Глава тринадцатая

Брайан Публичное воссоединение Сандры с лисом прошло успешно. Но беда пришла, откуда не ждали. Второкурсник из корпуса Кристофера Салливана показал солидный резерв и привлек внимание одного из зверей. Но, несмотря на все положительные признаки, ритуал закончился катастрофой. В прошлом у нас уже были неудачные ритуалы. Как мы ни старались их минимизировать, всегда было что-то, что не предусмотрели. А потому ни ректор, ни Крис не стали бросаться на меня с обвинениями. Все понимали, что на моем месте мог быть любой другой куратор. Но легче от этого не становилось. Я не мог отделаться от мысли, что если бы я думал меньше о Сандре и больше о своей работе, то заметил бы, что что-то не так. И просто не допустил бы парнишку до ритуала. Наверняка он чем-то себя выдавал. Возможно, нервничал больше обычного. Стоило заглянуть ему в глаза и проверить, не принял ли он что-нибудь, усиливающее магию. С моей обычной паранойей я бы так и поступил. Но не в этот раз. Я не проверил. Раздосадованный, я ушел тренироваться. И Сандру заметил уже поздно, когда ей надо было возвращаться в общежитие. Она тоже винила себя. Кажется, у нас в этом общее. Я был уверен, что дело не в ней. Но для подробных объяснений было неподходящее место и время. О дикой магии не стоило говорить публично. Да и, если бы она не успела до отбоя в общежитие, Шервуд бы не простила. У Сандры и так дар влипать в неприятности. Не стоило их приумножать. Все это звучало разумно и логично. Вроде бы. Только как так вышло, что Блейк оказалась в лазарете? Когда она не пришла на построение, я насторожился. А узнав, что она не была ни в столовой, ни на первой паре, попросил Шервуд проверить ее комнату. Так и есть, Сандра лежала без сознания. Одна хорошая новость – состояние О'Коннора улучшилось, и его увезли в Аренгой. Вот только было у меня подозрение, что эти события связаны. Эх, Сандра, что ты наделала? Вот как оставить тебя одну? Сандра Мою руку сжимало что-то теплое и шершавое. – Держись, девочка, не сдавайся, – произнес низкий, но такой нежный голос. В голове было гулко, а во рту сухо. Где я? – В-воды, – сделав усилие, попросила я. С трудом открыв глаза, сощурилась от яркого света. И первое, что увидела, – встревоженное лицо генерала Ортеги. Его невозможно красивые синие глаза. Прямой нос, идеально выбритую кожу, чувственные губы. Кажется, прежде я не видела его лицо так близко. И сейчас хотелось до него дотронуться. Я приподняла руку, но та слушалась плохо и упала обратно на покрывало. – Тише-тише, не торопись. Генерал поднес к моим губам чашку с водой, и я сделала несколько неуверенных глотков. – Мэтт… Как он? – Он в госпитале в Аренгое. Но состояние стабильное. Уверен, парень выкарабкается. А вот ты… – Генерал тяжело вздохнул. – Что ты наделала? Зачем? – Я не могла иначе. Еще с полминуты мы просто смотрели друг другу в глаза. – Наказать бы тебя, – проговорил он с легкой улыбкой. – Накажите. И тут же смутилась от собственной смелости. Аж щеки вспыхнули. Генерал сделал вид, что не заметил моего выпада. – Давай так. – Он выпустил мою руку и поднялся. – Я попрошу, чтобы тебе принесли обед. Восстанавливайся. А как придешь в себя, мы обо всем поговорим. Так не хотелось, чтобы он уходил. Пусть даже ненадолго. Но тем сильнее было желание поскорее поправиться. Еще полдня меня отпаивали целебными и бодрящими зельями, и к вечеру я была уже на ногах. Вот только выяснилось, что куратор уехал в город, и разговор пришлось отложить до завтра. А завтра был выходной, что тоже оказалось хорошо. Академия частично опустела, и было на редкость тихо и спокойно. Я проснулась рано, потому что успела поспать в лазарете. Позавтракав и покормив Рэна, отправилась на полигон. И не ошиблась. Хотя солнце еще только вставало, генерал был уже там. На этот раз он тренировался без рубашки. И, забравшись на скамейку с ногами, я позволила себе несколько минут просто любоваться им. Не думать о произошедшем и предстоящем разговоре. А просто смотреть, как работали его стальные мышцы, как двигались руки и плечи, как напрягалась спина. Как утренний ветер обдувал его красивое лицо и черные волосы. В эту минуту генерал почему-то показался очень одиноким. Словно там, за жесткой оболочкой, скрывалось не только горячее сердце, но и какая-то боль. Быть