Глава 13

Мы с Лукой секунд десять стояли, как громом поражённые. А утренняя туманная дымка насмешливо ласкала останки халупы, греющиеся в первых лучах восходящего солнца.

— Может, морок? — почему-то тихо-тихо прошептал семинарист и принялся щупать нательный крест.

— Нет, не морок, — так же тихо сказал я, подошёл к руинам хаты и пнул ногой печку. От неё отвалился кусок побелки, а пальцы на ноге отозвались лёгкой болью. — Точно не морок.

— А что же это тогда, сударь? — шумно сглотнул Лука, тараща глаза. — Нет такой магии, коя смогла бы за четверть часа превратить избу в давнишние головешки. Им же минимум год.

— А когда сгорела та отшельница? По тому году? — уточнил я и скользнул в транс. Руины не изменились и никаких призраков тут не было.

— Ага, по тому году. Вы думаете, что это останки её избы? Так что же это получается? Она всамделишная ведьма, раз такое творить умеет? Мы же с ней вот только что разговаривали и ночь в её доме провели… — семинарист резко замолчал, словно на него снизошла какая-то ошеломляющая мысль, а затем коленки Луки подогнулись, а сам он сложил молитвенно руки и принялся жарко тараторить: — Отче наш, Иже еси на небесах! Избави нас от лукавого и от прислужников его. Ибо Твоё есть Царство и сила, и слава во веки веков…

Слова молитвы разлетались над поляной, скользя по блестящей от росы траве. А я крепко призадумался. Встреча с этой бабкой была точно не случайна. Но ради чего? Старуха не поведала мне хоть сколько-нибудь важной инфы, как и я не сказал ей ничего, что можно было бы считать интересным. Тогда почему произошла эта встреча?! И тут я смекнул… Узелок! Может, дело в нём?!

Моя рука судорожно метнулась в карман покрытого подпалинами сюртука и выудила из него узелок, данный бабкой на дорожку. Я торопливо развязал его и увидел среди кусочков вяленого мяса тот самый амулет, который глядел на меня с подоконника хаты.

— Что это за вещица? — лихорадочно выдохнул Лука, прервав молитву. — Кто тебе её дал?!

От волнения он аж перешёл на фамильярное «ты», хотя раньше себе такого не позволял.

— Ведьма, — честно ответил я, разглядывая ползущие по амулету славянские руны.

— Выбрось его! Немедленно выбрось! Дурной он! Люди иной раз подобные вещицы на языческих капищах находят, а те политы кровью не только животных. Наши предки были жестокими людьми, но то от незнания любви истинного Бога! Выбрось, Андрей, умоляю!

Вообще-то, семинарист дело говорит. Амулет надо выбросить. Уж больно сильно старуха навязывала его мне, а подобные игрища втёмную я просто ненавижу. Посему размахнулся и зашвырнул «подарок» бабки в кусты. И вяленое мясо туда же отправил.

— Фух-х-х! — облегчённо выдохнул Лука и вскочил с коленей. — Уходить нам отсюда надо, сударь. Проклятое это место. А ведьма та — пособница Сатаны. Только он может дать силу, коей она владеет. Ни один маг в Империи не может похвастаться такими фокусами. Она же будто наш мир меняет! Четверть часа назад тут изба стояла, а нынче — огарки, годовалой давности. Пойдёмте, Андрей, пойдёмте.

Кантов схватил меня за локоть и буквально потащил прочь. А я не особо-то и сопротивлялся. В моей голове шел усиленный мыслительный процесс и на всё остальное мне было плевать. Бабка явно причастна к моему появлению в этом мире. Сама ли она притащила меня сюда или стала проводником — хрен её знает. Однако она явно приложила свои морщинистые лапки к моей иммиграции в другой мир.

При этом Агафья Никитична, помимо пряжи, ещё и интриги мастерит. Вот на кой шут она подсунула мне этот амулет? И ведь, кажется, именно ради его передачи, она привела меня к своей хате. Чую, сам б я к ней не пришёл. Старуха либо лесными тропками управлять умеет, либо её полянка способна телепортироваться. В любом случае бабка крайне сильная магичка.

