ГЛАВА 14
Вокруг шумел лес: стонали высокие деревья, раскачиваясь на ветру, в густых кронах прятались птицы, зеленая трава и трепещущие кустарники расцветали рыжими кляксами — лучами заходящего солнца. Наверху небо стремительно наливалось свинцовой тяжестью наступающей ночи. В этой гармонии выжженный дотла пятачок земли в небольшой низине смотрелся жутко и неестественно, так же, как и выложенный хворостом треугольник. В его середине хворост был сложен в какую-то замысловатую фигуру, в которой Кира, вздрогнув, узнала глаз со зрачком.
Из сверкающего проема двери вышли Айрис, Габби и Кэлси. Последний захлопнул дверь, и та исчезла, бесшумно растворившись в воздухе. Он обернулся, и Кира похолодела: на его плече висело ружье.
— Идите туда, — Кэлси указал рукой на треугольник и щелкнул затвором. — Иначе… Убить не убью, но выстрелить могу. Будет больно. Никто же не хочет лишней боли?
Габби что-то промычала, судя по выражению ее лица, слова были явно нецензурными. Кэлси ощерился и навел на ту ружье. Габби побледнела и послушно поковыляла к низине, стелящейся слева. Айрис с Кирой переглянулись, и молча последовали за ней.
Спотыкаясь о сухие ветки, Кира попыталась пошевелить пальцами. Путы держали крепко. На глаза выступили слезы. Ее затрясло от страха, но она лишь сжала зубы и попробовала снова. Указательный палец левой руки чуть согнулся, и она едва не закричала от радости. Торопливо прикусила губу: кляпа во рту не было, а выдать себя — значит, подписать смертный приговор всем им, всем троим. Хорошо, что Кэлси, поторопившись, связал ей руки спереди, а не сзади. Иначе все было бы потеряно.
Повинуясь злым окрикам, каждая из них заняла одну из вершин треугольника и взошла на импровизированный помост с торчащим из него обтесанным бревном. Кэлси поочередно привязал их к столбам и встал по центру странной фигуры. Кира дождалась, пока его внимание ослабнет, и снова чуть дернула указательным пальцем, поведя им из стороны в сторону. Раздался глухой щелчок раскрывшегося в кармане складного ножа, а затем — треск подкладки куртки.
Она замерла, уверенная, что Кэлси все услышал. Но тот как раз возвёл руки к небу и нараспев проговорил что-то длинное и абсолютно непонятное. Хворост вспыхнул и занялся огнем. Кира закричала. Габби и Айрис тоже, но их голоса заглушали кляпы.
Прошло мгновение, прежде чем Кира поняла: пламя не обжигает. Оно словно обтекает их фигуры, не трогая. До поры до времени.
Смех Кэлси вторил ее мыслям.
— Вы рано испугались. Огонь вам не страшен. Ваша боль будет иной…
Он снова вскинул руки. Под его громкий, тягучий шепот над их головами засиял прозрачный купол.
— Защитное заклинание, — рисуясь, как хвастливый подросток, бросил Кэлси. — Теперь ни один маг не сможет помешать мне. Я ведь знаю, что Вилфорд побежал к своему хозяину. Трусливая шавка… Теперь даже уловив колебания магии, они не смогут ничего сделать.
Паника, сотрясающая Киру, отступила. С ужасающей ясностью она поняла, что никто не поможет. Все только в ее руках.
Нож, вспоровший ткань внутреннего кармана куртки, провалился в порванный карман, как в яму, и никак не хотел выскользнуть из нее. Кира дергала указательным пальцем влево-вправо, пытаясь сделать прореху покрупнее, но это требовало времени. А его у нее не было.
Если только…
— Зачем ты это делаешь? — вдруг спросила она, открыто взглянув на Кэлси.
По лбу катился пот. Магия вытягивала последние силы. Лишь бы этого никто не понял…
— Кляп я и забыл тебе вставить, — философски заметил Кэлси, но не казалось, что его опечалило это наблюдение.
Он хочет поговорить, догадалась Кира. Наверное, слишком долго хранил в себе, притворялся, играл, и теперь хочет сорвать овации и насладиться своим триумфом.
