ГЛАВА 9

Полностью прогоревший камин в пляшущем свете керосиновой лампы выглядел мрачно. Кира перевела взгляд правее, на диван, и нерешительно куснула губу.

Грэм спал. Прищурившись, можно было рассмотреть, как вздымается его грудь под тонким одеялом.

Ну же, не трусь!

Она усилием воли заставила себя сделать шаг вперед и, склонившись над ним, легонько положила руку ему на оголенное плечо.

— Грэм, — тихонько позвала она.

Мгновение, и его глаза распахнулись, а Кира, охнув, оказалась прижата к его горячей груди.

— Ты… сама пришла? — его шепот опалил чувствительную кожу и заставил задрожать.

— Я просто…

Она уперлась раскрытой ладонью ему в грудь и отстранилась. Его взгляд изучал ее так жадно, что мурашки, скатившись с шеи, рассыпались по спине. В низу живота появилось сладкое томление.

Его кожа под ее ладонью оказалась на удивление гладкой и теплой. Пальцы задрожали от желания прикоснуться к нему: провести по плечам и ключицам, проследить дорожку волос, ведущих к завязкам на домашних штанах, в которых он спал.

Кира сглотнула. Мысли заметались, и ей не сразу удалось вспомнить, что она хотела сказать.

Грэм терпеливо ждал ее ответа. Он не касался ее, словно ждал от нее первого шага. Лишь его взгляд блуждал по ее лицу, словно лаская.

— Мне кажется, там кто-то есть, — наконец сумела выдавить она и мотнула головой в сторону входной двери. — За домом.

Грэм мгновенно подобрался, как хищник, готовящийся напасть. Голос его прозвучал уверенно и собранно:

— Ты уверена?

— Я не знаю… Но…

Грэм не дослушал. Он быстро поднялся с дивана, вытащил из-под подушки охотничий нож и, как был в одних штанах из какой-то мягкой ткани, так и выскользнул в ночи за порог — бесшумно, как кошка.

Кира куснула губу и медленно подошла к окну. Пальцы дрожали, когда она отодвинула занавеску в сторону.

Силуэт Грэма мелькал в темноте, сливаясь с ней. Сложив руки на груди, она ждала, лихорадочно постукивая себя ногтями по плечу. Иногда, задумавшись, морщилась — ногти уходили в кожу, причиняя боль.

Наконец, Грэм снова показался. Его внушительная фигура вынырнула из деревьев. Жемчужный свет звезд на сумрачном небе серебристой пыльцой ложился на его плечи, играя бликами на рельефных мышцах. У нее перехватило дыхание. Грэм действительно был красив.

Кира все еще думала об этом, когда он шагнул за невидимый барьер. Камень, висящий на его обнаженной груди, коротко мигнул голубым светом. Ему вторила такая же мгновенная, почти незаметная глазу вспышка островка камней по периметру дома.

— Никого, — Грэм переступил порог и притворил за собой все еще распахнутую дверь.

— Странно, — она замялась и старалась не выглядеть виноватой. — Мне казалось…

— Тебе что-нибудь снилось?

— Я не помню.

Взгляд Грэма смягчился. Теперь он смотрел на нее почти с сочувствием, в котором скользила задумчивость.

— Возможно, ты приняла сон за действительность. Не волнуйся, все в порядке. — Он прошел к дивану и устало опустился на него, прикрыв глаза. — Я смогу тебя защитить. Спи спокойно.

— Спасибо, — неловко поблагодарила Кира. — Прости, что потревожила. Я пойду.

Она скрылась в своей комнате. Уже ухнув на узкую постель, шикнула на стонущую совесть и, обняв подушку, слабо улыбнулась.

Что ж, у нее получилось! Теперь она почти уверена, что камень на груди Грэма действительно связан с защитным барьером дома. Этот талисман — ключ.

Все, что ей нужно, — выкрасть его.

Кира смежила веки. Падая в мягкие объятия сна, она мимолетно подумала, что Грэм напрасно считает ее слабой и беззащитной. Она может постоять за себя.

