Глава 18

Дракон поморщился и скривился, словно надеялся, что я ему приснилась, а теперь увидел свой кошмар наяву.

— А… Ты о том, что о нас подумают…

— Ну, я не хочу усложнять тебе жизнь, — начала я, но дракон меня перебил:

— Ты уже ее усложнила! Испортила! Разбила вдребезги!.. — Он схватил подушку и со злостью запустил ей в меня, а потом, словно вдруг обессилев, рухнул на кровать. — Боги ветров, за что-о?!

— Ладно, как хочешь. Я хотела не усложнять ее еще больше, — насупилась я, пристраивая “снаряд” обратно на кровать. — Пойду тогда.

— И всем расскажешь, что я отвратительный любовник, — донеслось с кровати.

— Да скорее по твоему виду все решат, что я переодетый мужик как минимум. Или что на мне цветок лилии увидел. От тебя так и фонит разочарованием, — хмыкнула я.

— Какой цветок? — не понял дракон, что было очевидно, но не пересказывать же мне ему сейчас сюжет “Трех мушкетеров”?

— В общем, если ты хочешь и дальше плодить слухи на радость своему заклятому врагу, то я пошла, — резюмировала я, но Редьярд резко вскочил и бесцеремонно схватил меня за руку.

— Стой!

— Да стою я, пусти! — Хватка у него была довольно болезненная.

Он молча глядел на меня, грудь его вздымалась и опускалась, словно он кросс пробежал. И вдруг меня как черт за язык дернул:

— Я надеюсь, что ты этой ночью не шлялся по барам, а написал красивую грустную мелодию, чтоб излить свою боль.

— Что?! — дернулся он, как осой ужаленный.

Я стояла, сжав губы.

— Откуда ты знаешь? Следила за мной? Но ты не могла… — забормотал дракон.

— Почувствовала, — нахально соврала я. — Дай послушать.

— Да ты… да она же… — буквально задохнулся он. — Ладно. Пошли. — И вздохнул. — Но я возьму с тебя магическую клятву, что ты никому об этом не расскажешь!

— Как хочешь, — сказала я, хотя я бы, пожалуй, рассказала это Юльке. — Ты, может, оденешься сначала?

— Там нас все равно не увидят, — отмахнулся дракон.

Мы снова воспользовались его личным телепортом, но на этот раз перенеслись в уединенное место сада, где дракон сделал пасс рукой и достал прямо из воздуха гитару.

— Класс! А я вот так и не осилила гитару, — сказала я с искренней завистью.

— Она же совсем простой инструмент, — удивился дракон.

— Так то для тебя! Сколько можно отпираться, что у тебя талант к музыке?

— Скажешь тоже… — фыркнул он, но было видно, что похвала ему приятна.

Дракон с минуту поперебирал струны, а потом заиграл проникновенную мелодию, от которой у меня защемило сердце, а на глазах выступили невольные слезы. В ней слышалась тоска по утраченному счастью, боль разбитого сердца… И даже то, что ее играл слегка помятый красавчик в одних трусах, не портило общего впечатления. В общем, мне сразу захотелось, как только справлюсь со слезами, побежать и написать сцену для своей новой книги.

— И еще будешь утверждать, что это не талант, — сказала я, шмыгнув носом и размазывая по лицу слезы, которые все никак не переставали течь.

Дракон слегка смущенно отложил гитару и подошел ко мне.

— Почему ты плачешь? Ведь это моя боль, не твоя.

— Потому что… — Я снова шмыгнула носом. — Ну как ты не понимаешь? Искусство — это власть над душами людей, над их чувствами! — Я пафосно рубанула рукой воздух. Откуда и слова-то такие взялись? — Своей музыкой ты заставляешь людей разделить твою боль с тобой, вспомнить о своих потерях, испытать не просто грусть… А какую-то особенно красивую грусть! Если бы ты сочинил веселую мелодию, все бы радовались и плясали под нее. А если романтичную — то думали бы о любви, включали ее запись на свиданиях…

— Власть над душами… — задумчиво повторил он.

Ого, значит, я попала в нужную точку.

— Не бросай, пожалуйста, занятия музыкой, — сказала я.

— Да разве она имеет значение, — горько улыбнулся он, — когда скоро весь мир будет смеяться над моей неудачей? Хорош властитель душ! Только и останется, что играть на площадях на потеху публике, как простолюдины…

— Может, еще не поздно… найти другую избранницу? — осторожно намекнула я.

— Да что ты понимаешь! — вспылил дракон. — Шар Рингейхайма можно использовать только один раз. Нельзя призвать избранницу, забраковать ее и тут же призвать новую! Другого шанса нет, понимаешь ты? А помолвка уже через пять дней! А потом — подготовка к свадьбе…

— Можно провести помолвку, — предложила я. — А потом скажем, что мы поссорились.