может, глубокая рана. Которую он пытался спрятать и закрыть, но никак не мог залечить. Я тряхнула головой. Сандра, не выдумывай. Что бы у него ни было внутри – это не твое дело. Он твой куратор, а ты его ученица. Он тебя старше. И вообще… У него и так из-за тебя куча хлопот. Даже не думай повесить на него еще больше. – Давно тут сидишь? – Генерал появился передо мной, словно по волшебству. И как он умел с такой мощной фигурой так бесшумно двигаться? – Только пришла, – соврала я и глупо улыбнулась, выдавая себя. Ортега набросил на плечи рубашку, и я уставилась на его грудь. Покрытая капельками, она блестела в лучах восходящего солнца. Как странно. Такая мелочь, а хочется смотреть не отрываясь. – Пойдем ко мне, – предложил генерал. Мы пошли к башне и поднялись в его кабинет. От былых разрушений здесь не осталось и следа, и снова царил образцовый порядок. Вот что значит военный человек. Генерал попросил нас с Рэном подождать в компании Тары, а сам поднялся на этаж выше. Там, как я поняла, были его спальня и личная душевая. Потому что вернулся он с мокрыми волосами, уже в другой рубашке и пахнувший душистым мылом. Сам заварил для нас чай и, устроившись с чашкой в кресле напротив, произнес сакральное: – Наконец-то мы с тобой поговорим о случившемся. Я превратилась в слух. – Это скользкая тема, которую не принято обсуждать вне круга хранителей, – начал генерал. – Но файры и скаарги не случайно появились в одно и то же время. Скаарги, как ты знаешь, получались из-за воздействия дикой магии на людей и животных. Так вот: среди животных была малая часть тех, кто не терял рассудка и не становился вечно голодным хищником, а преобразовывал дикую магию в более упорядоченную и менее опасную. Зартакс Стоун и первые хранители назвали их файрами. Они научились с ними соединяться и перенимать их магию. А потом стали их разводить. Так что мы привыкли, что файры в питомниках, а скаарги – в лесах. К слову, почти весь Туманный рубеж от них зачищен. Остались лишь редкие экземпляры. И, признаться, мы все решили, что твой Рэн именно такой. Он терроризировал деревню, где вы с ребятами собирали фрукты. В несколько раз больше обычной лисы, еще и синего цвета, с двумя хвостами. Представь, что о нем подумали местные. И он не только воровал кур, как обычные лисы, но и нападал на коров и прочий скот. Насколько я знаю, никто из людей от него не пострадал, но такая опасность существовала. Мы отловили его с Крисом и Винсом и привезли в академию, чтобы изучать. И до твоего появления я не сомневался, что это скаарг. Сейчас же я вижу, что Рэн – это дикий файр. Мы думали, их больше не существует. Однако у всякого правила есть исключения. Но что делает ваш случай еще более особенным – это ваша связь. Вам не нужен был ритуал соединения, чтобы начать чувствовать друг друга. Хватило одной встречи. И я полагаю, это потому, что ты можешь взаимодействовать с дикой магией напрямую и не сойти с ума. Генерал сделал паузу и отпил из чашки. – Получается, с точки зрения магии скаарги и файры – это одно и то же? – заключила я. – А разница в том, что одни безумны, а другие нет и могут соединяться с людьми? – В каждом файре есть частица дикой магии. Ее он преобразует и отдает человеку. Это своего рода фильтр, или, как говорят артефакторы, – трансформатор. Однако до установления связи с человеком дикая магия еще не трансформирована, и именно ее ты ощутила во время ритуала. Что, конечно, говорит о твоих необычайных способностях. Вероятно, после воссоединения с Рэном они еще и возросли. Я посмотрела на своего лиса, свернувшегося калачиком на диване. Такой расслабленный, словно кабинет генерала уже стал его домом. – Да, Рэн может усиливать меня. Я кратко пересказала, как попросила его помочь с Мэттом. И пока говорила, куратор кивал. – Это подтверждает мою гипотезу. И, возможно, Рэн может не только усиливать тебя, но и ослаблять. Я сдвинула брови. – То есть? – То есть не давать тебе пользоваться дикой магией случайно и необдуманно. На последнем слове генерал одарил меня красноречивым взглядом, словно я только и делала, что совершала необдуманные поступки. Нет же! Ведь нет? Я снова посмотрела на Рэна, но лис только качнул головой. И он был не на моей стороне. – В ритуале О'Коннора не было ничего необычного, – продолжил генерал. – Да, к