Глава 22

Семинарист выжимал из автомобиля всё, что мог. Тот гудел мотором, подпрыгивал на кочках, но всё равно преследователи постепенно нагоняли нас. Жёлтый свет их фар становился всё ближе и ближе. Мы уже выбрались из города и неслись по дороге, ведущей к Чернолесью. Но буквально ещё несколько минут и нас догонят.

— Андрей… Андрей, что нам делать? — лихорадочно протараторил Лука, глянув на меня в зеркало заднего вида. — Дать бой? Пролить ещё больше крови? Вы и так убили охранников, собак, а Всеволод поджёг дом.

— Сударь, успокойтесь, — холодно сказал я, судорожно соображая, как лучше всего выйти из ситуации. — Вы видели этих собак? Им загрызть вас, как два когтя об асфальт. А что касается крови… тут вы правы. Чем её больше — тем меньше шансов всё разрешить миром. Дом-то Петров потушит, охранников новых наймёт и купит собак, а вот ежели пострадает ещё кто-то из его родных… Нет, нам лучше не вступать в бой с преследующими нас людьми.

— Что же нам делать?!

— Вот как мы поступим. Вы свернёте вон на ту дорогу, выпустите меня с Василисой из автомобиля, а сами продолжите удирать от погони. А когда они вас нагонят — не сопротивляйтесь. Сдайтесь им. Я вас всех потом обменяю на Василису.

— Так тому и быть, — решительно проронил семинарист и вывернул руль.

Автомобиль боком заскользил по грязи, вошёл в поворот и остановился под прикрытием леса, скрывшим от нас преследователей.

— Удачи, Лука Анатольевич, — протараторил я, выбрался из машины и закинул на плечо безвольное девичье тело. Её зад уютно устроился возле моей щеки, а ноги я обхватил рукой, прижимая к своему торсу.

— Пусть Отец Наш Небесный не оставит вас! — выпалил семинарист и погнал автомобиль по узкой лесной дороге.

А я вместе со своим ценным постанывающим грузом ринулся во тьму, шевелящуюся среди деревьев. И только стоило мне скрыться во мраке, как мимо пронеслись аж пять автомобилей преследователей. Охренеть! Сколько же в них народа?! Я бы точно не справился со всеми! Последняя мысль убедила меня в правильности моего поступка. Но что дальше? А дальше пешком до Чернолесья и непременно через лес, поскольку на дорогу выходить нельзя, ведь люди Петрова в первую очередь будут прочёсывать именно дорогу. А уже около Чернолесья я угоню машину у служивых. Во все тяжкие, так сказать. А может, и отыщу Чернова, он ведь обещался устроить там полевой лагерь и наблюдать за Чернолесьем.

Пока же я поправил тело Василисы, наконец-то снял опостылевший глубокий капюшон и двинулся по грязи. Она жирно зачавкала под моими ногами, пытаясь стянуть ботинки. И в унисон ей на лёгком ветерке покачивались еловые лапы. Попутно в нос проникал насыщенный запах шишек, хвои и смолы. А яркая серебристая луна с чистого неба освещала блестящую от влаги лесную почву, покрытую опавшими иголками. Такой умиротворяющий пейзаж начал выгонять из меня напряжение последних часов. Мышцы постепенно расслаблялись, дыхание выравнивалось, а мысли приходили в норму. Конструктивно соображать сразу же стало легче. И я занялся тем, что принялся продумывать различные варианты развития событий: от самого хорошего до самого плохого. Последний вариант лично мне грозил тюрьмой, однако была у меня уверенность в том, что Чернов не допустит моего ареста. Он отведёт от меня руку правосудия. Но чем придётся за это заплатить?

Внезапно на моём плече дёрнулась Василиса и схватилась за ветку. Я от неожиданности не смог удержать равновесие и упал вместе с девушкой в грязь, где эта дура мигом вцепилась пальцами в моё горло и стала изо всех сил душить. Её глаза яростно заполыхали, полные губки искривились, а изо рта полетели хрипы и капли слюны.

— Убью! Гад! Мерзавец, — заверещала она, когда я довольно легко отцепил её руки от своей шеи и подмял девицу под себя.

— Предлагаю поговорить спокойно, без истерик, — просипел я, прижав её лапки к земле.

— В Аду ты будешь разговаривать, когда тебя убьёт мой папенька! — зло выпалила она и попыталась укусить меня за губу, но я вовремя отпрянул, и её зубки лишь бессильно клацнули возле моего лица.