— Я буду выглядеть глупо, — скривился Редьярд.

Вот же чертов упрямец!

— Я хотела тебе все же предложить поискать другую… — начала я, но Редьярд перебил меня:

— Она же будет ненастоящей!

— Так я все равно уже ненастоящая, что тебе терять? — воскликнула я. — А что, если бы твоя избранница еще не родилась? Если бы ты призвал меня лет сорок назад, когда меня и в проекте еще не было? Вы же, драконы, долго живете.

— Если бы она не родилась, Шар бы не откликнулся на мою ауру, — снисходительно пояснил Редьярд. — Значит, теперь мне ее уж точно не найти.

— Нет, постой! Если Шар откликнулся, значит, избранница где-то существует, и ее можно найти! Пусть без Шара этого…

— Отбор провести, как в ваших романчиках, ты это имеешь в виду? — съязвил страдалец.

— Да хоть бы и отбор, — фыркнула я. — Даже могу кандидатку достойную привести.

— Это свою подружку в кепке, которая с компьютерами тут разбирается? — скривился Редьярд. — Не в моем вкусе!

— А вот и нет, — задрала нос я. — Ну как знаешь. По-моему, ты зациклился на идее, что мы должны стать мужем и женой.

— А как иначе? Поначалу я ощущал между нами связь, — признался дракон. — Но теперь она не работает.

— Может, наша избранность, э-э… закончилась? Была да сплыла?

Дракон опять посмотрел на меня, как на безнадежную дурочку.

— Не учи меня магии. Так не бывает. Либо избранные, либо нет.

— Ага, слышала уже. И ты никогда не ошибаешься, и Шар призывает именно ту девушку, что нужно, — проворчала я. — Слушай, я есть хочу. Можно я сейчас сюда что-нибудь принесу?

— Слуги сюда попасть не смогут. Это место изолировано магией. Сюда могут пройти только те, кого я с собой приведу. И звуков, кстати, тоже не слышно. Я иногда прихожу сюда…

— Чтобы музыку сочинять? — догадалась я.

— Да баловство это все, — снова принялся обесценивать свой талант он. — Пойдем вернемся ко мне в спальню. Пусть туда слуги все принесут. Я тоже есть хочу.

— Пойдем. А мне надо будет перед слугами валяться в твоей постели, со стыдливым румянцем натягивая на себя одеяло?

— Если хочешь, — фыркнул Редьярд.

— Не очень, если честно. Но если надо…

— Не надо.

Вышколенные слуги оставили сервировочный столик у дверей, не заходя вглубь спальни. Они принесли не только кофе, омлет, фрукты и свежие, горячие еще булочки, но и букет цветов.

— Для тебя, моя леди, — ухмыльнулся Редьярд, вручая мне цветы.

Сейчас он был уже одет в белоснежную рубашку, темные с алым кантом брюки и благоухал одеколоном. Честно говоря, с гитарой и в трусах он выглядел куда живописней. Я невольно улыбнулась. Вот гад его отец, это ж надо было внушить сыну, что музыка — пустая трата времени! И заодно осознала, что Рэд таки не взял с меня клятвы молчать.

— Спасибо, поставь их, пожалуйста, обратно в вазочку, — вернула букет я. — А то есть неудобно.

— Ну давай, — хмыкнул он. — Мы сегодня на выставку идем, кстати.

— На выставку?

— Ну да. Так что приоденься, нас снова будут снимать журналисты.

— Рэд, а тебе правда нужна вся эта шумиха вокруг твоей персоны? — спросила я.

Он посмотрел на меня удивленно.

— Как же иначе? Это традиция. Одна из приятных традиций, я бы сказал.

— Кому как, — вздохнула я. Точно, не надо мне быть леди Эйден-фелл. Не гожусь я в светские дамы!

— Матушка тоже с нами пойдет, — предупредил дракон.

—— А ей тоже донесли, что мы тут “страстную” ночь провели? — Я показала пальцами кавычки.

— Да наверняка. Она всегда в курсе всего, — пожал плечом дракон, прихлебывая свой кофе.

— Ага…

Я принялась за еду и задумалась. Мысли мои ушли к оставшейся в другом мире семье. Как там сын себя чувствует? Надеюсь, Костя его подлечил…

— О чем ты думаешь? — спросил дракон, а я от неожиданности уронила кусочек булочки и наклонилась за ней. — Слуги подберут, не пачкайся.

— О ротавирусе у сына, — честно призналась я.

— Каком вирусе?

— Неважно. Неаппетитная тема.

— Все время удивляюсь, как же для тебя важен ребенок, — сказал Редьярд.

— Да, — кивнула я. — Очень важен.