* * *

Тонкие стебельки высушенных трав щекотали внутреннюю сторону ладони. Среди свернутых темно-зеленых листочков, легко осыпающихся от любого прикосновения, желтели тугие головки крошечных цветков.

Айрис сказала, что это может защитить от нежелательной беременности. Кира поднесла к лицу пучок трав, бережно обвязанный какой-то оборванной тряпицей, и втянула носом воздух. Голова моментально закружилась. Аромат, дурманящий и густой, будто проник глубоко под кожу. Он лишь усилился, когда Кира заварила несколько листочков крутым кипятком. Она постояла немного и щедро досыпала в дымящуюся чашку россыпь листков вперемешку с желтыми цветками.

Кира посмотрела в окно. Кроны деревьев трепал ветер, и даже через стекло доносился его гул. Погода резко испортилась, и это было некстати.

Грэм ушел рано, на рассвете. В утренней дреме его шаги скрипучим эхом прокатились по половицам и быстро смолкли. Кира встала гораздо позже. До вечера, когда обычно возвращался Грэм, у нее было полно времени.

Взгляд снова метнулся к чашке. Вода в ней медленно приобретала желтовато-зеленоватый окрас. Кира глубоко вдохнула.

Если она хочет сбежать, придется пойти на это. Иначе не усыпить его бдительности да и к камню на цепочке по-другому не подобраться.

Сердце всполошено зашлось в груди. Кира взяла чашку в руки и сделала первый глоток. Горьковато, но пить можно.

Часть ее души сжималась в комок, представляя, ЧТО она собирается сделать. Это даже не обман, а просто подлость. Другая, более практичная часть ее, пожимала плечами и говорила, что выхода нет. И где-то глубоко внутри нарастал странный трепет, какое-то сладостное предчувствие, заставляющее нетерпеливо облизывать губы.

Кира медленно осушила чашку с травяным напитком и задумчиво взглянула на шкафчики с крупами. Кажется, вчера Грэму пришлось по душе, что она приготовила ужин. Пожалуй, ей несложно приготовить что-нибудь и сегодня.

Она заглянула в погреб, убедилась, что зайчатина еще осталась, и решила сварить кашу с мясом.

Разделывая сырое непослушное мясо на мелкие куски, Кира мельком подумала, что Грэм никогда не прятал от нее ножи. Интересно, он никогда не опасался, что она набросится на него? Конечно, учитывая его силу и мощную фигуру, идея с самого начала обречена на провал, но ведь отчаяние толкает людей на еще более глупые поступки.

Вспомнить хотя бы отчима… По спине пронесся холодок, и Кира поспешила переключиться на что-нибудь другое. Сейчас не время вспоминать детство. Лучше бы его и вовсе забыть.

Она забросила порезанное мясо в кипящий котел, добавила крупу и поискала глазами соль. Та стояла на дальней полке в открытом шкафчике, дотянуться до нее не получалось. Не понимая, что делает, Кира выставила вперед руку и отвернулась к булькающему котлу, чтобы помешать сбившуюся в ком крупу. Мгновение, и в ее ладони оказалась жестяная банка с солью. Кира, не задумываясь, бросила щепотку в варево, и уже отойдя от очага, вздрогнула.

Медленно, очень медленно она посмотрела на прижатую к груди банку с белеющими внутри кристалликами. Кира моргнула и перевела взгляд на открытый шкафчик.

Как такое возможно? Банка что, сама к ней в руки прыгнула?

Нет, такого не может быть.

Кира осторожно, даже с опаской поставила соль на полку и закрыла шкафчик. Она сходит с ума?

Лоб покрылся испариной, и она смахнула выступившие капельки пота рукавом водолазки.

Ладно, что если..?

В этом мире есть магия, возможно…

Кира не могла закончить ни одну из этих мыслей: страх и какой-то мистический трепет мешали рассуждать здраво. Она снова распахнула шкафчик. Банка была совершенно обычной, металлической, без каких-либо рисунков. Рука замерла в паре сантиметров от ее гладкого холодного бока. Ничего. Ни покалывания в коже, ни странных ощущений. Банка тоже не сдвинулась с места.

Она схватила банку и ухнула ее дном по обеденному столу. Соль белым песком рассыпалась по тонкой скатерти.