А дабы окончательно убедиться в том, что Агафья Никитична и погибшая в том году отшельница одно и то же морщинистое лицо, мне стоит поговорить с блудницей Прасковьей Карповной Ряхиной. Возможно, она и о пентаграмме с чёрным козлом что-то знает. Однако разговор с ней придётся отложить до лучших времён, поскольку сейчас я в Гать не ходок. Вдруг меня люди Петрова заметят? Нет, лучше не рисковать. Ведь никуда от меня Параска не денется.

Придя к этой мысли, я снова стал напрягать извилины, обдумывая ситуацию с Агафьей Никитичной. Однако так ничего путного и не надумал. У меня тупо не хватило информации для каких-то серьёзных выводов. Но кое-что всё-таки мне на ум пришло. И я решил поделиться этой мыслью со встревоженным семинаристом, который ломился через лес точно худосочный лось:

— Лука Анатольевич, а ведь травки этой странной старушки очень сильно помогли нам. Одни восстановили вашу подвёрнутую ногу, а другие, те, что были в травяном настое, кажется, вдохнули в нас силы. Я, например, совсем не чувствую усталости, хотя после вчерашних приключений уже должен был язык закинуть на плечо. Да и царапины со ссадинами совсем не донимают меня. И мой дар так быстро восстановился наверняка из-за травяного настоя. Выходит, что бабка добро нам сделала?

— Добро да не добро, — возразил тот и бросил на меня укоризненный взгляд, словно на неразумное дитя, которое не понимает, что незнакомый дядя не просто так зовёт его за гаражи есть мороженое. — Сударь, вы думаете, что Тьма сразу приглашает людей на кровавые жертвоприношения? Нет, она начинает действовать ласково и исподволь, завоёвывая ваше доверие. Тут поможет, там поможет. А потом вы оглянуться не успеете, а уже режете ножом христианского младенца во славу Сатаны, потому что привыкли к помощи его пособников и больше не мыслите свою жизнь без их подачек. Нам обязательно надо сходить в церковь и поститься несколько недель, дабы выгнать из тела всё, что мы впитали в логове этой ведьмы. А ещё надо сжечь одежду, что на нас надета. Но то мы не сейчас сделаем, а в Петрограде. А нынче нам надобно неустанно молиться. Вы хоть одну молитву знаете?

— Эм-м-м, — замычал я и через паузу нашёл выход: — Дык мне же память отшибло, видать, потому и не помню молитвы.

— Хм, — недовольно хмыкнул Лука и добавил: — Ладно, тогда хотя бы повторяйте за мной…

— Обождите, сударь. У меня вопрос есть… А вот ежели мы поведаем кому, что с нами произошло, то нас на смех поднимут?

— Поднимут, ещё как поднимут, — мрачно сказал семинарист. — Авось хоть знакомый епископ послушает меня. Попробую попасть к нему, да всё рассказать.

— Ясно-о, — протянул я, пытаясь понять, как на мне отразится то, что епископ услышит из уст семинариста. Однако Лука не дал мне возможности поразмыслить над этим. Он принялся обучать меня молитвам, не переставая месить ногами лесную почву. И, надо сказать, семинарист с большим жаром взялся за моё религиозное образование.

Лука умудрился вдолбить в мою голову аж две молитвы, пока мы шли к дороге. А уже на обочине оной я пожаловался, морща лоб:

— Хватит, сударь. У меня голова трещит. Ещё одна молитва — и точно лопнет. К тому же нам надо держать ухо востро. Вдруг Петров поставил своих людей на этой дороге?

— Хорошо, — нехотя согласился Лука и побрёл по обочине, приминая промокшими ботинками влажную траву. — Мы вышли значительно дальше поворота на Гать. До него ещё несколько вёрст.

— Поворот лучше по лесу обойти.

— Обойдём, — согласился Кантов, до сих пор выглядящий бодрячком, а ведь мы отмахали уже порядочное расстояние.

Нет, Агафью Никитичну надо точно найти, хотя бы ради её травки. Как-то по-наркомански звучит, но травка, и правда, чудесная. Исцеляет так, будто боженька в темечко поцеловал. Восстанавливает и тело, и дух, и магический дар. Да если такую траву в массы пустить, то она в этом мире произведёт революцию почище, чем пенициллин в моём.