— Так зачем? — уже смелее повторила она. Нож в кармане раскачивался все сильнее, дыра становилась все больше.
Кэлси задрал голову. Солнце медленно скрывалось за горизонтом.
— До захода еще есть время, — решил он и усмехнулся. — Знаешь, что было самое забавное? Выражение лица кузины, когда она поняла, что я не такой уж рохля, как ей думалось…
— Ты не ответил, — напомнила Кира, поражаясь собственной смелости. Она будто снова осталась запертой в темном чулане, но теперь сама заглядывала в углы, ища притаившихся там монстров.
— Я, как и ты, родился с таким слабым даром, что не представлял интереса для столичных магов. В школу меня не пригласили, — он вдруг вспомнил о чем-то и пристально посмотрел на нее. У Киры душа ушла в пятки. Заметил, как она шевелит пальцем? — Кстати, почему твой дар стал сильнее?
Она выдохнула с облегчением. Значит, не заметил.
— Я не знаю, — солгала Кира. — Возможно, дело в том, что я пришла из другого мира.
«Истинная пара вместе сильнее» — отозвались в ней слова Грэма так четко, будто тот произнес их ей над ухом. Что ж, видимо, Кэлси ничего не слышал об этом. И ей совсем не хочется просвещать его.
У нее есть дела поважнее.
Например, незаметно вытащить нож.
— Может быть, — легко согласился Кэлси. — С вами, чужаками, никогда не знаешь, чем все обернется. Я часто говорил об этом Элфи. Ума не приложу, зачем он приютил этого Вилфорда… Дурная кровь, это же сразу видно.
Кира подавила нервный смешок. Кажется, Кэлси не понял, как забавно звучат его рассуждения. Он бросался оскорблениями, но при этом сам был жестоким убийцей. Теперь у нее не осталось сомнений. Наверняка именно он отправил на тот свет ту несчастную девушку, десять лет назад. Спросить об этом, чтобы потянуть время, или лучше не стоит?
Вверх-вниз, влево-вправо. Нож в кармане раскачивался все сильнее. Его ручка протиснулась в прореху кармана уже наполовину.
— Элфи с ним так возился… — ревниво выплюнул Кэлси. — И вечно говорил мне, чтобы я брал с него пример. Посмотри, какой Грэм спокойный, какой сообразительный! Всегда готов защитить и прийти на помощь! — Он изменил голос, явно передразнивая старосту, и с раздражением сплюнул себе под ноги. Огонь зашипел и вскинулся, будто вместо слюны в него попал керосин. — Какое же наслаждение было доказать всем, что этот оборотень — гниль, которую следует растоптать!
Кира вздрогнула. Ненависть, плещущаяся в глазах Кэлси, была такой сильной, что становилось по-настоящему страшно. Настолько, что дар перестал ее слушаться. Нож замер, запутавшись в лохмотьях вспоротой подкладки кармана.
— Ты ведь его подставил, верно?
Он метнул на нее такой взгляд, что, если бы им можно было убивать, Кира бы уже лежала бездыханной. К счастью, Кэлси не обладал этим умением. Впрочем, возможно, и обладал, но она, Кира, нужна была пока ему живой.
Вдруг его губы тронула улыбка. Он зажмурился, как кот, щурящийся на солнце.
— Верно. Сделал это так тонко, что никто и не подумал на меня… — Он помрачнел. Смена настроения произошла пугающе быстро, и у Киры не осталось сомнений: перед ней психопат! Сейчас Кэлси, стоящий на кучке хвороста рядом с изображением человеческого глаза, действительно выглядел сумасшедшим. Ветер развевал его волосы, отблески пламени зловещими тенями играли на лице. — Роза до последнего не верила, что я убью ее.
Так вот как звали ту девушку… Кира сглотнула. Сейчас она имела все шансы оказаться на месте той, имя которой узнала только что. Интересно, станет ли Кэлси снова вырезать знаки на телах своих жертв? Несмотря на жар огня, спина покрылась ледяными мурашками.