— Моей матушке я был далеко не так нужен, — с какой-то детской обидой произнес он.

— А в чем это проявлялось? — осторожно спросила я, мысленно снова обозвав себя “психологом для дракона”.

— Да во всем, — отмахнулся он.

— Ну, это не ответ, — сказала я, но дракон всем своим видом дал понять, что говорить на эту тему не желает. Допив кофе, выдавил из себя:

— Похоже, боги ветров послали мне тебя, чтобы говорить мне то, что я меньше всего хочу слышать.

— Ладно, тогда расскажи, кто эти самые боги ветров, — примирительным тоном сказала я.

— Первые драконы, — пояснил Редьярд с ноткой благоговения. Я заметила, что это чувство появлялось у него каждый раз, едва речь заходила о славном драконьем прошлом. Наверное, Яна права, и все драконы фанатеют по былым временам, когда они были практически божествами. Хотя и сейчас им что, почета мало? Титулы, замки, журналисты с фотографами по пятам бегают…

После познавательной лекции о местных легендах я отправилась переодеваться. Как всегда, мои горничные сделали из меня светскую даму в стильном наряде и с умопомрачительной прической. В общем, надо будет фотографий сохранить. На память…

Я одернула себя. Надо же, как быстро во мне окрепло желание попасть домой как можно скорее. А ведь еще недавно я пыталась к местной жизни привыкнуть…

Сколько я уже дней здесь?.. Десять? Или вообще... девять? А кажется, будто месяц прошел, не меньше!

Хотя, дни, конечно, были насыщенными. Я то книгу новую сочиняла, то сидела в комнате, переодеваясь в очередное платье, достойное аристократки, то с драконом на свидания ходила.

Тут я поморщилась, в очередной раз ощутив себя распутной женщиной и матерью-кукушкой.

Наряженная, как кукла, я изобразила на лице улыбку и приняла руку Редьярда. Он подвел меня к телепорту, мы подождали его матушку. Та при виде меня разулыбалась и начала рассказывать, как она хорошо провела время, скоротав вечерок с подружкой времен своей юности.

— Отлично повеселились, — сказала леди Жеммина, вздохнув. — Она так похорошела, когда ушла от мужа. Все-таки развод идет женщине на пользу, особенно если замужество было сущим кошмаром…

— Мама! — недовольно бросил Редьярд. — Ваши шуточки неуместны.

— А я серьезно говорю, — с невинным видом произнесла та. — Но чтобы в этом убедиться, надо хотя бы разок сходить замуж… Женя, милочка, ты не принимай на свой счет. И ты, сынок, не кипятись. Не всем же так везет, как вам. Вы — истинная пара, ваш союз благословлен стихиями и одобрен богами ветров… Я же вышла замуж за дракона, который не мог и не хотел сделать меня счастливой, и моя дорогая Аретта, увы, тоже…

— Мама, вы и приличные разговоры — просто несовместимые вещи, — вздохнул дракон, а я подумала, как ужасно моя несостоявшаяся свекровь расстроится, когда узнает, что ее сын вовсе не предназначен мне судьбой, и я ему тоже.

— Да умею я, — отмахнулась та. — Просто в моем возрасте уже начинаешь себя позволять не дрожать над соблюдением традиций. Ну ладно, ладно, давай вести светскую беседу, если так хочешь, — она скорчила гримаску, — тогда рассказывай, что хорошего нас ждет на выставке.

С лица Редьярда ушла напряженность, и н непринужденно принялся рассказывать, и я отметила, что он действительно неплохо разбирается в искусстве. И леди Жеммина, кстати, тоже, несмотря на свой живой и немного хулиганский характер. Я, по понятным причинам, не могла участвовать в беседе. Все эти фамилии и направления были для меня темным лесом.

— И заметь, сынок, — не меняя тона, словно речь все еще шла об искусстве, добавила леди Жеммина. —— Твои приличные разговоры совершенно невежливы по отношению к твоей избраннице. Женя ничего не знает о нашей культуре. Подозреваю, ты бы тоже заскучал, когда речь идет о совсем непонятных для тебя вещах. Лучше блесни своими познаниями перед прессой, а девушку впечатляй каким-нибудь другим способом.

— Тебе скучно? — удивленно поднял брови дракон.

— Не то чтобы… — решила быть вежливой я, хотя в душе была совершенно согласна с леди Жемминой. — Но я, кажется, лучше запомню все это, если буду видеть картины перед глазами…

— Редик, тебе досталась просто золотая избранница! — хмыкнула матушка. — Я бы на ее месте уже назвала бы тебя занудой и сухарем!

И снова меня кольнуло чувство вины — за то, что я оказалась фальшивкой. Матушка Редьярда — очень интересная, неординарная женщина. Со своей родной свекровью я вообще почти не общаюсь, поскольку она довольно равнодушно отнеслась к женитьбе сына.