Внезапно до моих ушей долетело какое-то приглушённое расстоянием чавканье. Я тотчас обернулся и разглядел среди туманной дымки силуэт лошади. Она катила за собой телегу с мешками, а на козлах восседал мужик в высокой шапке, похожей на папаху.

— Лука Анатольевич, а вот и транспорт, — проговорил я, шустро нацепил очки и отошёл от дороги, дабы животное не испугалось, зачуяв мою ауру смерти. — Авось довезёт нас крестьянин. Вы с ним поговорите, да лицо пожалобнее делайте.

— Стой, добрый человек! — поднял руку семинарист и вышел на середину дороги. — Не откажи в помощи двум заблудившимся христианам. Позволь нам забраться на твою телегу и на ней проделать часть пути. Совсем выбились мы из сил.

— Забирайтесь, судари, — разрешил тот, подозрительно глянув на меня. Особенно сильно его смутили мои затемнённые очки. Да, такие не каждый день даже в Петрограде увидишь.

— Благодарю, — кивнул Лука и осенил мужика крестным знамением.

После встречи с ведьмой Кантов будто с новой силой воспылал любовью к религии и богу. Он даже лошадь перекрестил и только потом залез в телегу. А я по широкой дуге обошёл нервно переступающее ногами животное и лишь затем присоединился к Луке.

— Но-о-о, пошла родимая! — крикнул незнакомец.

Лошадь снова пошлёпала по грязи, покатив за собой телегу. Но сейчас животное пугливо поглядывало на хозяина и порой издавало пронзительное короткое ржание.

— Глашка, чего это с тобой? — спросил у неё мужик. — Чего капризничаешь? Или колики брюшные донимают? Съела чего?

— И часто вам лошадь отвечает? — проронил я, уютно устроившись среди мешков с зерном.

— А вы, сударь, зря смеётесь. Иное животное понятливее человека будет. Говорить, конечно, не могет, но так способно глянуть, что враз становится ясно, что оно от тебя хочет.

— Да, что-то в этих словах есть, — признал я и даже немного усовестился.

— А вы, судари, стало быть, долго плутали? Одёжка у вас вся изгвазданная, да ещё и в подпалинах. Волосы, вон даже палёные видно, — проговорил крестьянин, оказавшийся не из робкого десятка. Разговаривает с дворянами и не тушуется.

— Долго плутали, долго. Ближе к прошлому вечеру заблудились. А подпалины от костра. Мы его развести пытались, да сами чуть не сгорели.

— Хм, — хмыкнул мужик, быстро подавил весёлую усмешку и шустро отвернулся. Однако я успел заметить выражение его глаз. В них читалось, что дворяне только зады могут протирать на шелковых простынях, а отведи их в крохотную рощу — так мигом сгинут.

Интересно, как бы он себя повёл, если бы узнал, что везёт мастера смерти? Но, конечно же, я не стал раскрываться. Промолчал. А потом спрятался среди мешков, когда телега стала подбираться к повороту на Гать. Лука тоже чуть ли не в дно вжался, хотя на дороге никого не было, но это не значило, что и среди кустов нет людей Петрова.

Однако телега без проблем миновала поворот и поскрипела колёсами дальше. А ещё через версту лошадь уже успокоилась, привыкнув к моей ауре. Крестьянина же снова потянуло на разговоры. Но на сей раз я предоставил семинаристу возможность вести диалог с мужиком, а сам положил голову на мешок и прикрыл глаза. Мерное покачивание телеги убаюкало мой разум, даже несмотря на то, что Лука стал жарко призывать крестьянина вести максимально праведный образ жизни.

К сожалению, вскоре мой чуткий сон прервали удивлённые ахи, отдалённое многоголосое карканье и хлопанье крыльев.

Я нехотя разлепил веки, приподнял голову и увидел, что телега медленно подъезжает к развилке двух дорог. Одна из них вела в обход, а другая шла прямиком через Чернолесье. И вот вторую перегородил грузовик с имперским двуглавым орлом. Но не он удивил моих ахающих спутников, а полчища ворон. Они с громким карканьем метались над обугленными деревьями, источающими чёрный дымок.

— Какого хрена? — прошептал я себе под нос, вытаращив глаза. Изумление настигло и меня.