Следующий час Кира гипнотизировала взглядом противную железяку. Забравшись на стул с ногами, она хмурилась, кусала губы и пыталась сдвинуть ее с места. Лишь когда глаза заслезились от напряжения, а спину начало ломить от неудобной позы, Кира сдалась.

Наверное, ей все-таки показалось. Если подумать, шкафчик стоит не так уж далеко. Она могла дотянуться до него, но не заметить.

Взгляд с сомнением окинул расстояние, разделяющее очаг и шкафчик. Что ж, теоретически… Спохватившись, она торопливо сняла с огня котел с источающей божественный аромат кашей.

Есть не хотелось, но Кира все равно заставила себя пообедать. Ей всегда становилось совестно и немного страшно, если еде не отдавали должного сразу.

Вернувшись в комнату, она немного почитала, но строчки из книги ускользали, их смысл остался для нее загадкой. Все ее внимание по-прежнему было сосредоточено на том, что случилось на кухне. Смутное чувство зудящего беспокойства не оставляло ее.

Кира с тоской посмотрела в окно, а затем на настенные часы с маятником — полдень. До возвращения Грэма еще много времени.

Она встала с дивана, расчистила стол, убрав с него книги, керосиновую лампу, какие-то обрывки рыболовных снастей, связку толстых свечей и стопку газет. Последнее заинтересовало ее. Кира взяла в руки самую верхнюю газету. На первой полосе была размещена черно-белая, чуть выгоревшая на солнце фотография… автомобиля.

Пальцы в волнении сжали жесткую газетную бумагу. Неужели здесь все-таки не средневековье, как ей показалось? Грэм говорил, что в городе есть водопровод, правда только у магов.

Кира всмотрелась в фотографию. Автомобилем это можно было назвать с некоторой натяжкой. Слишком непривычно выглядела конструкция. Примерно такими были первые машины в ее мире. Что-то вроде двуколки с откидным кожаным верхом и крупными колесами с дисками, больше похожими на велосипедные. Впереди сияют круглые выпуклые фары, рядом с ними виднеется рычаг и массивный ящик, в котором, очевидно скрывался мотор.

Глаза скользнули ниже, на текст под фотографией.

«Мэтр Алланс, многоуважаемый магистр магии третьей ступени, дает оптимистичный прогноз по поводу внедрения автомобилей в повседневную жизнь. Он уверен, что скоро те заполонят улицы не только столицы, но и других городов. Новый, улучшенный мотор, работающий на магии…»

Кира моргнула и снова нашла нужную строчку. Нет, ей не показалось.

«Мотор, работающий на магии…»

Она тряхнула головой. Что ж, если в этом мире есть магия, логично, что и техника будет работать на ней. Но как же непривычно!

Взгляд все еще бежал по строчкам газетной публикации, в то время как мысли оказались далеко. Интересно, какая она — столица этой страны? Понравится ли ей там? Здесь, в глуши, Кира чувствовала себя оторванной от цивилизации, что нервировало, но в то же время давало возможность сосредоточиться на своих внутренних переживаниях. Сможет ли она выплыть в бешеном круговороте столичной жизни? Едва ли темп жизни будет сравним с тем, к которому она привыкла в современном мегаполисе, но все же…

Она пролистала газету до конца, затем потянулась к другим, но больше ничего интересного ей не попалось: светские сплетни, новости об урожаях, анонсы художественных выставок, рецензии неизвестных ей книг, обсуждение налогов и поздравление короля с юбилеем — ничего, что бы действительно заслуживало внимания. Разве что…

Кира впилась взглядом в строчку, показавшейся ей любопытной. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем она задумчиво отодвинула кипу газет на край стола и потянулась к уже разложенным справа краскам. Сначала ей пришла в голову мысль закончить портрет Грэма, пока солнечные лучи отражаются в створке распахнутого окна и падают на открытый альбом. На его медной пружине, держащей листы, солнце играло бликами. Света более чем достаточно, чтобы закончить работу. Но Кира решила повременить с этим. Ей не хотелось лишиться повода провести с Грэмом побольше времени.

