ГЛАВА 13

Стук в дверь раздался, когда Кира уже надела джинсы и просовывала голову в горловину водолазки.

— Минутку!

Одним рывком она влезла в водолазку и торопливо расправила ее на себе. Распущенные волосы упали ей на лицо, когда она распахнула дверь.

— Кэлси?

Уголек, тершийся об ноги, вдруг зашипел и выгнул спину, а затем испуганно бросился за порог.

Кира проводила кота долгим взглядом, недоумевая, что с ним случилось, а затем с не меньшим удивлением посмотрела на Кэлси. Он решил навестить ее?

Спохватившись, она шагнула назад и, вспомнив об элементарной вежливости, неуверенно кивнула в сторону погасшего очага.

— Может быть, чаю?

— Нет, спасибо.

Кэлси вошел в дом и прикрыл за собой дверь. Его глаза обежали комнату, остановились на открытом окне, а затем обратились к ее лицу. Кире стало не по себе от слишком пристального интереса, в котором сквозила какая-то насмешка. Она обхватила себя руками и осторожно отступила к стене. Револьвер лежал на постели, и это успокаивало. Достаточно будет немного пошевелить пальцами, и тот прыгнет в ее ладонь.

Кира тряхнула головой и выпрямилась. Что за страшные мысли? Почему Кэлси должен ей навредить? Во всем виновата местная атмосфера недоверия и нависшей опасности, пропитавшая все вокруг. Теперь в каждом встречном она видит врага.

— Ты… по делу или просто так?

По его губам скользнула змеиная усмешка, но исчезла настолько быстро, что Кира засомневалась, не показалось ли ей.

— По делу, — его рука нырнула во внутренний карман черного плаща, накинутого поверх белой рубашки и темных брюк, заправленных в высокие сапоги. — Элфи просил передать.

Кира уставилась на небольшой льняной мешок и нервно облизнула губы. Неужели…

— Здесь документы и немного денег, — подтвердил ее мысли Кэлси. — Я провожу тебя до города, но идти нужно сейчас.

— Почему? — вырвалось у нее.

— У меня полно и других дел, — равнодушно передернул плечами он. — Ну что, ты готова?

— Я… — Кира растерянно оглянулась. Мысли, словно подхваченные ураганом, завертелись в голове черной воронкой. — Я…

— Неужели хочешь остаться? — с любопытством спросил Кэлси. — Другого провожатого будет сложно найти.

Подхватить прислоненный к ножке стола рюкзак было просто — всего два шага и вот потертые лямки сами лягут в руки. Но почему-то Кира не могла сдвинуться с места, будто приросла к дощатому неровному полу.

— Я не попрощалась с Грэмом, — наконец хрипло выдавила она.

— Напишешь ему письмо, — хмыкнул Кэлси. — Учти, Совет не любит ждать. А уж тех, кто колеблется и не ценит подарков судьбы, и вовсе предпочитает «забывать». Слабаки никому не нужны.

Завуалированная угроза повисла в тишине, как сотканное из дыма призрачное ружье, готовое выстрелить в любой момент. Кира даже услышала глухой щелчок затвора.

Будь она не так сильно подавлена и растеряна, обязательно бы обратила внимание на медленные, крадущиеся движения, с которыми Кэлси приближался к ней. Вместо этого она пыталась выплыть из шторма, поднявшегося в ее душе.

Выбор. Она должна сделать выбор, и прямо сейчас!

Разум что-то отчаянно нашептывал, но слова тонули в оглушительном стуке сердца и крови, бьющей в виски.

«Я не возьму больше того, что ты отдашь добровольно».

«Я хочу, чтобы ты была счастлива».

«Стану твоей семьей, если позволишь».

Чаши весов, такие реальные, что протяни руку и почувствуешь их тяжесть, возникли перед внутренним взором. А за раскачивающимися весами виднелось лицо Грэма — задумчивое, замкнутое, но безумно родное. Пальцы задрожали от желания разгладить глубокую складку на нахмуренном лбу.

— Мне кажется, — протянул Кэлси, — или ты собираешься отказаться от всего, что можешь получишь, ради одного блохастого оборотня?