Мы добрались до картинной галереи, снова попозировали перед камерой, и Редьярд держался так, как будто и не было никакого похода к магу. Просто лорд-дракон решил развлечь свою возлюбленную просмотром картин лучших живописцев.

В самом начале выставки леди Жеммина столкнулась со своей знакомой, радостно обнялась с ней и, махнув нам рукой, отошла куда-то в сторонку. Редьярд начал двигаться со мной вдоль одной из стен, но неожиданно его отвлек журналист для какого-то особо важного комментария относительно ситуации в магических науках.

— Буквально пять минут, моя дорогая, — извинился Редьярд и оставил меня, отойдя с журналистом, как я позже узнала, под антиподслушивающий купол.

Я отошла на пару шагов и начала рассматривать какую-то розовато-лиловую картину, непонятно что изображавшую, но оттенки переходили друг в друга как-то очень гармонично. Мой мозг пытался соединить мазки в нечто знакомое и имеющее смысл, но неожиданно мою талию обвили жесткие мужские руки, и горячие губы прижались к моей шее.

Я дернулась, рванулась, но стальная хватка не ослабла. Я лишь повернулась и оказалась лицом к лицу с наглым лордом Амангас-терра.

— А ну пошел от меня! — взревела я на весь зал и влепила пощечину этому самонадеянному уроду.

Он опешил, явно не ожидав такой реакции. На нас заоборачивались другие посетители, мелькнула пара вспышек.

— Отпусти немедленно, я сказала! — Я замахнулась, но на этот раз он перехватил мою руку.

— Леди нужна помощь? — К нам осторожно приблизился тщедушный служащий в форме сотрудника галереи. Вряд ли он поможет отбиться… И где там Редьярд? Наверняка все эти приставания были затеяны с целью как-то ему насолить… Неужели просто скандала хватит? Не мог же он, в самом деле, рассчитывать, что я полезу к нему с поцелуями?

— Милый, она тебе ничего не сделала?

К нам подбежала, если можно было назвать бегом это передвижение на высочайших каблуках, рыжая девушка в алом с черным платье. Я, бросив на нее взгляд, удивилась: это была не та спутница, с которой он был в театре. Но типаж тот же.

— Это ваш спутник распустил руки, — сказала я.

Та, казалось, никак не отреагировала на мои слова.

— Милорд, я вынужден буду… — извиняющимся тоном сказал служащий, и в тот же миг я ощутила, словно нас с этим наглецом разделило невидимой прозрачной, но весьма прочной стеной.

Магия! А я-то думала, что пользы от сотрудника галереи не будет — этот лорд его одной левой уделает.

Лорд Амангас стоял, гневно раздувая ноздри и глядя на меня каким-то странным взглядом.

— Евгения! — раздался голос Редьярда. Он растолкал толпу, пробился ко мне и, увидев своего врага, рассвирепел. — Что тут произошло?

— Он… — Я увидела, как на меня смотрит лорд Амангас, словно изучая неизвестное ему доселе явление.

— Я поприветствовал твою избранницу так, как она этого заслуживает, — хмыкнул тот.

— Вас не учили не лапать малознакомых девушек? — выпалила я, не сдерживаясь.

Лорд Амангас усмехнулся, словно уличая меня в откровенном вранье. Да тут кто угодно может все доказать. Камеры… Другие люди…

— Ты добиваеш-шься, чтобы я вызвал тебя на бой? — полупрорычал-полупрошипел Редьярд.

— Что ты! — всплеснул руками тот с издевательской улыбкой. — Я вовсе не думаю, что ты на это способен!

— Ах, так, тогда… — Редьярд побелел от злости. — Богов ветров призываю в свидетели, что я, Редьярд из Эйден-фелла, вы…

Он не успел договорить, как вмешалась его матушка. Ох, вовремя! Когда Редьярд начал говорить, я почувствовала вокруг себя магические потоки, как в том странном кафе, куда мы с Редьярдом ходили на свидание. Вдруг это тоже какая-нибудь магическая клятва? Я вовсе не хочу, чтобы он дрался с этим провокатором! Явно же тот только и хочет этого…

— Молчать! — взревела леди Жеммина, дрожа от едва сдерживаемого оборота.

— А! — Лорд Амангас явно хотел сказать колкость, но не решился.

— Если ты сейчас же не извинишься, скотина, — тем временем зашипела драконица, — я безо всяких вызовов вырву тебе гребень и хвост бантиком завяжу, уяснил?

Сурово. Я мысленно зааплодировала матушке Редьярда.

— Понятно… Это была хорошая попытка… Знал, что мамочка заслонит твое брю… — не очень уверенно начал Дариан и осекся, не договорив последнее слово.