В конце концов, это требуется для дела. Вот и все.

Она смутно уловила лукавство в своих мыслях и предпочла потянуться к банкам с красками. Цветов немного, но можно смешать.

В шкафчике на кухне нашлась керамическая тарелка, которую Кира решила использовать вместе привычной палитры. Все равно лучше, чем ничего.

Вновь усевшись за стол, она несколько минут рассеянно вглядывалась в пейзаж за окном, а затем схватилась за кисть. Она никогда прежде не писала природу, но, возможно, зря? В этих мощных кронах, раскачивающихся на ветру, определенно, что-то есть… Пожалуй, здесь можно работать широкими мазками.

Кира увлеклась. Погрузившись в мир фантазий, лишь слегка расшитый бисером реальности, она не заметила, как сгустились сумерки. Солнце уже скрылось за облака, оставляя после себя оранжевые росчерки на быстро темнеющем небе. Пришлось прищурить глаза, чтобы продолжить работу.

— Красиво, — раздалось над ухом.

Она вздрогнула, дернулась, задела лодыжкой ножку стула и полетела назад, не успев даже вскрикнуть.

Чья-то крепкая рука поймала спинку стула и предотвратила ее неизбежное падение. Кира, с зажатой в руке кистью, ошарашенно посмотрела на Грэма. Он стоял над ее головой и хмурился.

— Осторожнее.

— Черт, ты меня напугал! Я подумала, сердце сейчас выскочит!

— Извини, — он осторожно вернул стул на место. Вместе с ней, конечно. — Мне казалось, ты увидела меня в окне.

— Нет, — Кира мотнула головой. — Впрочем, неважно… — Она отложила кисть в сторону и вытерла испачканную в краске руку. — Ты голодный? Я могу тебя покормить.

По лицу Грэма проскользнула едва заметная улыбка. Даже не улыбка, лишь намек на нее, но взгляд его потеплел, из него исчезла привычная настороженность.

— Спасибо. Я сейчас.

Он шагнул к камину, быстрыми и уверенными движениями развел огонь, а затем взял с полки большую квадратную шкатулку из темного дерева. Сняв куртку, он вытряхнул содержимое ее карманов на диван. Мелькнуло что-то нежное, хрупкое, мягко мерцающее. Цветы?

Кира перестала собирать краски и, движимая любопытством, подошла поближе.

— Что это?

Кажется, Грэм не обрадовался ее вопросу. Поколебавшись, он сгреб стебли с продолговатыми, заостренными листьями и верхушками нежно-голубых соцветий и положил на дно шкатулки, обитое красным бархатом.

— Лунный цвет.

— Похоже на незабудки, — пробормотала она. По телу пробежала внезапная дрожь. — Зачем они тебе?

Грэм помолчал. Его рука, лежащая на крышке резной шкатулки, чуть качнулась, играя с замком.

— Лунный цвет — непростой цветок. Он обладает уникальной особенностью собирать разлитую в воздухе магию.

— О! — это все, что смогла сказать Кира, продолжая рассматривать шелковистые на взгляд цветы. Пальцы зудели от желания прикоснуться к ним.

Грэм захлопнул крышку. Лишь когда гипнотическое сияние исчезло, Кира подняла голову.

— Подожди… Так зачем они тебе?

— Этот лес полнится ими. Лунный цвет — лакомый кусочек для многих. Я охраняю их.

Кира проглотила рвущийся первым вопрос «от кого?» и задала более важный:

— Для кого охраняешь?

— Для хозяина этого леса — мага, вытащившего меня из темницы.

Повисла пауза. Грэм поставил шкатулку на каминную полку.

— Ты расскажешь об этом?

Он обернулся и вопросительно поднял бровь. Кире пришлось пояснить.

— Ну, о том, что делаешь… и почему.

Он провел рукой по волосам, убирая их от лица.

— Это поможет тебе лучше узнать меня? — полувопросительно уточнил он. — Как это принято в твоем мире.

— Думаю, да, — осторожно согласилась Кира.

— Тогда после ужина, — решил он и прошел на кухню.

