Глава 15

Кажется, Анатолия Юльевича укусила какая-то муха, отвечающая за щедрость. Он приобрёл мне не только костюм-тройку, сюртук, брюки и рубашку, но и лакированные штиблеты, котелок и прорезиненный плащ-макинтош. И за всё про всё дворянин отдал аж десять красных червонцев с изображением императрицы Ольги Второй. Да, была в истории этой Российской империи и такая правительница.

Однако сразу же мне не удалось переодеться в новые шмотки, поскольку верный своему решению Лука потащил нас с Анатолием Юльевичем в белокаменную церковь с золотистыми луковичками куполов. Он ведь ещё в лесу угрожал мне тем, что отведёт в церковь. Вот парень и сдержал слово. Мне пришлось не меньше часа шептать молитвы, бить поклоны и целовать образа. Однако выйдя из церкви, я ощутил какое-то непонятное облегчение, словно смыл с себя часть грехов. Лицо старшего Кантова тоже слегка разгладилось, а в мутном взгляде опытного алкоголика появились огоньки. Работает-таки терапия!

— А теперь можно и домой ехать, — проговорил семинарист с чувством выполненного долга. — Время уже к ужину подбирается. Смеркается.

Да, на улице, и правда, появились первые сумерки. А когда мы на извозчике добрались до особняка, они стали ещё гуще, к тому же дождь пошёл. Наше трио слушало его мелодию, пока ужинало постной пищей. Еда оказалась не особо вкусной, но из-за стола я вышел вполне сытым. Потом всё-таки надел новые шмотки и отправился к графу Чернову. Адрес мне назвал Анатолий Юльевич, и он же крепко обнял меня перед выходом, словно отправлял на великое дело.

Чернов жил в самом центре города, недалеко от площади Трёх императоров. Его тёмно-коричневый трёхэтажный готический особняк с острыми башенками и горгульями на карнизе смотрелся особенно мрачно в росчерках небесного электричества. Молнии частенько разрезали тёмное небо, извергающее потоки воды, а гром грохотал так, что отдавался зубной болью.

Благо я прихватил с собой зонтик, потому не промок пока шёл от остановившейся кареты к козырьку, нависшему над входной дверью особняка. В качестве звонка имелся приделанный к косяку бронзовый молоточек. Я несколько раз ударил им, оповещая о своём приходе. Но услышат ли этот звук, когда бушует такое ненастье? Оказалось, что услышали. Дверь отворилась буквально через пятнадцать секунд.

— Добрый вечер, сударь Андрей, — выхолощенным голосом проговорил чопорного вида старик в ливрее и с глубокими залысинами. — Его сиятельство вас уже ожидает в своём кабинете.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я и передал слуге зонтик и макинтош. Тот их определил в резной шкаф, а затем повёл меня к Чернову.

Особняк графа производил гнетущее впечатление красивого склепа. Домашним уютом тут и не пахло. Ни тебе цветочков на подоконниках, ни нагло развалившихся на креслах котов или на худой конец тонкомордых борзых. Ещё свет везде был приглушён, отчего повсюду царили сумерки. Только в кабинете графа во всю мощь горела хрустальная люстра. Её свет падал на полки с книгами, отражался от стеклянных глаз чучела ворона, растекался по ворсистому ковру и играл на блестящем, лысом черепе самого графа, восседающего за массивным рабочим столом, заваленным бумагами.

— Рад вас видеть, сударь. Присаживайтесь, — произнёс Чернов тихим шелестящим голосом и указал рукой на кресло, стоящее около стола. — Нам есть о чём поговорить.

— Моё почтение, ваше сиятельство, — усевшись в кресло, кисло сказал я, показывая, что ещё злюсь на него. — И ради чего вы проверяли меня там, на кладбище? Вряд ли же вы просто от скуки решили поразвлечься.

— Хм, то, что вы сразу переходите к делу, выдаёт в вас либо человека нетерпеливого, либо человека весьма делового. Так какой тип вам присущ? — откинулся на спинку кресла граф и посмотрел на меня глазами мастера смерти. Они у него были даже более светлыми, чем у меня. Так сразу и не скажешь, где заканчивается радужка и начинается белок. К тому же его зенки очень глубоко запали в череп, из-за чего они будто из тёмных нор выглядывали.