— Значит, так! — взъярилась матушка, сделала шаг к нахалу и подняла его за грудки, легко оторвав от пола.

— Я прошу прощения! — вжав голову в плечи, выпалил лорд Амангас. — Я извиняюсь! Вышло недора…

Он плюхнулся на пол.

— …зумение, — пробурчал он, зыркая на нас всех исподлобья.

— Миледи, прошу вас, не увлекайтесь, — сказал вежливо служащий, и я его зауважала еще сильнее. Надо же, решился вмешаться. Я бы, наверное, не рискнула. Сейчас я леди Жеммину тоже немного побаивалась.

— В письменном виде пришлешь, — хмыкнула та. — Пойдем, деточка, — она кивнула мне. — Тебе нужно немного успокоиться. И тебе, Редик, не помешает.

Она повлекла нас к выходу. Несколько журналистов отпрянули, не рискнув настаивать на получении от нас интервью или хотя бы комментария. Я успела заметить, что девушка вновь подбежала к своему противному спутнику, и тот зло оттолкнул ее, так, что она не удержала равновесия на своих каблуках и села на ковер.

— Фух, Рэд! — выдохнула матушка, переводя дух и усаживаясь с размаху на скамейку с мягким, обитым бархатом сиденьем. — Ну включи ты мозги! Никогда не надо делать то, чего ждет от тебя противник! Деточка, как все было?

— Я стояла перед картиной, — честно ответила я. — Он меня обнял, сзади, я заорала на него, но он не отпускал, пришлось пощечину дать… А тут все прибежали… Извините, если из-за этого будут неприятности.

— Милочка, неприятности будут у него, если он еще раз хоть чешуйку уронит возле твоих туфелек, — сказала леди Жеммина.

— Спасибо… — сказала я искренне.

— Я вам тоже благодарен, матушка, — сказал Редьярд. — Кажется, у меня есть версия, почему он на это пошел.

— Излагай, — сказала леди Жеммина, вытащив из воздуха веер и начав им обмахиваться.

— Он хотел сорвать помолвку, — сказал Редьярд.

— Но не мог же он рассчитывать, что я обрадуюсь и стану с ним радостно целоваться на глазах у толпы? — произнесла я.

— Деточка, ты всегда забываешь о магии, — ласково сказала леди Жеммина. — Немножко приворотных чар, пока разбирательство, докажут или нет, есть и такие, которые слишком быстро выветриваются… А если бы мой оболтус — Редик, ну помолчи! — ввязался бы в поединок, то помолвку тоже было бы не провести! Они примерно равны по силам и потрепали бы друг друга что надо. Не удивлюсь, если у этого любителя распускать руки найдется ядовитый шип…

— Какой шип? — не поняла я.

— Так говорят, когда подозревают нечестную игру. Какой-нибудь подлый прием, — пояснил для меня Редьярд.

— Ну, это сколько угодно, — сказала я. — Без магии-то с ним вряд ли хоть какая-нибудь нормальная девушка свяжется.

— Он их меняет как перчатки, — поморщившись, возразил Редьярд.

— Ну, вот приворотными чарами-то и привораживает, — проворчала я. — Видел, как на него эта рыжая смотрела? То есть ее любовник на ее глазах лезет к чужой девушке, а она волнуется, как бы я ему щечку не оцарапала…

— Да! — выпалила радостно леди Жеммина, отбрасывая веер в кусты. — Прямо сейчас и попрошу освидетельствовать магически!

— Матушка, — вздохнул дракон. — Мы только себя выставим не в лучшем свете. Он ведь неплохо сложен, богат… Конечно, девушки на нем будут висеть…

— А я думаю, что он всех привораживает, и меня тоже околдовать пытался, — упрямо сказала я. — Только вот не сработало почему-то.

— А это мы тоже проверим, пока не поздно! — заулыбалась леди Жеммина. — Вот и давайте, действуем! — Она подняла вверх кулак, словно ожидая того же от нас. Мы с Редьярдом переглянулись и стукнулись с ней кулаками.

— Я думаю, тогда наша культурная вылазка на сегодня закончена, — с сожалением вздохнул дракон.

— Ничего не поделаешь, — передернула плечами леди Жеммина. — И запомни на будущее, Редик: никогда не делай того, что от тебя ждет твой враг! Он же хотел, чтобы ты вызвал его, зачем ему подыгрывать? Ты что, осчастливить его хотел? Нет, нам надо сделать все, чтобы он получил совсем не то, на что рассчитывал!

— Матушка, вы не имеете понятия о мужской чести… — начал дракон, расправив плечи.

— Имею, слава богам, не первый день из яйца вылупилась! — хмыкнула леди Жеммина. — Твой отец был такой же. Вся честь — подраться с себе подобным и сказать, что это все ради меня! А как по мне, куда больше чести было бы, если бы он почаще прислушивался к моим словам и делал мне что-то приятное!