Кира моргнула. В его голосе теперь звучала откровенная издевка, а сам Кэлси вдруг оказался слишком близко, буквально прижав ее к стене.

По спине прокатился холодок, от которого свело желудок.

— Что ты делаешь? — прошептала Кира и попыталась освободиться.

Кэлси одним движением оттолкнул ее обратно да так, что она ударилась о стену затылком и охнула от боли. Перед глазами все поплыло. Она инстинктивно дернула рукой, но не успела пошевелить и пальцем. К ее носу прижали платок, пахнущий чем-то сладким и дурманящим. Голову тут же заволокло туманом. Тело перестало повиноваться, а веки потяжелели.

Сонным, оцепеневшим взглядом она увидела, как Кэлси отстранился от нее, но руку с вонючим платком не убрал, нехорошо улыбнулся и медленно перевернул зажатый во второй руке мешок. Из него выпали мелкие камешки и с глухим стуком покатились по полу.

Ни документов, ни денег в нем не было.

— И что вы все находите в этом оборотне? — с раздражением выплюнул Кэлси. В его лице проступило что-то жесткое, озлобленное. — Я-то думал, что хоть ты окажешься умнее.

Сознание все-таки ухнуло куда-то в темноту. Падая в обморок, Кира успела заметить, как револьвер сдвинулся с места и, проехав до края кровати, замер. Горячий шепот опалил ее ухо, и последнее, что она услышала, было:

— Нет, я бы, конечно, все равно не отпустил тебя, но хотя бы сочувствовал. Но разве будешь переживать из-за смерти подстилки оборотня?

* * *

Она очнулась резко, будто вынырнула из воды, и задышала жадно и глубоко.

— Слава Праматери пришла в себя, — с облегчением проговорил кто-то рядом.

Голос принадлежал женщине, но из-за темноты Кира не смогла разглядеть лица его обладательницы.

— Жива? — с тревогой спросил еще один голос. Моложе и звонче.

— Пока да. Я уж думала, что Кэлси ненароком придушил ее. С него станется…

В памяти всплыло знакомое лицо в обрамлении рыжих волос, и Кира неуверенно предположила:

— Айрис?

В глаза ударил вспыхнувший ярким язычком пламени свет одинокой свечи. Кира зажмурилась.

— Не в лицо же! — возмутилась Айрис. — Отведи немного в сторону. После сонного дурмана голова болит, сама знаешь…

— Прости.

Кира приподнялась (ладони уперлись во что-то теплое и мягкое, кажется, в куртку) и огляделась. Холодные мрачные стены, сочащиеся влагой, земляной пол, в воздухе пахло затхлостью и плесенью.

В танцующем свете свечи она рассмотрела еще одно знакомое лицо, виновато взирающее на нее.

— Габби?

Та закивала, а затем вдруг крепко обняла ее. Кира вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась и уткнулась лбом в плечо подруги. Айрис фыркнула:

— А кого ты здесь ждала увидеть? Его Величество и Совет магов в полном составе?

— Где я?

Судя по кривой ухмылке, Айрис снова хотела съязвить, но вдруг ее лицо покраснело, и она зашлась в лающем кашле. Габби метнулась к противоположной стене, схватила жестяную кружку и вернулась на место.

— В подполе дома моего кузена, — проговорила она, поднося кружку к губам Айрис. — Знал, мерзавец, где прятать — на самом видном месте!

Кира подождала, пока сдавленный кашель стихнет и встала. Подпол был небольшой, но высокий. Она задрала голову, пытаясь разглядеть дно люка.

— Значит, вы все это время были здесь?

Она лихорадочно соображала. С похищения Айрис прошло больше десяти дней. Неужели та была заперта здесь, в темном и сыром подвале? Кашель снова резанул по ушам, и Кира с состраданием взглянула на корчившуюся в приступе ведьму.

— Да, — ответила за них обеих Габби, поглаживая Айрис по спине. — Меня он поймал просто: я сама зашла к нему, а вот…

— Меня он притащил через портал, — тяжело дыша, проговорила Айрис. Она наконец перестала кашлять. — Как и тебя.