— Всего понемножку, сударь, но тратить время на словесные расшаркивания я не люблю.

— Замечательно. Тогда давайте перейдём к сути нашей встречи, — сказал маг и поправил кружевной рукав сорочки. Поверх неё красовался чёрный жилет, с выглядывающей из кармана серебряной цепочкой карманных часов. — И для начала задам вам всего один вопрос… Юноша, как вы видите своё магическое будущее? Магию смерти не преподают в университете.

— Постараюсь свести близкое знакомство с другими магами смерти, — ответил я и снял очки. — Думаю, они поделятся со мной своим опытом. А по первой мне вполне хватит книг, посвящённых магии.

— Ежели вы ещё не заметили, то перед вами сидит один из сильнейших и опытнейших магов смерти.

— Заметил, сударь. Но не желаю просить вас обучать меня, поскольку вы и сами хотите предложить мне нечто подобное.

— Верно, — без всяких эмоций выдал Чернов. — Однако я должен вам кое-что сообщить. За всю жизнь у меня было двадцать учеников и пятнадцать из них погибли. Последний скончался по тому году в Чернолесье. Любопытная тогда произошла история.

— Чернолесье? — встрепенулся я, непроизвольно выдав свой интерес.

— Да, Чернолесье. Вам что-то известно об этом месте? А-а, смекнул. Дорога из Гати в Петроград идёт как раз через это гиблое место. Вероятно, вы видели десятки призраков?

— Вообще-то, не только видел… — медленно произнёс я, подбирая слова. Кажется, сейчас вполне уместно поведать графу о разборках Петровых и Астафьевых. — Дело в том, что мне пришлось воспользоваться помощью этих призраков.

— Да вы что?

— Угу, — угукнул я и стал рассказывать Чернову о той заварушке около Чернолесья. Мой рассказ был щедро наполнен подробностями, касающимися непростых взаимоотношений Петровых и Астафьевых.

Граф молча выслушал меня, слегка прикрыв глаза, точно от усталости, а затем прошелестел:

— Вы сильно рисковали, используя свою кровь для передачи энергии. Был велик шанс того, что призраки выпьют вас до дна. Даже опытные мастера смерти лишь в экстренных ситуациях используют данный приём.

— Да я вообще слабо понимал, что делаю. Оно как-то по наитию вышло, ваше сиятельство, — честно сказал я, проведя рукой по отросшим светлым волосам.

— Кхам, — каркнул в кулак Чернов, поднялся из-за стола, сцепил руки за спиной и принялся в задумчивости расхаживать по ковру. Порой его освещал не только свет люстры, но и всполохи молний, бьющих за окном. Он так бродил с полминуты, а потом заговорил: — Давеча я посетил Чернолесье по приказу нового Императора и воочию увидел, что там происходит.

— Так что или кто, по вашему мнению, стал виной этого безобразия? — жадно поинтересовался я, вспомнив Агафью Никитичну. О ней граф из моих уст не слышал. Не настолько мы близки, дабы я рассказывал ему о возможной виновнице моего переноса в этот мир. Разглашение такой инфы может и аукнуться.

— Пойдёмте, юноша. Я кое-что вам покажу.

— Надеюсь, на сей раз вы обойдётесь без подвохов? — вздёрнул я бровь, подняв с кресла свой зад.

— Без подвохов, — заверил меня Чернов, взял трость и покинул кабинет. Он, не спеша, двинулся по полутёмному коридору и принялся рассказывать: — Мне доподлинно известно, что во времена зарождения магии Чернолесье служило местом массовых жертвоприношений. Их совершал тогдашний правитель, посему эти сведения и не пустили в народ. И даже многие дворяне не ведают об этом. Жертвами же, по большей части, служили простолюдины с магической силой, пусть даже и совсем крохотной. Оттого-то нынче и появилось столько призраков в тех местах. Вы ведь знаете, что призраком может стать лишь тот, кто при жизни имел хотя бы капельку магической силы?

— Ага, — кивнул я и вошёл следом за графом в лифт, похожий на клетку. — А на кой шут тот правитель совершал жертвоприношения? Чего он хотел добиться?

— Бессмертия. И, как вы понимаете, он своего не добился, однако его действия создали Чернолесье. Сперва же это был обычный лес. А теперь это гнездо призраков, кои становятся всё агрессивнее и агрессивнее.