Ели они снова в тишине. Разлив чай, Кира неуверенно предложила устроиться возле камина, и, к ее удивлению, Грэм не стал спорить.

На улице окончательно стемнело. В окно бил колючий злой ветер, доносился шум зеленых крон. Комната купалась в мягких отблесках огня, уютно потрескивающего дровами в камине. Им вторило неяркое сияние керосиновой лампы, оставленной на столе поверх стопки книг. Кира облюбовала угол дивана и подтянула коленки к груди. В ее руках источала крепкий травяной аромат большая пузатая кружка. Такая же кружка дымилась и в руках Грэма, но в его широких ладонях она казалась маленькой, даже игрушечной.

Кира подавила нервный смешок. Грэм действительно иногда походил на неуклюжего медведя. Например, сейчас, когда занял противоположный край дивана и отчаянно пытался на нем уместиться.

Она выждала еще немного и первой нарушила молчание.

— Расскажешь?

Грэм вздохнул, сделал большой глоток чая и неохотно заговорил:

— Ты уже знаешь, что меня осудили за убийство.

Кира кивнула, хотя смотрел он не на нее, а на языки пламени, облизывающие дрова за чугунной решеткой.

— Присяжные хотели вынести мне смертный приговор, — он как-то недобро усмехнулся. — Но доказательств моей вины было немного… Виселица, которую возвели в то утро, осталась пустовать. Мне дали тридцать два солнечных цикла темницы.

Тридцать два года!

Кира дрожащими руками поднесла кружку к губам и пригубила чай. Хорошо. Она должна это услышать.

— Наверное, они думали, что я столько не протяну, — равнодушно продолжил Грэм, все еще избегая ее взгляда. — В темнице редко кто умудряется обмануть смерть и прожить дольше десяти солнечных циклов. Слишком скудная кормёжка и слишком много тяжелой работы. Наша темница стояла рядом с медными рудниками. Каждый день мы спускались глубоко под землю, и не все возвращались обратно. Завалы случались часто, с ними ничего не пытались сделать. Людей ведь много, — Грэм говорил ровно, холодно, — и смотритель мог себе позволить пускать их в расход.

Кира с ужасом поняла, что под «ними» он подразумевает себя. Зубы стукнули о кружку, когда она решила сделать новый глоток.

— Наверное, и я бы долго не продержался, но мне повезло: смотритель любил развлечения. Он устраивал драки среди заключенных и принимал ставки на них от избалованной знати.

— Бои без правил? — плохо слушающимися губами спросила Кира.

Грэм слегка дернул плечами, словно не до конца понял смысл ее слов.

— Да, думаю так.

— А смотритель, — вновь поджала голос Кира, — это ведь начальник тюрьмы, верно? У него была безграничная власть над вами?

Он снова кивнул.

— Дрались до смерти. Проигравшего предавали земле, а победитель получал право пожить еще немного. — Грэм наконец посмотрел на нее. — До следующего поединка.

Кира судорожно сглотнула и поставила чашку на пол. Чай горчил, хотя, возможно, дело было не в напитке.

— Смотритель быстро заметил меня среди новеньких и выставил на арену. Я победил, — голос Грэма зазвучал глухо. — Потом еще раз и еще. Снова и снова…

Она опустила взгляд и стала разглядывать свои сложенные на коленях руки. В груди отчаянно засаднило, в висках — застучало. Она понимала, что таится за безразличными словами Грэма.

Господи, ведь ему было всего семнадцать!

— Я был сильный и хорошо дрался. Смотрителю это нравилось. Он часто поощрял меня: разрешал тренироваться, сытнее кормил, лечил, когда в том появлялась нужда… Я приносил ему деньги. На меня стали приходить смотреть, как на диковинку.

Кира впилась ногтями в тыльную сторону ладони. Ей хотелось что-то сказать, но она понятия не имела, что именно.

— Я провел так три солнечных цикла. Не помню, сколько раз приходилось подниматься на арену — часто. Я дрался с теми, кого едва знал. Сложнее было, когда выставляли кого-то, уже хорошо знакомого мне… Я старался убивать быстро.