— Сударыня, возьмите себя в руки. Вам придётся поговорить со мной. И чем скорее мы это сделаем, тем лучше.

— Убийца! Немедленно слезь с меня, проходимец!

— Слезу, ежели пообещаете не убегать и не вредить мне.

Петрова пронзила мой лоб ненавидящим взглядом, пару раз дёрнулась, пытаясь скинуть моё тело, а затем нехотя прошипела:

— Обещаю.

— Вот и отлично, — дружелюбно сказал я и принял вертикальное положение.

Девица резко вскочила с земли, как в одно место ужаленная, но потом её повело в сторону, точно сильно надравшегося алкаша. Она упала на четвереньки, выгнулась как кошка и оставила на лесной подстилке свой ужин.

— У вас сотрясение мозга, так что тошнота и головокружение — это нормально в таком состоянии, — спокойно произнёс я, присев на корточки.

— Не смотрите на меня, — пробурчала она, поспешно вытерла рот ладонью и встала на колени.

Тонкая ткань грязной ночной рубашки облепила её крепенькую грудь с затвердевшими от холодка сосками, привлекая моё внимание.

Девица перехватила мой взгляд, густо покраснела, резко скрестила руки на груди и выдохнула:

— Прекратите так глядеть на меня!

— Накиньте, — с ухмылкой проговорил я, снял плащ и передал его дворянке. — Мне придётся понести вас, поскольку сами вы вряд ли сможете нормально идти.

— Не прикасайтесь ко мне! — яростно выпалила Василиса, поспешно надев плащ. — Вы уже, небось, натрогались, когда несли меня! Охальник! Вор! Вы подло украли меня, а до этого хотели застрелить!

— Если бы хотел застрелить, то застрелил бы, — колко выдал я и снял ботинки. Кажись, девица скорее умрёт, чем позволит мне нести её. — Обуйте, а то босиком вы точно далеко не уйдёте. И не надо презрительно корчить физиономию. Лучше головой подумайте. Вы не пробовали так делать? Очень, знаете ли, помогает принимать разумные решения. А нынче разумное решение — это взять обувь и надеть её.

— Давайте сюда ваши обноски. Но я их надену лишь потому, что хочу оставить вас без обуви. Авось какая-нибудь ядовитая змея укусит вас за ногу, и вы умрёте в страшных мучениях, а я буду смотреть на вас и хохотать, пока из вашего рта идёт пена.

— А у вас богатая фантазия. Но единственная ядовитая змея в этих лесах — это вы, сударыня. У вас, по-моему, даже язык раздвоенный.

— Ничего он не раздвоенный! — возмущённо выдала девица и показала мне розовый язычок.

— Да, не раздвоен. Но, возможно, у вас змеиная кожа на груди? — насмешливо сказал я, приподняв бровь.

Руки девушки метнулись к бортам плаща, но уже через миг она фыркнула и заявила, вздёрнув подбородок:

— Я не деревенская дурочка, дабы поддаваться на ваши гнусные провокации!

— Ну, раз вы не дурочка, то слушайте меня внимательно, — серьёзно проговорил я, метнув на неё фирменный взгляд мастера смерти. Девушка поёжилась, но голову не опустила. Лишь упрямо сощурила прекрасные глазки, блестящие от злости, словно искры трансформатора. — Я доставлю вас в Петроград, а затем обменяю на Акулину Астафьеву и Анатолия Кантова. И на этом поставлю точку в войне двух семей. Никто больше не погибнет. И если ваш отец — разумный человек, то он пойдёт мне навстречу, иначе клянусь, я сотру с лица земли весь ваш род, подниму из могил уже умерших Петровых и их тоже уничтожу. Вам ясно?

— Ясно, — сглотнула побледневшая дворянка и всё-таки отвела взор.

— А раз ясно, то не делайте глупостей. Даже не пытайтесь подловить меня и атаковать магией. Вы и со сломанными руками будете ценной пленницей, — максимально угрожающе произнёс я и выпрямился в полный рост.

— Вы монстр, — прошептала она и тоже встала на ноги.

— Иногда для мира как раз нужен монстр, а не герой, — пробурчал я, повернулся к ней спиной и неторопливо пошёл по лесу. И судя по чавкающим звукам, девица послушно посеменила за мной, а брошенный через плечо взгляд окончательно убедил меня в этом. Василиса, чуть прихрамывая, шла по грязи и задумчиво хмурила лобик, словно гоняла в голове десятки умных мыслей.