— Есть такое дело, сударь. Мне ещё в Гати на глаза попалась одна весьма злая призрачная распутница, — вспомнил я Глафиру и вкратце поведал о ней Чернову, запустившему лифт. Тот с тихим скрежетом отвёз нас на первый этаж.

— Хм, вы так легко разговаривали с призраком? Да ещё он предупредил вас, сказав, что грядёт нечто страшное? — вроде бы впервые на моей памяти удивился граф. Кажется, у него округлились глаза. Или это мне показалось? В этом тусклом свете чего только не примерещится.

— А что тут такого, ваше сиятельство? — пожал я плечами.

— Со мной призраки не спешат разговаривать.

— Может, просто у меня более дружелюбный характер? — усмехнулся я, пригнул голову и прошмыгнул через арочный дверной проём. Он вёл на лестницу, чьи каменные ступени убегали вниз. — Мы идём в подвал?

— Верно.

Надеюсь, граф не хочет показать мне свой костяной трон или гроб, в котором ночует? Уж в больно подходящее для таких вещей место он меня ведёт.

Эхо от наших шагов отражалось от стен из серых, плохо обработанных блоков, а на потолке среди паутины тускло светились редкие лампы. Воздух же оказался влажным и спёртым. А вскоре он начал дрожать из-за непрерывного гула.

— Что это? — напрягся я.

— Трансформаторы. Знаете, что это такое?

— Знаю. И зачем вам столько энергии? Вы проводите в подвале какие-то опыты? Из-за них-то и погибли ваши ученики?

— В основном мои ученики умерли из-за того, что я их брал на охоту. Не тащил на поводке, а давал выбор. Каждый из них пошёл со мной добровольно.

— Что это за охота такая, ваше сиятельство? Вряд ли же на фазанов или белок.

— Предыдущий Император поручал мне уничтожение самых сильных существ смерти. А я не привык утирать сопли ученикам. Моя миссия лишь направлять их, давать знания и практику, — проговорил маг, размеренно ступая по арочному коридору. — Я никогда не держал учеников в тепличных условиях. Всегда позволял им набивать собственные шишки. Они, знаете ли, весьма полезны. Маг потом начинает думать наперёд и прекращает совершать необдуманные поступки. Замечательное качество, вы не находите?

Я не ответил, а молча вышел из коридора и оказался в небольшом помещении. Тут гул ощущался заметно сильнее, по полу и потолку змеились толстые кабели, а несколько ламп тревожно моргали. Помещение было пустым, ежели не считать железной двери с клёпками и толстым пыльным стеклом. Граф постучал в стекло набалдашником трости. И металлические дверные петли практически тут же натужно заскрежетали, заставив меня поморщиться. Омерзительный звук!

— Ваше сиятельство! — радостно прохрипел возникший на пороге плешивый мужчина с усами щёточкой и рябыми щеками. На нём был кожаный передник, краги и чёрные круглые очки на резинке.

— Трудишься, Захар? — произнёс граф и вошёл в комнату с железными шкафами, парой столов, конторкой и грудой непонятных мне приборов.

— Тружусь, — отозвался незнакомец всё тем же приподнятым голосом. — Труд облагораживает человека.

— Тогда крестьяне самые благородные люди, — пробурчал я и тоже проник в помещение, содрогающееся от гула. Наверняка где-то за стеной и расположились трансформаторы.

— Знакомься, Захар, этот юноша — мой новый ученик. Андреем его зовут.

— Э-э-э, я ещё не согласился стать вашим учеником, сударь!

— Вы уже согласились, молодой человек, но, возможно, ещё сами не понимаете этого, — изобразил усмешку лысый маг и стал перечислять, загибая длинные, тонкие пальцы: — А дабы вы меньше отрицали очевидное, вот вам перечень того, что вы получите от меня: знания, практика, дворянский патент, влияние и даже деньги. Но в дрязги Петровых и Астафьевых я встревать не буду, хотя, признаю, вы очень красочно описали их кровавую вражду. Когда вы рассказывали о бедолаге Лаврентии у меня на секунду, кажется, даже сердце сжалось, однако оно могло сбиться со своего ритма и в силу моего преклонного возраста.