— Поворачивай скотину! — грубо приказал крестьянину служивый в кителе. Он восседал на ступеньке грузовика и ловко сворачивал самокрутку из папиросной бумаги. — Дорога через Чернолесье закрыта! Поезжай в объезд!

— А чего стряслось-то, мил человек? — выдавил крестьянин, натянув вожжи.

— Не твоего ума дело! Поезжай отседова! — бросил служивый, уже начиная злиться. Следом он опасливо посмотрел на выглянувшего из кабины строгого вида мужчину в чёрном сюртуке и чёрной же фуражке с серебряным гербом.

— Уезжаю, уезжаю, — испуганно протараторил наш «водитель» и заставил занервничавшую лошадку свернуть на объездную дорогу.

— Странное что-то творится, да ещё и муторно на душе, — неожиданно прошептал Лука и расстегнул ворот рубахи.

— Хм, — задумчиво хмыкнул я и скользнул в транс. Успел как раз вовремя, чтобы заметить между деревьями Чернолесья армию призраков, которую практически тут же скрыл обычный лес.

Ого! А дело-то становится всё страннее и страннее. Призраки снова появились, да ещё их стало больше. Ежели такая орава наберёт силу, то они будут кошмарить всё Чернолесье. Благо существа смерти так и не могут преодолеть какой-то невидимый барьер, который, кажется, окружает Чернолесье. Они бились в него и отлетали обратно. А грузовик обосновался как раз в паре метров от барьера, словно служивые точно знали, где безопасно, а где нет.

— Чего деревья-то обугленные стоят? — задался вопросом крестьянин и тут же попытался дать на него ответ: — Мне вот что думается, судари. Молнии их побили. Тут ненастье в последние две-три недели чуть ли не каждый день бушует. Я частенько езжу в Петроград, посему и знаю. А вот чего здесь воронье разлеталось, и служивые делают, то мне неведомо.

— Да не просто служивые, а ещё и господин из третьего отделения. А это отделение ведает распутыванием магических происшествий, — протянул семинарист, явно намекая на того типа в фуражке.

Я хотел было сказать Луке, что по Чернолесью нынче летает столько призраков, сколько не бывает фантиков даже у дураков, но потом решил смолчать. Успеется, ежели что. Мне сейчас интереснее было понять, не связаны ли между собой вот эти все дела: толпы призраков, бьющие в деревья молнии и странная бабка Агафья Никитична, живущая неподалёку отсюда? А ведь ещё есть мой переход в этот мир и проститутка Глафира, которая говорила, будто что-то грядёт. Может, действительно что-то из этого набора и связано друг с другом? Да, может, и связано, но только как понять, когда у меня инфы с гулькин нос? Надо где-то ещё добыть информации. А начать, пожалуй, стоит с Луки и крестьянина.

— А какие вообще ходят слухи о Чернолесье? — проговорил я, соорудив из мешков подобие кресла.

— Разные, — первым ответил мне семинарист, сжимая рукой крест. — Один бредовее другого.

— Эт верно, сударь, — поддакнул крестьянин, печально поглядывая на дорогу. Она была ещё более разбитой, чем предыдущая. Конечно, телега ехала не по колёса в грязи, но всё равно с большими трудностями. Лошадке приходилось несладко. Она недовольно хрипела на фоне множества птичьих трелей, вылетающих из-за деревьев, которые нависли над дорогой и сплелись ветками, образовав подобие крыши.

— Так расскажите хотя бы парочку слухов. Всё равно делать нечего, а до Петрограда ещё несколько часов, — проговорил я, заняв свой «трон».

— Ну, слушайте, сударь, — проронил Лука и принялся рассказывать то, что народ успел насочинять о Чернолесье.

Я слушал его и мотал на ус. А вскоре понял, что все слухи объединяет то, что будто бы в этом лесу лежит множество мертвецов, но вот откуда они появились в Чернолесье, тут вариантов было множество: от стародавней битвы между князьями до массового жертвоприношения во славу Сатане.

Хм… ну, мертвецы точно имеются. В этом нет никаких сомнений. Призраки же по лесу летают, а все они не могут быть бродячими. Значит, в толще лесной почвы действительно разлагаются человеческие тела. Но вот откуда они взялись?