Мы около четверти часа прошли в молчании, а затем девушка вполне мирно заговорила:

— Сударь, меня, ежели честно, поражает ваша преданность Астафьевым. Почему вы так защищаете их?

— Они спасли меня, дали кров и стол, — хмуро проронил я, выйдя на небольшую полянку с поваленным деревом, облепленным мхом. И куда дальше идти? По-моему, вон туда, где лес стал редеть.

— Благородный поступок, признаю. Но разве стоит это того, чтобы рисковать своей жизнью и свободой? Да и бескорыстен ли их поступок? Вы не думали, что они помогли вам лишь из-за вашей выдающейся магической силы? Может, Астафьевы хотели сделать вас своим должником?

— Кто меня хотел сделать своим должником? Всеволод? Лаврентий? Или почивший стараниями вашего отца Иван Макарович? — скептически усмехнулся я. — Да они все втроём такие же бесхитростные, как вон та сосна. Даже вы на их фоне выглядите сущим воплощением хитрости. Думаете, я не понимаю куда вы клоните? Лучше оставьте эти разговоры. Они ни к чему не приведут.

— Хм, — фыркнула девчонка, покачнулась и прислонилась к дереву. — Ой, что-то опять голова закружилась.

— Отдохните немного, — сжалился я, присел на корточки и смахнул пот, выступивший на лбу. Да-а, путь в ночи по грязи оказался сложнее, чем мне думалось. Мои ноги уже порядком налились свинцом, отупляющая усталость придавила плечи к земле, а жажда всё сильнее мучила организм.

— Благодарю, — желчно сказала Василиса, хмуро посмотрела на меня сверху вниз и внезапно спросила: — А вы правда не помните своё прошлое?

— Правда.

— Интересно, была ли у вас суженая?

— Может, и была. А может, я её бросил или она меня.

— Скорее она расторгла ваш союз, поскольку вы не очень-то и симпатичный, дабы позволять себе отвергать девушек, — уколола меня Петрова и расплылась в довольной улыбке, заиграв милыми ямочками на щеках.

— А мне искренне жаль того бедолагу, который женится на вас. Как пить дать, он уже через год совместной жизни с вами пустит себе пулю в лоб. И его даже не похоронят за оградой кладбища, поскольку это и не самоубийство вовсе, а единственный выход.

— Вы не правы! У меня будет самый лучший муж! И мы проживём долгую и счастливую жизнь! — негодующе отбарабанила девица, пронзила меня огненным взглядом и, подгоняемая злостью, быстро похромала по лесу.

Мне пришлось догонять её. И хоть она отдалилась от меня всего на несколько метров, однако прежде чем я поравнялся с ней, луну и звёзды успела закрыть громадная туча со рваными краями. Лес тотчас же залила густая чернота, окружившая нашу парочку плотным коконом.

Девица резко остановилась и желчно буркнула:

— Я могу создать энергоструктуру, ежели вы позволите, господин пленитель.

— Позволяю.

Петрова хмыкнула, а затем стала дышать глубоко и ровно. Однако на сей раз в транс она входила дольше, чем на лестнице. С чего бы это? Впрочем, и сейчас девушка довольно быстро окунулась в магическое состояние и создала на ладошке небольшой голубой шарик. Он сильно уступал в размерах той энергоструктуре, которую соорудил старший Кантов, когда мы вчетвером шли по лесу, но этот шарик тоже освещал пространство, пусть и не так хорошо. И вот в его-то голубом свете мы и двинулись по лесу, а тот начал редеть ещё больше. Деревья росли всё дальше и дальше друг от друга, а потом среди них появилась туманная дымка. Сперва она пугливо стелилась по земле, а затем поднялась выше человеческого роста, сгустилась и проглотила деревья. Даже наши чавкающие шаги стали звучать глуше, а в тумане наоборот — появилось отчётливое щёлканье.

Василиса инстинктивно прижалась ко мне упругим бедром и прошептала:

— Будто мертвецы зубами стучат, страстно желая сожрать ещё тёплое, пульсирующее сердце.

— Повторюсь, у вас потрясающая фантазия, — тихо произнёс я, чувствуя, как по спине бегут колючие мурашки.