— Ты убил ее, чтобы досадить Грэму?
— Я любил ее!!!
От его вопля с ближайших крон деревьев посыпались испуганные птицы. Кира в панике прикрыла глаза. Неужели она перегнула палку?
— Ты никогда не поймешь меня, грязная подстилка! Ты понятия не имеешь о любви!
— Расскажи, — попросила она, вновь сосредотачиваясь на едва слышном движении ножа в кармане.
Ей нужно совсем немного времени…
Он молчал так долго, что надежда в ней почти угасла. Это была самая длинная и невыносимо мучительная пауза в ее жизни!
Краем глаза она заметила, что Айрис внимательно наблюдает за ней, но оборачиваться не стала. Не до того. Сейчас она наконец завладела вниманием Кэлси. Малейшее движение может порвать ту тонкую ниточку, которая протянулась между ними.
— Роза была особенной девушкой. Такой красивой, что сердце замирало. Невинной, чистой… почти святой!
Кира не успела выдохнуть с облегчением. В глухом голосе Кэлси снова прорезались рычащие нотки.
— Но твой оборотень посмел прикоснуться к ней! Грязное животное! Она не принадлежала ему. Он не имел на нее никакого права!
— Я думала, они любили друг друга.
Кира знала, что не стоит этого говорить, но ничего лучше ей в голову не пришло. Она почти сразу пожалела о собственной смелости: раздался выстрел, и ее плечо вспыхнуло болью.
Она обессиленно повисла на веревках. Перед глазами заплясали цветные пятна.
— Роза, как и ты, ошиблась с выбором и понесла за это наказание, — спокойно проговорил Кэлси и медленно опустил дымящееся ружье.
Кира задышала тяжело, сипло, с хрипами. Пуля, вонзившаяся в плечо, отзывалась такой болью, что все мысли моментально вылетели из головы. Кроме одной — выжить. Кровь тонким ручейком стекала с ее руки и тягучими, алыми каплями падала на грубо обтесанные доски.
— Я ведь звал ее замуж… — продолжил между тем Кэлси, будто ничего не случилось, и вовсе не он мгновение назад выстрелил в нее. — Но она не воспринимала меня всерьез. Тогда я понял, что должен преподать ей урок.
Больной ублюдок, мрачно подумала Кира. Рот наполнился металлическим привкусом, тело била дрожь. Понадобилось собрать остатки сил, чтобы слегка пошевелить указательным пальцем. Это принесло такую боль, что она едва не заорала, чудом сдержавшись.
— Я нашел описание древнего ритуала. Мало кто осмеливается его провести, потому что Жнец требует от своих последователей отваги и решительности. Не каждый сможет на протяжении многих месяцев причинять себе боль. Меня же это не страшило! Правда, даже я чуть не свернул с этого пути, но мягкая улыбка Розы… Ее слова, что мы не сможем быть вместе, ведь она не любит меня… О, это помогло мне не остановиться!
Кира взглянула на него с ненавистью. Никому прежде она не желала смерти, даже своему отчиму, но теперь, смотря в сверкающие глаза Кэлси, понимала: она убьет его, и рука не дрогнет.
— Ты принес ее в жертву, чтобы усилить дар?
— Она меня вынудила, — к Кэлси вновь вернулось спокойствие. — Если бы ты знала, как я скучаю по ней… Не было ни одного дня, чтобы я не думал о ней! Я посадил на ее могиле цветы. Такие же красивые, как она…
Вряд ли ей от этого легче, зло подумала Кира, но промолчала. Второго выстрела она не вынесет.
— Тебе не понять, — бросил Кэлси. — Ты никогда не знала настоящей любви.
Он взглянул на небо. Солнце село.
Ее время вышло.
— Ты получил все, что хотел, — торопливо проговорила Кира, глотая окончания слов. — Зачем тебе снова проводить ритуал?
— Магия, — пожал плечами Кэлси. — В прошлый раз мне перепало слишком мало. Конечно, этого бы хватило, чтобы поступить в школу, но зачем? Я больше никому не позволю помыкать собой: ни Элфи, ни столичным магам, ни кому-либо еще. Сегодня я возьму в три раза больше, чем тогда, в первый раз. Жаль, что пришлось ждать так долго, но ночь Багровой Луны бывает нечасто…
— Тебя поймают.