— Он относился к вам уважительно. На каждый праздник дарил вам цветы и драгоценности, — вступился за отца недолюбленный им сын.

— Да что мне те драгоценности? — воскликнула драконица. — Думаешь, у меня своих не было, что он меня из трущоб подобрал? Что я не могла себе сама купить побрякушку? Мне хотелось его внимания, немного душевного и тепла… — Она вздохнула. — Чтоб он не запрещал мне встречаться с подругами, чтоб не колол глаза, что я вышла слишком низкорослой…

Я удивленно посмотрела на матушку Редьярда. Она была ниже своего высокого сына примерно на голову, но выше меня, а ведь я отнюдь не низкая. В леди Жеммине было где-то сто восемьдесят сантиметров, может, немного больше. Разве это низкий рост?

— Впрочем, не время об этом, — прервала себя сама драконица. — Нам нужно посмотреть, нет ли каких-нибудь чар на тебе, Женя. И если ты права, и этот подонок пытался тебя приворожить, чтобы устроить скандал…

— А как это узнать? — спросила я.

— Сейчас мы зайдем к специалисту, — сказал Редьярд. — Тут буквально в паре шагов.

— А я сейчас сделаю один звоночек… — Леди Жеммина достала телефон.

— Неужели он прибег бы к чарам, если их использование доказать так просто? — удивилась я.

— Дело не в этом, — принялся разъяснять мне мой не-избранник. — Во-первых, он мог рассчитывать, что я на почве ревности не поверю тебе. Во-вторых, есть чары, которые быстро рассеиваются. Само по себе использование заклинаний привлекательности не запрещено, вопрос в том, что существуют запрещенные и разрешенные виды этой магии.

— Все равно не понимаю, — призналась я.

— Да все просто: вот ты перед свиданием брызгаешь на себя духи и делаешь макияж, — сказала леди Жеммина, отвлекаясь от своего телефонного собеседника. — Мы можем сотворить заклинание, которое будет подчеркивать наши достоинства не хуже хорошей косметики и наряда. А можемиспользовать эликсиры, выпив которые, жертва и с обезьяной целоваться полезет… Вернее, не можем. Они слишком сильно влияют на ментальное здоровье, вот их и запрещают. Да, слышу… Да… — Она снова заговорила в трубку.

— Рэд, а ты… — искоса взглянула я на него.

— Когда мы встретились. И на нашем первом свидании, — нехотя признался он. — На всякий случай. Мы же все-таки… избранники, — соврал он. — Мы должны были поладить и так. Просто… для большей романтики. Но я использовал только разрешенные чары. Никаких последствий для твоих мозгов.

“Почему же тогда на меня не подействовало?” — подумала я. Нет, дракон, конечно, понравился мне, но не настолько, чтобы радостно упасть в его мускулистые объятия.

Маг, к которому нас привел Редьярд, оказался и вовсе магичкой, а не таинственным типом в балахоне. Пышущая здоровьем женщина лет сорока на вид, с жизнерадостной улыбкой усадила меня на стул, поводила руками и выдала свой вердикт:

— Однозначно, чары были. Не на ней, конечно. На нем. Остался след с характерной аурой драконьего самца. Жалко, не было поцелуя в губы… — Рэд при этом побагровел. — Было бы проще запечатлеть, больше бы сохранилось. Но я и так смогу выдать заключение.

— Какие именно чары? — уточнил Редьярд, и тут начался высокоумный разговор с кучей спецтерминов. Единственное, что я поняла, это то, что лорд Амангас и впрямь не ограничивал себя разрешенными заклинаниями.

— Простите, — подала голос я, когда в диалоге возникла небольшая пауза. — Можно узнать, почему на меня не подействовало это заклинание?

— О, этому дракону следовало бы лучше подготовиться, — ответила специалистка по любовным чарам. — Вы же избранница. Ваша любовь к вашему будущему супругу — лучшая защита от любых приворотов. На вас почти ничего не подействует, кроме самых сильных заклятий. Но ими никто не пользуется, за это могут и лицензию отобрать…

— Понятно, — вежливо сказала я, хотя на самом деле еще больше запуталась. Ведь я не любила Редьярда. И мы совершенно точно не были избранниками.

— И еще проконсультируйтесь о природе вашего дара. Там явно есть что-то, связанное с любовными отношениями. Тут я точнее не скажу, но чувствую нечто родственное…

Матушка Редьярда все это время активно переписывалась в телефоне. Кстати, я ни разу не видела, чтобы сам дракон пользовался высокими технологиями. Если не считать того раза, когда я случайно подглядела, как он сидит за компом. И еще леди Жеммина говорила как-то про какой-то форум, где он зависает…

Получив заключение, мы расстались с леди Жемминой — она пошла решать вопросы с магическим жульничеством лорда, а нас буквально вытолкала погулять вместе. Я мысленно вздохнула, как сильно она хочет видеть нас парочкой. Как бы ей так вежливо намекнуть, что мы вовсе не избранники?