— Да какой преклонный возраст? Вы ещё хоть куда, ваше сиятельство! — льстиво протарахтел Захар и отправил очки на морщинистый лоб. Его глаза оказались бледно-голубыми и водянистыми. А левый изрядно косил.

— Вы, случаем, не дьявол? — мрачно проронил я, отметив невероятную прозорливость графа.

— Нет, что вы… я гораздо умнее и опаснее.

— И что вы хотите от меня взамен?

— Полную преданность — и всё. Даже вашу бессмертную душу не стребую.

— Гы-гы, — заржал Захар, показывая, что оценил шутку хозяина.

— Мне надо подумать.

— Думайте, — разрешил граф Чернов и бросил всё ещё хихикающему слуге: — Будь так добр, растормоши Архипа Поликарповича.

Захар мигом перестал смеяться, кивнул и подскочил к одному из шести рубильников, торчащих из стены. Я сразу обратил внимание на то, что количество рубильников соответствовало количеству железных дверей, имеющихся в этом помещении, ну, ежели не брать в расчёт входную.

Граф собственноручно открыл крайнюю дверь и бросил мне:

— Прошу внутрь.

— Только после вас, сударь, — сказал я, стараясь скрыть возникшую лёгкую нервозность. Вдруг он пустит меня внутрь, захлопнет дверь и учинит какой-нибудь опыт?

— Вы мне до конца не доверяете. И это правильно, — смекнул что к чему маг и первым вошёл в помещение. Внутри обнаружилась цилиндрическая двухметровая клетка со скелетом. Пожелтевшие кости лежали на толстом металлическом полу, в который проникали кабели, выползающие из стены.

— Захар! — скомандовал Чернов, после чего до меня долетел щелчок опущенного рубильника. Гул сразу же стал нарастать, а по прутьям клетки забегали сполохи электричества. У меня на руках встали дыбом волосы, а в груди появился лёгкий страх. Электричество детям не игрушка, а уж тем более косоглазым подхалимам. А вдруг он где-то напортачил? Но пока вроде бы всё шло по плану. Клетка сияла всё ярче и ярче, а затем в центре неё, над скелетом, стал наливаться «реальностью» призрак сгорбленного старика.

— Архип Поликарпович, — указал на него рукой граф и следом буквально потребовал: — Ваши выводы, сударь Андрей.

— Эм-м-м… судя по всему, мощное электрическое поле способно вызвать призрака. И, возможно, оно же не даёт ему выбраться из клетки.

— Верно, верно, — покивал Чернов и покосился на Архипа Поликарповича, мечущегося между сияющих прутьев. — А теперь вспомните Чернолесье, юноша.

— Молнии! Вот что пробудило призраков!

— Вы какой-то подозрительно сообразительный молодой человек, — сощурил глаза дворянин.

— Да, я такой. А ещё подозрительно красивый. Но сейчас это не важно, сударь. Выходит, что призраки в Чернолесье — это природный феномен? Так сказать, звёзды сошлись, — произнёс я с неким разочарованием.

— Не уверен, — ответил маг. — Остаётся слишком много неясных деталей. Почему молнии бьют в Чернолесье? Почему именно сейчас, а не годом ранее или веком? И откуда взялся барьер, не дающий призракам покинуть Чернолесье? И отчего призраки становятся агрессивнее? Мои опыты утверждают, что электричество не способно повлиять на этот параметр существ смерти. Архип Поликарпович и подобные ему всегда ведут себя одинаково, даже когда Захар подаёт на клетку максимальное напряжение.

— Что? — долетел до меня голос слуги. — Максимальное напряжение? Сейчас сделаю, ваше сиятельство.

— Он у вас ещё и глуховат, — заметил я и саркастично добавил: — Чую, с такими помощниками вас ждёт грандиозный успех.

— Зато он предан мне до мозга костей, — заявил граф и открыл дверь. — Захар, не надо…

Дворянин осёкся на полуслове, когда от клетки начали лететь злые искры, а гул стал каким-то прерывистым и лихорадочным.

— Так и думал, что ваш косой что-то да накосорезит! — выпалил я, ощутив вибрацию пола.

— Это не я! — испуганно заорал Захар, разевая рот в свете бешено моргающих лампочек.

— А откуда здесь это существо? — безэмоционально выдал впавший в транс граф, глядя мне за спину на клетку, сверкающую почище ста новогодних ёлок.