Ее лицо словно онемело. Она не могла выдавить ни слова. Ужас смешался с сочувствием, брезгливостью и неверием, и в этом взрывоопасном коктейле чувств Кира потерялась. Мыслей было слишком много — все резкие, колкие, но ни одной осуждающей.

Она знала, каково это — выживать.

— Однажды я поднял бунт. Мы сбежали, нас было семеро. Нашли всех. Остальных убили, меня швырнули обратно в темницу. Держали отдельно от всех еще несколько солнечных циклов. Я думал, что сойду с ума… Я уже сбился со счета дней, когда ко мне в камеру пришел мэтр Гаррел — один из самых влиятельных магов королевского двора, но тогда я этого не знал. Он предложил сделку: я работаю на него, он помогает мне выйти на волю. Не знаю, что его заинтересовало — мое умение сражаться или то, что я оборотень. Возможно, все сразу. Я согласился.

— На что именно? — тихо спросила Кира.

Она бы не удивилась, если бы Грэм сказал, что расправляется с преступниками, но ответ был иной:

— Выполнять его поручения. Они бывают разными. Сейчас я присматриваю за этим лесом — его собственностью. Он искал кого-то, кто хорошо знает эти места.

— И как долго еще будешь это делать?

— Работать на мэтра Гаррела или охранять этот лес?

— И то, и другое.

— Достаточно долго.

Они помолчали. В частично прогоревший камин было бы неплохо добавить дров, но никто из них не сдвинулся с места.

— Теперь ты боишься меня еще сильнее? — выдавил из себя Грэм и наконец повернулся к ней лицом.

Смертельно белым лицом, в котором застыла такая мука, что ее душа, тоже истерзанная тяжелым прошлым, пусть и не таким ужасным, потянулась к нему.

Кира порывисто придвинулась и накрыла его ладонь своей.

— Нет, конечно, нет! — горячо заверила она. — Все в порядке.

Грэм посмотрел на нее, словно завороженный, и медленно поднял руку. Его указательный палец нежно дотронулся до ее лица и убрал прилипшую к губам прядку волос. Это простое прикосновение послало по ее телу жаркую волну. Поступая инстинктивно, она прикрыла глаза и уткнулась в его ладонь, как котенок.

Грэм резко выдохнул и бережно провел пальцами по ее щеке.

Оконное стекло тренькнуло от порыва ветра.

— Будет гроза, — негромко заметил Грэм.

— Жаль, — пробормотала Кира.

— Почему?

Она сделала глубокий вдох и, отстранившись, подняла на него смущенный взгляд.

— Я думала… Может быть… У тебя же бывают выходные?

Грэм терпеливо ждал, когда она наберется смелости.

— В общем, я бы хотела пригласить тебя на пикник! — выпалила Кира. — Я бы закончила твой портрет, мы бы посидели где-нибудь у реки… В моем мире пары часто так себя ведут.

Он замер. В его глазах промелькнули надежда, облегчение и затаенная радость. Совесть, временно поджавшая хвост, снова напомнила о себе. Сердце забилось тревожнее и быстрее.

— Если тебе хочется, обязательно так и сделаем, — пообещал Грэм и посмотрел в окно. — Но не завтра. Ночью будет дождь.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Кира кивнула и не стала расспрашивать. Камин прогорел окончательно, и, всматриваясь в чернеющие угли, она неловко заметила:

— Уже поздно. Я, наверное, лучше пойду спать.

— Спокойной ночи.

Рука Грэма вновь потянулась к ее щеке, и Кира, не ожидавшая этого, дернулась от его прикосновения. Он нахмурился.

— Я не возьму больше того, что ты отдашь мне добровольно. Я хочу, чтобы ты это знала.

Она легонько сжала его плечо.

— Я знаю. (3303c)

Уже лежа в постели и прислушиваясь к разбуянившейся стихии, Кира вновь и вновь возвращалась к рассказу Грэму. В душе поднималась буря, вторившая той, что разгулялась за окном. Пришлось стиснуть зубы и уткнуться лицом в подушку.

Нельзя сомневаться. Она обязана сбежать. Всем от этого станет только лучше.

Все, что ей понадобится для этого — узнать, как добраться до реки.