Он рассмеялся.
— Едва ли. С такой силой я легко замету следы и убью тех, кто встанет на моем пути. Даже хозяин твоего оборотня не сможет мне помешать. — Его взгляд вдруг смягчился, стал мечтательным. — Наконец-то, все поймут, чего я стою на самом деле …
Кире было что сказать, но она промолчала. Спасительные разговоры здесь не помогут. Слишком поздно.
— Ладно, иномирянка, хватить болтать. Пора. — Он возвел руки, на его губах появилась хитрая ухмылка. — Кстати, смерть будет болезненной. Ты же уже это поняла?
— Тебе это доставляет удовольствие, верно? — хрипло спросила Кира.
Тот пожал плечами.
— Вы водили дружбу с Вилфордом — заслужили, — Кэлси чуть заколебался, но потом уверенно добавил: — Ну, кроме моей кузины. Но той он тоже нравился, так что все справедливо.
Она застыла. Справедливо?
Довольная улыбка Кэлси больше походила на звериный оскал. Он, подняв глаза к потемневшему небу, принялся нараспев произносить заклинание. Айрис и Габби в панике замычали и задергались у своих столбов, пытаясь освободиться.
Сейчас или никогда!
От раздавшегося удара слева Кира вздрогнула и чуть повернула голову. В прозрачный купол, царапая тот длинными звериными когтями, бился огромный медведь.
Грэм! Он все-таки нашел ее!
Облегчение, острая, чистая, ничем не замутненная радость затопили ее, заставив забыть о боли в плече и страхе, сдавившем горло, но длилось это недолго. Кэлси не стал ничего говорить (видимо, не мог, ведь ритуал уже начался). Он лишь снова усмехнулся — победно и жестко. Сердце упало. Кира поняла: Грэм не прорвется через магический купол.
Она поймала бешеный взгляд рычащего и скалящего зубы медведя. Зря он пришел. Только увидит ее смерть собственными глазами.
Словно услышав ее мысли, Грэм с еще большей силой заколотил лапами по куполу — бесполезно. Сила не могла помочь, когда дело касалось магии.
Кира прикрыла глаза. В этой истории не будет прекрасного принца, спасающего свою суженую. Нет, ей придется спасаться самой.
Она сжала зубы и снова попыталась пошевелить рукой. Боль, огненной лавой вскипевшая в легких и кипятком разлившаяся по коже, не имела никакого отношения к ране в плече.
Заклинание звучало все громче. Кира не могла разобрать ни слова, но она и не стремилась к этому. Все, чего она сейчас желала, глотнуть хоть немного воздуха и перестать сгорать заживо в пожирающем ее огне.
На коже лопались пузырящиеся ожоги. Боль была такая, что даже кричать не получалось.
Кира не знала, на этом она свете или уже на том. Чей-то взгляд раз за разом выдергивал ее из этого ада, пока в голове тихим ветром не прошелестела одна простая мысль: Грэм.
Она нужна ему.
У пыток, которым подверг их Кэлси, был один плюс: плечо больше не болело. Понятие боли стало таким расплывчатым, что она вдруг смогла перешагнуть через него. Прежняя рана показалась ей пустяковой царапиной. Больно пошевелить пальцами? Путы мешают?
Боже, какие глупости! Вынырнув из самой преисподней, она уже ничего не боялась.
Кира дернула ладонью, пошевелив сразу всеми пальцами. Треск ткани сменил свистящий звук вылетевшего из-под куртки раскрытого ножа.
Ночь прорезал мужской крик. Пожирающее ее пламя отступило. Кира, прежде чем погрузиться в блаженную темноту, успела заметить Кэлси с ножом, торчащим из горла. Его рука замерла на рукоятке, а широко распахнутые глаза смотрели с изумлением.
В ушах еще несколько мгновений звучал медвежий рев, но затем стих и он. Кира отключилась.