— Ты как? — спросила я Редьярда, который был какой-то очень уж молчаливый и задумчивый.

— Я в порядке, — ответил он.

— Непохоже. Думала, переживаешь, что подраться не удалось с этим… — сказала я и вдруг вспомнила: — А кстати, почему твоя мама называет себя низкорослой? Она ведь высокая.

— Да нет, — пожал плечами дракон. — Я бы сказал, сильно ниже среднего. А, ты же судишь по людям. Драконьи самки крупнее самцов, обычно это сохраняется и в человеческом облике.

— А-а… Я просто драконьих самок не видела, кроме мамы твоей. Тогда понятно, отчего он так струсил, этот ловелас несчастный. Намного крупнее?

— Ну, смотри… Дай свой телефон, — вздохнул он. — Покажу.

— Держи. — Я протянула ему то, что он просил. — А ты свой не носишь?

— Ну, я все-таки дракон, мне не пристало пользоваться людскими технологиями. Мы стараемся свято блюсти традиции…

— Леди Жеммина… — начала я.

— Вечно она ведет себя неподобающе, — страдальчески скривился Редьярд. — И чем старше становится, тем это невыносимее.

— Не знаю. По-моему, главное — чтобы всем было удобно и никому не мешать при этом.

— На традициях держатся сами устои мироздания, — пафосно изрек он. — Вот, смотри.

Я увидела несколько фотографий драконьих пар в человеческом облике. Действительно, женщины были выше своих спутников примерно на голову, редко кто были одного роста.

— А леонитки? — вдруг спросила я.

— А ты откуда про этих знаешь? — спросил он, сделав акцент на слове “этих”, словно говоря о чем-то неприятном.

Я плечами пожала.

— Ты же знаешь, я люблю за компьютером посидеть. Про ваш мир узнать интересно…

Он сделал паузу, вздохнул и ответил:

— Да, занятная штука эта Сеть. Только, — он обжег меня взглядом, — помни: я этого не говорил!

— Само собой, — я все же не удержалась от улыбки.

— В общем, о них не говорят в приличном обществе, но у тебя поразительная тяга ко всему неприличному, — вздохнул дракон. — Неудивительно, что матушка за тебя зубами держится.

— Рэд, а ты скажешь ей…

—— Еще не решил. Но не удивлюсь, если она отреагирует… — Он скорчил гримасу и заговорил сюсюкающим, противным голоском, если честно, вовсе не похожим на голос его матушки. — “Редик, не будь идиотом, какая разница, избранница или нет, можно подумать, у тебя вереница невест стоит под окнами замка! Все будут думать, что она твоя избранница, и этого довольно”.

— Нет, нам надо как-то найти настоящую избранницу, — горячо сказала я. — Я не хочу, чтобы мы с тобой изображали счастливую семью. Я могу притвориться влюбленной девочкой на редких выходах в свет, но постоянно поддерживать эту иллюзию не смогу.

— Артефакты есть… — безразличным тоном произнес дракон.

— Рэд, блин! — не выдержала я. — Неужели ты сам не хочешь влюбиться? Быть счастливым? Неужели все эти традиции заменят тебе счастье?

— Тебе не понять, — философски произнес он. — Бывает, что долг важнее личного счастья.

— Кому ты задолжал? — спросила я, начиная сердиться. — Ну все, ты меня достал! Спорим, я тебе найду избранницу?

— Ага, могущественный Шар Рингейхайма не смог, а ты, новичок в магии, сможешь.

— Может, у меня женская интуиция! — сказала я. Конечно, я не была уверена, но надеялась, что Юлька действительно очарует Редьярда. Пускай они не избранные, но явно подходят друг другу! — И ты слышал, что сказали про мой дар? Может, у меня дар — подбирать подходящие пары. Открою потом свое брачное агентство… — Дракон фыркнул от неожиданности. — А теперь расскажи про леониток.

— А я думал,ты уже забыла.

— Я настырная.

— Ладно. Мой отец знал Леону, и она была просто… — Редьярд передернул плечами. — Вульгарна. Вечно с ней были какие-то скандалы. Такая занудная, специально носила круглые очки. Драконам, если ты не знаешь, они вообще не нужны. Никогда не наряжалась, однажды заявилась на бал в лабораторном халате, испачканном какими-то зельями.

— А ты ее знал? — спросила я.

— Откуда? Когда она ушла в Земли драконов с такими же сумасбродками, как она, меня еще на свете не было.