Ух, как мне не нравится этот туман! Он напоминает тот, что клубился в ту ночь, когда я перенёсся в этот мир. С другой стороны, все туманы похожи. Почему этот обязательно должен иметь какое-то колдовское происхождение?

— Сударь, мне холодно и страшно, — вдруг пожаловалась Петрова, превратившаяся из стервы в обычную перепуганную девчонку семнадцати лет от роду.

— Я не дам вас в обиду. Вы мне ещё нужны. И желательно согретой, без насморка, так что давайте попробуем разжечь костёр. Знаю я пару спос… — договорить я не сумел, поскольку мои челюсти заклинило от изумления, вызванного тем, что наш дуэт едва не врезался в чёрное обугленное дерево. Оно тянуло к небу безжизненные ветки, а подле его виднеющихся из земли корней смердели разлагающиеся тушки ворон.

— Чернолесье! — ахнула девушка и метнула испуганный взгляд на потухшую энергоструктуру.

— Как мы так быстро до него добрались? — удивлённо протянул я и шумно сглотнул вязкую слюну.

— Что это?! — воскликнула девушка, глядя в туман позади нас. А тот, мать вашу, шевелился, распадаясь на сотни призраков, испускающих потустороннее сияние.

— Бежим! — заорал я, схватил Василису за руку и ломанулся прочь от существ смерти.

Такое количество тварей даже Чернов не одолеет, что уж говорить обо мне! Даже если я сумею развеять и подчинить три-четыре десятка, то остальные растерзают и меня, и охваченную ужасом девчонку. Призраки были настроены серьёзно. Они понеслись за нами злобно завывая, скаля зубы и будто хвастаясь отросшими когтями. И у них явно хватит сил убить нас, раз они проявились в реальном мире.

Дыхание смерти опалило мою душу мертвенным холодом, а сердце заколотилось в груди, словно безумное. Оно будто вознамерилось сломать темницу из рёбер и умчаться куда глаза глядят. И примеру сердца последовали лёгкие. Только эти решили свалить через рот. Они шумно раздувались и сдувались уже где-то в моём горле, вторя барабанящему в ушах пульсу.

Благо, что хоть порабощённая страхом Василиса мчалась так, словно всю жизнь занималась лёгкой атлетикой. Ей уже не докучала ни царапина на ноге, ни сотрясение мозга. Вот как быстро может «вылечить» человека смертельная опасность! А опасность становилась всё ближе. Призраки уже начали брать нас в клещи, заходя с флангов. Они без проблем пролетали сквозь чёрные стволы, торчащие из земли, покрытой вороньими тушками. А нам порой приходилось оббегать деревья, хрустя тонкими птичьими косточками и скользя по мокрой почве. И совсем неудивительно, что, когда передо мной развезлась пасть оврага, я не удержался на его краю и покатился по крутому склону. Земля, небо и деревья — всё слилось в один смазанные кадр, а в уши наравне с воплями призраков ворвались охи и ахи Василисы. Девица кубарем покатилась следом за мной, а уже на дне оврага она упала мне на грудь и обожгла горячим дыханием щеку.

— Господи, — простонала девушка, мучительно нахмурившись. — Как больно-то…

— Да, есть немного, — сдавленно прошептал я, чувствуя протест отбитых боков. Им было охренеть как больно. Аж дышать трудно стало. Рёбра горели огнём, а левое колено словно опустили в котёл с кипящим маслом. Однако мне всё же удалось мягко стащить с себя постанывающую Василису и встать на ноги.

Я мрачным взглядом обвёл почти полностью скрытый туманом овраг и увидел призраков. Они кольцом окружили нас и неторопливо наступали, источая мертвенный свет.

— Сударыня, ежели знаете молитвы, то сейчас самое время прочитать парочку. Хотя на парочку, наверное, времени не хватит. Но одну вы, вероятно, успеете протараторить, — хмуро выдал я и стал погружаться в транс.

— Нет уж, сударь. Я умру не в слезах и молитвах, а как воин, — решительно выдала девушка, встала с земли и откинула со лба прядь грязных волос, красоте которых ещё пару часов назад могла бы позавидовать любая девушка из рекламы шампуней.

Признаться меня удивили её слова. Я всё-таки больше ожидал воззваний к Господу или проклятий в свой адрес, а не то, что она встанет спиной к моей спине и создаст несколько небольших злых молний.