— Портал? — растерянно переспросила Кира. — Разве…

— Это отродье — маг! — с раздражением сказала Айрис. — Чтоб ему Жнец по заслугам воздал…

Ноги перестали держать, и Кира резко опустилась на пол, на расстеленную куртку. Пальцы взлетели к волосам, путаясь на макушке и в отчаянии зарываясь в длинные пряди.

— Меня-то он не хотел похищать так рано, — продолжила между тем Айрис, — да только я догадалась о его замысле. В ночь Роженицы я увидела, что рукав его рубашки в крови, думала, поранился. Помочь хотела, — она горько усмехнулась. — Схватила за запястье, задрала рукав, а там…

— Что? — хрипло спросила Кира.

Если бы не свет одинокой свечи, пляшущий на мокрых стенах, она бы почувствовала, что вернулась в детство, во времена, когда с удовольствием слушала страшные сказки, рассказанные ребятами постарше.

Вот только это точно не походило на посиделки у костра на заднем дворе.

— Вырезанные на коже знаки смерти. Некоторые были совсем свежие, вот и начали кровоточить да и пропитали рубашку. Жнец многое требует у того, кто просит его силу. Плата за милость высока, помимо прочего, отдавать свою кровь и боль, поэтому желающих совершить ритуал всегда было немного.

Ритуал… Голова пошла кругом. Что бы это ни значило, но едва ли что-то хорошее.

— Я закричала, конечно, но мы были далеко от остальных, да и поляна вдруг опустела. Толпу как корова языком слизнула. Куда все унеслись, не знаю…

— Наверное, в лес, — тихо призналась Кира. — На меня напал насильник, а потом Грэм защитил меня и…

— Понятно, — протянула Айрис, а Габби лишь распахнула глаза и сдавленно охнула.

— В общем, он открыл портал и втолкнул меня в него. Уже здесь бросил в лицо платок, пропитанный сонным дурманом, и швырнул в подпол. Я сбилась со счета дней, когда однажды, вместо корзины с едой, он спустил Габби. Тоже в беспамятстве, но она пришла в себя быстрее, чем ты.

— Долго я была без сознания?

— Несколько часов, — ответила Габби. — Мы уже начали волноваться.

Кира придвинулась поближе к Айрис. Сырость заползала под одежду и заставляла дрожать от холода, а запах плесени вызывал легкую тошноту.

— Зачем мы ему?

Этот вопрос она берегла, боясь услышать ответ, который разобьет последние надежды на то, что все происходящее — злая шутка, не более.

— Сегодня ночь Багровой Луны, — сказала Айрис так, словно это все объясняло.

Повисла тишина, в которой слышалось шипение горящего воска.

— Может, погасить? — неуверенно спросила Габби у Айрис, кивая на свечку. — Последняя ведь.

— Оставь, — бросила та и подняла глаза к темному потолку. — Уже недолго осталось. Чую, солнце начало садиться.

Габби вздрогнула, затем вдохнула и промолчала.

— Грэм найдет нас, — пообещала Кира, утешая не то себя, не то их всех. — Он поймет, что в доме я была не одна и…

— Кэлси использует порошок, отбивающий нюх у оборотней, — перебила ее Габби и вдруг вся поникла. — Твой Грэм нас не отыщет. Никто не отыщет…

С губ Киры сорвался не то стон, не то протест, но настолько тихо, что она и сама себя не услышала. В голове проносились мысли, так быстро, словно она смотрела фильм на перемотке. В памяти всплыло знакомство с Кэлси и тот ночной разговор, когда он рассказывал об убийстве, совершенном десять лет назад. Ведь уже тогда что-то в его поведении показалось странным, неестественным… Почему она не прислушалась к интуиции?

— Что он с нами сделает?

Ее подруги по несчастью переглянулись. Грязная ладошка Габби легла на плечо Киры, но первой заговорила Айрис.

— Жнец требует жертв. Ему нужны человеческие жизни, только тогда он дарует последователям свою благодать.