— Точно… Двести лет. Дурацкий вопрос, — признала я. — Ты продолжай.

— Писала книги. Выступала против традиций. Даже сайт свой в Сети сделала, представляешь? — доверительно сказал дракон, словно приглашал меня разделить с ним негодование по поводу глубины морального падения пресловутой Леоны.

— А что плохого-то? А, технологии, что ли, а драконы должны делать все по старинке, магией? — догадалась я.

— Делаешь успехи, — хмыкнул Редьярд. — Так вот, даже у нее был жених. Договорной брак. Родители сосватали их еще в детстве, когда они еще из яиц только вылупились. Но он, как порядочный дракон, нес бремя долга с честью, хотя я даже Дариану не пожелал бы такой жены.

— И что, поженились? — спросила я.

— Разорвала помолвку. На большом драконьем балу, который собирается раз в двадцать лет, она произнесла речь… Словно околдовала, хотя лучшие маги не нашли следов чар убеждения. Тридцать наших самок последовали за ней, бросив все в одночасье! Почтенные матроны покинули своих мужей, девицы — женихов, одна даже бросила детей… Впрочем, я слышал, что она вскоре забрала своих дочерей. Они все ушли, предпочтя неизвестность и магические аномалии нормальной жизни! Назвать женщину леониткой — страшнейшее оскорбление, и все равно находятся те, кто мечтает последовать дурному примеру… Помнишь, в самом начале нашего знакомства мне пришлось покинуть тебя, улетев по делам? Мы с ребятами помогали поймать одну такую заблудшую овечку. Юная девочка, всего тридцать, в самый раз подумать о женихе, о балах, о полетах с сильными самцами… А она собиралась сбежать! Вернули ее матери, конечно. Нас и так не слишком много. Мы медленно размножаемся. Люди давно превзошли нас по численности в несколько раз. Поэтому наши традиции, многовековую культуру надо беречь и искоренять подрывающие ее идеи!

— Пожалуй, что-то я сомневаюсь, стоит ли тебя кое с кем знакомить… — произнесла я. — Устроишь тут домострой…

— Чего устрою?

— Неважно. Ой! — Я увидела среди уличных музыкантов, собравшихся на площади, Геллу.

Ангелина тоже узнала меня, глаза ее потеплели, но махать рукой она не стала. Как и я ей. Боялась, что Редьярд начнет читать нотации. Зря я к нему полезла с этими леонитками. Могла бы еще в Сети полазить.

Музыкантша была одета в очередную бесполую кофту неброских цветов, волосы были все так же подкрашены в красный на концах, а в руках она держала гитару. Мы встретились взглядами, и она ударила по струнам, наигрывая мотив “Дракон, подари телефон”. Я хихикнула, вспомнив нашу встречу в кафе.

— Видишь? — Дракон пренебрежительно пожал плечами, кивнув на перевернутую шляпу с монетками, лежавшую на узорчатой плитке. — Уличные музыканты. Практически попрошайки. А ты предлагаешь мне опуститься до такого?

— Нет, — ответила я. — Твой уровень уже повыше. И твое положение позволит тебе сразу стать уважаемым маэстро, который выступает перед королем с королевой, и даже может отказать им, потому что сегодня не в настроении. А тут начинающие. Они радуются сами и радуют окружающих. Кому не нравится — проходят мимо. Кому нравятся — танцуют или кидают монетки. Они же не в электричке играют, где уйти некуда. А ты ходишь и всех поливаешь грязью.

Я ожидала еще одной вспышки гнева, но Редьярд меня удивил.

— Ты права. Уж больно паршивое у меня настроение в последние дни. Все время думаю о неминуемом позоре, когда правда вскроется, и все узнают, что я просто жалкий неудачник. Тот же Дариан Амангас — он пытается сорвать помолвку, потому что сейчас я суперзвезда. Найти избранницу — это такая удача, перед которой померкнет что угодно. Небось ему Шар Рингейхайма вовсе не заполучить. Очередь стоит… Все надеются, если повезло мне, то и им повезет.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, — сказала я. Честно говоря, мое отношение к нему постоянно менялось. То я считала его в общем-то хорошим человеком. несмотря на его снобизм, то меня безумно бесили его воззрения по некоторым вопросам. Наверное, именно поэтому из нашего брака не получилось бы ничего хорошего. Как здорово, что я сумела вспомнить хотя бы часть своего прошлого, а то так и вышла бы замуж, убежденная, что так и надо.

—— Спасибо за заботу, — сказал он снисходительно, словно ребенку, и я едва не передумала ему помогать. — Ну что, домой?

— А твоя мама?

— Прилетит, когда все сделает, что задумала, — сказал Редьярд. — Она, наверное, уже всех на уши поставила. Не завидую Дариану…