Глава 22

Ночь, старый особняк в лунном свете, от чего тьма казалась дымкой, туманом из серебра. Колкие льдинки под ногами хрустели, будто бьющийся тонкий хрусталь…

Перед тем, как выйти во двор, Вард одел на себя что-то вроде кителя, будто военного облачения, в котором выглядеть стал ещё выше и внушительнее. Глаза его сделались темнее, вдумчивее, из глубины зрачков пропал дикий, весёлый… голод? Да, пожалуй то, как дракон недавно смотрел на меня, можно было бы охарактеризовать именно так. Потому, видно, меня саму не столько взбудоражило всё, сколько испугало. Слишком резко и странно всё было. Теперь же…

Вард смотрел на меня с затаённой печалью и обожанием. И я ощущала это каждой клеточкой своего тела.

К слову, на плечи мои он набросил тяжёлое меховое пальто, рыжее и мягкое… А на ладони мои натянул перчатки, после чего ещё и взял мою руку в свою, крепко сжав. Видимо, чтобы я не поскользнулась на каменной дорожке, петляющей в темноте между, пока ещё голых, острых кустов роз.

Мы шли к дальней постройке в тишине, молча. Пока не оказались перед низкими, массивными дверями, обитыми железом.

Вард открыл их без труда, а вот я сама бы не справилась с этой задачей, даже не будь на двери замка. Слишком тяжёлой и неподатливой она выглядела.

Внутри оказалось просторное помещение с четырьмя окнами по сторонам и огромными, в человеческий рост, подсвечниками, на которых дракон зажёг толстые, как запястье моей руки, свечи.

И я застыла на месте, от неожиданности вначале даже прикрыв глаза рукой. Спрятавшись за рукавом пальто и испугавшись, будто шерстинки его меха вспыхнули алым пламенем.

Но нет, то был лишь отблеск…

Отблеск камней, что отразили свет огня.

Камней, украшающих платье на манекене-вешалке, поставленном в центре комнаты.

Завороженная, я не решалась сразу подступить ближе. Подол белого с серебром свадебного облачения занимал почти весь пол, шлейф – точно тот лунный туман, что был сейчас снаружи, со вспыхивающим в нём мерцанием колких звёзд. Лёгкий, как ветер, блистательно-колкий, как зимний мороз… Венец-корона лежал на бархате рядом, из нежно-розового золота и прозрачных крупных камней. Рукава платья длинные и широкие. Корсет – будто сплошной бриллиант, украшенный изысканными, тончайшими кружевами, из которых на юбку выходило по тысячи переливающихся, будто светящихся в полумраке, нитей…

И мне не нужно было его примерять, чтобы понять – оно точно мне впору.

И оно – моё.

На украшения: многочисленные браслеты, подвески, серьги и прочее, что, видимо, я могла выбрать по своему вкусу, но что точно бы подошло к платью, внимания уже почти не обращала. Как и на десяток туфель, каких, мне не надо даже память возвращать, чтобы сказать это, у меня в жизни не было!

– Нравится?

Прошептал Вард, дыханием своим коснувшись моей кожи, и пальцы его мягко пробежали по моей руке, чуть сдавив локоть, будто помогая удержаться на подкашивающихся ногах.

Мне нравилось… И было больно. Ведь произойди всё это в иных условиях, в другой ситуации, счастливее меня не нашлось бы никого в этом мире. Я сказала бы "да" на вновь прозвучавший его вопрос:

– Ты ведь станешь моей женой, Лили?

Но дети в особняке… Странные речи Милдрона. Моё проклятие, не дающее вспомнить что-то важное…

Это платье, будто доказательство того, что подозрения жреца верны. Закрытая на ночь дверь, тоже. Арми, которого Вард так и не распорядился отправить домой…

Что-то не складывалось во всей этой картине, не позволяло мне взглянуть на Варда, как на того, кто, на самом деле, давно меня любил и был мною любим.

Я отшатнулась, с трудом оторвав взгляд от платья.

– Что? – проронила невпопад, чем очень огорчила дракона и заставила его растерянно промолчать. – А, – спохватилась, выпархивая из открытой двери в тёмный двор, – я подумаю, Вард! Спасибо, что утолил моё любопытство, теперь я наверняка засну. До утра, мой дракон…Последнее вырвалось само собой. И я соврала, конечно, что усну. Нет, сон теперь совершенно от меня ушёл. Ворох тревог ждал меня под подушкой, страхи скреблись под кроватью, холод стен прожигал до костей. Закрыв глаза, то видела свадебное платье, до которого и дотронуться было бы страшно, ведь казалось оно хрупким и слишком чистым, чтобы прикасаться к нему руками. То Вард со своим золотым, невероятно пронзительным и… знакомым взглядом. Его ладони, что обжигали даже сквозь ткань, его дыхание на моей коже, обволакивающий голос…

Мне отчаянно хотелось вернуться к нему. Высказать, как делала это до того, все свои опасения, мысли, потребовать ответ, успокоения! И я почти верила, что Вард дал бы мне это. Но мысль, что всё обернулось бы чем-то плохим, парализовывала и заставляла оставаться на месте. Шла в противовес мыслям тем, которые требовали прийти к нему снова и на этот раз… не останавливать его, если вдруг дракон пожелал бы…

Губы мои оказались искусаны в кровь. Веду себя, как девчонка! Так глупо и странно…

Я многого не помню о себе, но почему-то совершенно уверена, что лишь теперь узнала, какого это – изнывать. Какого это, когда голос разума становится не первостепенным. Когда наблюдаешь за собой, словно со стороны, сама уже не понимая, что и почему творишь.

Нет, мне теперь точно не заснуть.

И, как показало время, ушёл мой сон надолго, ведь следующую неделю я зевала и тёрла воспалённые глаза днями напролёт. А жаль, ведь случилось то, свидетелем чего я очень хотела стать.