сожалению, он окончился плачевно. И я должен был перепроверить, все ли так у парня с резервом, и не полагаться лишь на артефакт. Судя по тому, что мне сказали вчера в госпитале, не исключено, что О'Коннор принял временные усилители или что-то вроде того. Пока они разбираются. И если окажется, что парень действительно накачал резерв искусственно, то это его вина и мое упущение как куратора. Но ты, Сандра, во всех случаях ни при чем. Понимаешь? Он замолчал и посмотрел мне в глаза. Внимательно, словно мой ответ был для него действительно важен. А я не знала, что сказать. Я испытывала одновременно облегчение и странное замешательство. Почему-то думала не о нашем с Рэном «более особенном случае», а о том, что мы с генералом были сейчас одни. Вдвоем в его кабинете в выходной день. Этот суровый и строгий человек проявил ко мне столько участия, сколько я не видела за всю жизнь ни от приемных родителей, ни в пансионе. И если я начну от него что-то скрывать, то подведу его. И больше не буду достойна такого доверия. – Я, кажется, знаю, что Мэтт принял, – выговорила я. Генерал заметно напрягся. – Но боюсь, если расскажу, то его отчислят. – Это все равно может вскрыться, – возразил куратор. – Но сегодня мы можем помочь его лечению. Чтобы выбрать противоядие, нужно знать, какой был принят яд. Логично. Я снова глубоко вдохнула, а потом рассказала, как мы с Мэттом заработали кристаллы в деревне. – С вами был кто-то третий, – качнул головой генерал. – Сами вы до такого бы не додумались. И посмотрел так пристально, что я поежилась. – Я не могу сказать кто. – Элой Робинс, – догадался куратор и усмехнулся. – Конечно, он. Я постаралась не подать виду, но, наверное, на моем лице все было и так написано. – Сандра, ты понимаешь, что продажа усиливающих кристаллов сродни продаже запрещенных веществ? Да, они разрешены законом, но категорически воспрещены уставом академии. Потому что приносят много вреда даже не сегодня, а с течением времени. Про О'Коннора сейчас даже не говорю. Мы не просто так устраиваем вам испытания. Не из вредности и желания сделать вашу жизнь труднее. Вы должны быть готовы к выходу во внешний мир. – Он показал большим пальцем куда-то себе за спину. – Плохо подготовленный маг – это угроза не только для него самого, но и для людей вокруг. Ему доверятся, а он подведет. Я тяжело вздохнула. – Я понимаю, куратор. Но Элой… Элой – мой друг. Не знаю, зачем ему нужны деньги, но должна быть веская причина. Иначе он бы не стал. В кабинете повисло тяжелое молчание. Генерал как будто обдумывал мои слова, и я торопливо добавила: – Мы сегодня же поедем навестить Мэтта в госпитале и покажем лекарям кристаллы. У меня они есть. – У тебя? – переспросил куратор с нескрываемым удивлением. – Я ими не пользовалась. И пока будем ехать, я сама поговорю с Элоем. Прошу вас, не наказывайте его. Не хочу, чтобы он думал, что я его предала… Генерал смерил меня взглядом и как-то обреченно вздохнул. – Хорошо. Если Робинс обещает, что больше не станет этим заниматься, то я дам ему еще один шанс. – Правда? – Я подскочила с дивана. Куратор улыбнулся. – Тогда я сейчас же поеду! – Я ринулась было к двери, затем вернулась, чтобы поставить чашку. – Еще раз спасибо! И уже в дверях услышала тихое: – Как будто я могу тебе отказать… Это он обо мне? Ну вряд ли. * * *Элоя я поймала в столовой. Он как раз тоже собирался после завтрака навестить Мэтта. Жаль, с ним в компанию намылились Регина с Лианой. Обе утверждали, что хотят проведать сокурсника. Но было понятно, что на самом деле они радовались возможности побыть рядом с Элоем. Мое появление их, конечно, не обрадовало. Но и возразить они не решились. Прогресс налицо. Вот только из-за них пришлось отложить важный разговор. Всю дорогу в экипаже мы болтали о какой-то ерунде. Пару раз Лиана порывалась погладить Рэна, но лис рычал и не давался. Правильно, мой зверь. В итоге, как доехали, выпорхнули из тесной кареты, словно птицы из клетки. Одному Элою было хорошо. Еще бы, в таком малиннике! В госпитале по пути в палату Мэтта нам в коридоре встретился высокий статный мужчина. Внешне он походил на более взрослую, хмурую и серьезную версию Мэтта. Только не носил очки. Должно быть, это и был его дядя. На нас он глянул с неприязнью, словно это мы были виноваты в случившемся, и