Строчки книги, которую она читала так давно, будто это было в прошлой жизни, проступили медленно и отчетливо, с легким шипением, как если бы кто-то выжег их каленым железом на ее подкорке.

«… но нельзя взять, ничего не отдав взамен…»

«… взывающий к милости да получит ее…»

Кира заледенела. Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица, делая его мертвенным. Губы слушались плохо.

— Он убьет нас, верно?

Странно, но голос прозвучал на удивление спокойно.

— Эй! — Айрис затрясла ее, словно звала уже не в первый раз. Кира потерянно посмотрела на нее, силясь сосредоточиться на ее словах. — Эй, приди в себя! Помнишь, в ночь Роженицы цветы сложились в Гайру? Так вот…

Над головой раздался длинный скрип, как если бы кто-то отодвинул тяжелую мебель, а затем в образовавшийся небольшой прямоугольный проем в потолке хлынул неяркий свет керосиновый лампы.

— Поднимайтесь по одной. Без глупостей!

С потолка медленно спустилась деревянная лестница.

— Ты поймешь, что нужно делать, — шепнула Айрис и накинула ей на плечи куртку, поднятую с пола. — Не снимай.

По расшатанным деревянным ступеням Кира поднялась последней. Воздух после затхлого подпола показался невероятно свежим и вкусным. Она жадно задышала ртом.

— Поторапливайся! — прикрикнул Кэлси и шагнул к ней с веревкой в руках. — Чего уставилась?

Кире хватило одного беглого взгляда, чтобы оценить обстановку. Айрис и Габби стояли чуть поодаль, посреди неубранной кухни с горящим очагом. Их руки были связаны за спинами. Рты заткнуты кляпами.

В голове прояснилось, страх остался, но спрятался где-то глубоко внутри. Сейчас, как и в детстве, когда убежала от отчима, она действовала быстро.

Удар ногой в пах вышел молниеносным и точным. Кэлси охнул и сложился пополам. Кира, не медля ни секунды, бросилась к двери, мимо стола с остатками еды и грязной посуды. Куртка на ней распахнулась, ее края развевались на бегу.

Она уже коснулась ручки, когда ее ухватили за волосы и рванули назад. Кира закричала и зажмурилась. Голова взорвалась от боли, перед глазами поплыли круги: Кэлси не пожалел силы, припечатав ее лбом в стену. Что-то теплое тонкой струйкой стекло вниз, на подбородок. Кира облизнула губы — солоновато. Кровь, отстраненно поняла она.

— Только попробуй мне выкинуть фокус! — прорычал Кэлси и снова швырнул ее в стену. — Убил бы, да не время!

Кира сползла на пол, но ее рывком заставили встать на дрожащие ноги. Руки опутала жесткая веревка, впившаяся в кожу клыками голодного хищника. На запястьях сразу проступили красные следы, которые, наверняка, потом превратятся в отвратительные багрово-синие отметки. Впрочем, Кира волновалась не об этом.

Заметил или нет?

— Вставай к другим!

Кэлси закончил с веревкой и подтолкнул ее в спину. Она бы упала, но чудом удержала равновесие. Хоть ноги им не связали. Едва ли из милосердия. Видимо, их мучитель придерживался мнения, что гораздо удобнее, когда жертвы сами несут себя к алтарю.

Кэлси прочертил в воздухе череду знаков, и в комнате, вспыхнув, появился небольшой шар. Мерцая голубым светом, он быстро расширился до размеров двери и замер. Рука Кэлси легла на ручку.

— Проходите по одной, — обернувшись, скомандовал он и открыл дверь.

С другой стороны зияла чернота с пылающими в ней фиолетовыми нитями.

В этот раз Кира шагнула первой. Получив болезненный тычок в спину, она лишь с облегчением перевела дух: не заметил.

От складного пружинного ножа, влетевшего со стола во внутренний карман куртки по быстрому, почти незаметному движению ее пальцев, исходил металлический холод, ощутимый даже через плотную ткань подкладки куртки, но странным образом этот холод согревал ее сердце.

У нее только что появилась надежда. Рассеченный лоб, определенно, стоил того.