оживление в будни, наполненные тягостным ожиданием беды. Задумавшись, она вздрогнула, когда ее запястья коснулось что-то мягкое и теплое. Кира перевела взгляд — ей в руки вложили свежий, горячий, будто только из печи, каравай хлеба.

— Не нужно, — смутилась она и отдернула руку, но на нее лишь шикнули.

— Бери-бери, голодная, поди, — откликнулась сердобольная женщина и поправила платок, скрывающий длинную седую косу. — Живая вернулась. Авось и другие скоро будут дома…

Эти слова упали, как тяжелые камни — гулко отозвавшись в душе и больно ударив воспоминаниями. Габби, Айрис… Что с ними? Живы ли?

Она думала об этом до тех пор, пока не подошла к одинокому, немного кособокому дому — ее дому, который совсем скоро ей предстоит покинуть. Странно, но почему-то он больше не казался ей жалким и неудобным.

Скрипнула калитка (ее было бы неплохо не только смазать, но и подкрасить), кроссовки, бывшие когда-то белыми, пнули лежащий на дорожке камешек, потянулись ко второму, но застыли на полпути. На рассохшемся крыльце сидел Грэм. Его мрачный взгляд буквально пригвоздил ее к месту, заставив забыть, как дышать. Уголек вертелся рядом и терся о кожаную штанину черной выгнутой спиной.

Первым порывом было — бежать, так быстро и далеко, как позволят силы. Запаниковавший мозг выкинул красную табличку с белыми заглавными буквами: «ПОПАЛАСЬ» и капитулировал перед оглушительно бьющимся о ребра сердцем. В висках застучали молоточки, ноги сделались ватными.

Бежать было некуда, Кира это знала.

— Привет, — выдавила она непослушными заледеневшими губами и сделала глубокий вдох ртом.

Она знала, что этот разговор состоится, готовилась к нему, пока брела на рассвете в деревню и все равно оказалась раздавлена и смятена.

Грэм медленно встал и, проигнорировав кота, шагнул к ней. Его тяжелый холодный взгляд неотрывно изучал ее лицо. Кира невольно попятилась. Наверное, со стороны это выглядело странно: Грэм наступает на нее, а она мелкими шажочками, не оборачиваясь, приближается к калитке. Лишь когда деревянная ручка уперлась в спину и заставила поморщиться от неожиданного тычка, Кира остановилась и резко выдохнула, принимая неизбежное.

— Почему?

Он завис над ней, всматриваясь в ее запрокинутое лицо. Кира обхватила себя руками (показалось, что резко похолодало, хотя всего мгновение назад ей было жарко) и, стараясь смотреть в район переносицы Грэма, а не в его сверкающие льдом глаза, тихо спросила:

— Что «почему»?

Грэм чуть подался вперед и оперся ладонью на ограду за ее спиной. Его лицо оказалось так близко, что она смогла разглядеть кровоподтёк на его скуле. Сердце сжалось и потянулось к нему.

— Почему ты вступилась за меня?

Кира моргнула.

— Что? — Она ожидала совершенно другого вопроса.

— Ты слышала, — с нажимом сказал Грэм. — Так почему?

— Я… я просто… — мысли путались, она растерялась. — Я не хотела, чтобы тебе причинили вред.

В жестком потемневшем лице Грэма неуловимой тенью скользнули эмоции. Они слишком быстро сменились холодной, сдерживаемой яростью, чтобы она успела их прочитать.

— Из-за жалости можно и солгать?

— Это не жалость, — негромко сказала Кира, натягивая рукава блузки на запястья и кутая в ткани дрожащие пальцы — становилось все холоднее. — Я знаю, обвинения в твой адрес — недоразумение. Скоро все встанет на свои места. Они бы совершили ошибку.

— Так кого ты пожалела: их или меня?

Над ухом раздался треск. Ей показалось, что его рука за ее спиной сжалась, сломав хлипкую деревянную ограду. Было слишком страшно обернуться и проверить догадку. Она прикрыла на мгновение глаза.

— Никого. Я сделала так, как мне казалось правильным.

— Обмануть меня и сбежать тебе тоже показалось правильным?

— Да, — устало выдохнула она. — Ты бы не отпустил меня сам.