просто прошел мимо. Я хотела было его окликнуть, но тут Элой уже распахнул дверь в палату. Мэтт был в сознании, хоть и выглядел неважно. Бледный, с темными кругами под глазами и с совершенно пустым взглядом. Когда мы вошли, он таращился в потолок и даже не повернул в нашу сторону головы. – Мэтт, приятель, – первым поздоровался Элой. Но парень нас как будто не узнавал. Скользнул пустым взглядом по нашим фигурам и растерянно моргнул. – На восстановление уйдет время, – заметила у нас за спинами медсестра. – Не шумите особенно. Больному нужен покой. На Элоя предостережение женщины не подействовало, и он, наоборот, попытался Мэтта расшевелить. Начал травить какие-то байки, но больной лишь растерянно моргал. Зато девицы хихикали и поддакивали. Пока они были заняты, я выскользнула в больничный коридор и попросила встретиться с главным лекарем. Медсестра сначала отказала под предлогом, что он занят, но я объяснила, что у меня есть версия, что принял больной. В итоге женщина проводила меня в кабинет к пожилому мужчине с короткой седой бородкой. Когда мы остались одни, я вытащила из кармана кулек с кристаллами. – Мэттью О'Коннор, скорее всего, принял именно их. Лекарь взял в руки щепотку, растер между пальцами, затем поднес к носу и понюхал. – Это что-то домашнее, в артефакторских такие не продают. – Это хорошо или плохо? – не поняла я. – Хорошо, что вы принесли образец. Мы теперь сможем лечить вашего друга более прицельно и эффективно. Спасибо вам. Он протянул сухонькую руку, и я отдала остатки кристаллов. Все-таки зачем Элою они понадобились? Ради денег от продажи? Но зачем так рисковать? Доктор снова поблагодарил меня, и я покинула его кабинет. Пошла обратно к палате Мэтта и тут в коридоре увидела неожиданное. Лиана стояла, подпирая стену. Одна, без вечной подружки, и обнимала себя руками. Я подошла ближе и заметила, что и глаза у нее были на мокром месте. – Что-то случилось? – тихо спросила я. Она вздрогнула. – Что? На мгновение я увидела ее смущенное лицо, а не обычную непроницаемую маску. – Ты можешь мне рассказать. – Я осторожно коснулась ее плеча. – Да чего тут рассказывать? – Она вскинула подбородок, а я так и представила, как она обрастает иголками. Словно стыдилась, что кто-то увидел ее слабость. – Ты волнуешься за Мэтта? – предположила я. Лиана отвела взгляд и, тяжело вздохнув, проговорила: – Ты все равно не поймешь. Я качнула головой. – Я видела в конце коридора уголок для отдыха. Там есть кофейник. Пойдем? – Да ребята уже скоро выйдут, – возразила Лиана. – Не вечно же они будут с ним сидеть. Но в глазах все же читалось сомнение. Не знаю, может, мне показалось, но брюнетка как будто хотела кому-то выговориться. Просто была не уверена, что этот кто-то – я. Пришлось идти на абордаж. Я взяла ее за локоть и потащила за собой. Лиана возражала, но все же шла следом. Усадив ее в кресло, я сунула ей в руку чашку с теплым кофе из магического кофейника. Сама устроилась напротив и дала ей минуту собраться с мыслями. – Знаешь, у меня был жених. – Она вздохнула. – Родители договорились о браке, когда мы были еще маленькими. Но я была по-настоящему в него влюблена. Он учился в Линбурге, в академии хранителей, а я с нетерпением ждала совершеннолетия и окончания школы. Вот только однажды… Лиана снова вздохнула, а я ее не перебивала. – Однажды с ним случилось то же, что с Мэттом. Он попытался установить связь с файром, но не справился. Он потерял память и никого не узнавал. Даже меня. А учитывая еще и неприятности на службе у папы, родители моего жениха использовали это как предлог и разорвали помолвку. Хотя я была готова принять его любым и создать новые воспоминания вместе. Лиана шмыгнула носом, и я нашла для нее пачку салфеток. – Элой думает, что своими разговорами может заставить Мэтта вспомнить. А я… Я не могу на него смотреть. Не уверена, что ты поймешь… – Пойму. – Я вытянула руку и слегка пожала ее ладонь. – Но Мэтт обязательно выкарабкается. Мы все для этого сделаем. На мгновение между нами повисла пауза. Лиана как будто обдумывала мои слова. – Да, – тихо сказала она. И, вытерев слезы тыльной стороной ладони, встала. – Ладно, пойдем к ребятам. Она пошла вперед, а я чуть позади. Но уже у двери в палату брюнетка обернулась и неожиданно сказала: – Спасибо, что выслушала.