Его глаза потемнели, а лицо сделалось настолько хищным, что она даже испугалась. Никогда прежде она не видела его таким… Будто зверь рвался наружу, острыми когтями вспарывая его грудную клетку, а он сдерживал его из последних сил. Мышцы на руках вздулись, проступили вены.

— Ты играла, — глухо сказал он.

— Не всегда, — Кира покачала головой. — Прости меня.

Грэм сделал еще один шаг, буквально впечатав ее в себя. Его руки сомкнулись на ее талии и сжали так сильно, что она охнула. Взгляд покрасневших немигающих глаз выворачивал ее душу наизнанку, заставляя корчиться в муках.

Все-таки она успела его изучить. Прежде, чем посетившая его мысль окончательно проступила на суровом лице, она торопливо проговорила:

— Элфи отправил письмо в Совет. Ты не можешь просто схватить меня в охапку и утащить в лес. В этот раз меня будут искать.

Грэм вздрогнул, как от удара, и отвернулся. Его руки все еще лежали на ее талии.

— Магия… — выплюнул он, словно ругательство, и снова посмотрел на нее, зло и требовательно. — Почему ты не рассказала мне об этом?

— Тебя бы это не обрадовало, — уклончиво ответила Кира, не желая вдаваться в подробности. Она ему не доверяла тогда и не знала, может ли довериться сейчас.

Уголок его губ дернулся, будто от досады.

— Когда ты была искренна со мной?

— Почти всегда, — не раздумывая сказала она. Рука потянулась к его скуле. — Нужно обработать. Болит, наверное?

Он отшатнулся от нее, словно от прокаженной. Кира куснула губу.

— В доме должна была остаться настойка. Я могу…

Кулак Грэма врезался в деревянную калитку рядом с ее лицом. Кира испуганно прикрыла глаза.

— Как ты так можешь?! Сначала предаешь, сбегаешь от меня, а затем пытаешься помочь. Чего ты хочешь? Я не понимаю!

Его крик, злой и бьющий, словно пощечина, заставил ее резко вскинуть глаза. Все то, что она, оберегая даже от самой себя, прятала на самом дне души, вдруг подняло голову. Обида, раздражение, досада скрутили ее спазмом.

— Ты не понимаешь меня, потому что даже не стараешься понять, — слова слетали хлестко, жестко. Несмотря на дрожь во всем теле, говорила она непривычно уверенно. — Ты не думаешь о том, чего я хочу. Ты словно пытаешься сломать меня, заставить принять какие-то правила игры…

— Это не игра.

— Нет, игра! — голос дрогнул, и Кира вдруг всхлипнула, пытаясь сдержаться и не разреветься совершенно по-детски. — Я не пешка на доске твоих богов. Я в них даже не верю! Если бы не это, — она задрала рукав блузки, — ты бы и не посмотрел на меня!

— Кира…

— Я просто хочу домой! — неожиданно для себя она разревелась. — В городе мне помогут, я знаю…

Она обхватила себя, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и опустила голову, чтобы скрыть бегущие по щекам слезы.

Пальцы Грэма (их жар опалял даже через ткань блузки) так впились в кожу на ее талии, что наверняка останутся следы, но сейчас она боли не чувствовала. Слишком сильно полыхало где-то глубоко внутри. И еще немного почему-то в горле.

Грэм приподнял ее подбородок, заставив посмотреть ему в лицо. Ладонь скользнула на ее шею. Она устало оперлась спиной на калитку. Ее будут душить? Эта вялая мысль не вызвала никакого отклика. Тело стало тяжелым и неповоротливым.

— Болит? — хмуро сказал он. Его ладонь все еще лежала на ее горле.

Кира молча кивнула и застыла, когда он наклонился и повел носом рядом с ее щекой.

— Ты убежала от меня в одном платье. Ты в нем и шла до деревни?

Она снова кивнула.

Грэм выругался — негромко, но с чувством.

— Ты пахнешь надвигающейся болезнью.

Потребовалось немного времени, чтобы до нее дошел смысл его слов. Ее глаза удивленно распахнулись.

— Нет, тебе показалось. Ты же потерял чутье! — с надеждой припомнила она.

— Оно постепенно восстанавливается. Я не так много выпил, — буркнул Грэм и кивнул в сторону крыльца. — Иди в дом. Я истоплю баню и позову тебя.

— Зачем?

— Тебе нужно согреться.