Глава 13

Отца Эйвери звали Неор, а маму – Эвелин. Неор и Эви жили в Красных бастионах с того дня, как поженились. Против их союза выступала семьи Эви, но девушка не была бы собой, если бы так просто позволила себе сдаться и не последовать за любовью всей своей жизни на самый край земли. Точнее говоря, на границу Арвингстона, туда, где текла Серебряная река, на берегу которой возвышались некогда военные крепости, превратившиеся в ту пору в заброшенные строения. Подле них было выстроено поселение, в котором жили те, кто так и не нашел своего места в мире. Среди людей и альвов поселились драконы, оборотни и даже фейри, хотя последние славились тем, что редко покидали свои зеленые густые и сплошь непроходимые леса. Этот уголок, прозванный Красными бастионами, стал пристанищем для отвергнутых. Полукровки, беженцы, а в ту поры таковых было много, те, кто лишились своих домов и даже королевств. Красные бастионы принимали всех. Туда-то и отправились Неор, бывший военный, получивший тяжелые увечья на войне, и его возлюбленная, чей выбор не приняла семья. Эйви не знала всей истории любви матери и отца, да и они не делились с ней всеми тайнами, потому что девочка тогда была слишком мала, чтобы всё понять. Однако Эйви хорошо помнила, что от мамы пахло лавандой, которая росла неподалеку от бастионов в полях, а еще мама пекла вкусные пироги с грушами. А папа странно ходил. Наверное, потому, что у него была ранена нога, и он хромал. Эйви помнила его большие крепкие и мозолистые ладони. По вечерам, когда Неор возвращался домой с полей, где пасли скот, он подхватывал на руки бегущую встречать отца дочку-крошку. Поднимал так высоко, что Эйви казалось еще чуть-чуть и она достанет небо руками. Малышка смеялась, когда отец кружил дочь. Он смеялся громко и напоминал Эйвери медведя. Кажется, такие животные жили в лесах фейри. Впрочем, о тех временах она мало что помнила. Разве что ту самую ночь, когда ее жизнь разделилась на "до" и "после". – Будет дождь, – сказала Эвелин, взглянув на темнеющее небо. Ее дочь сидела на крыльце и играла с тряпичными куклами, которые девочке подарила соседка Кина. В ее жилах текла смешанная кровь, отчего у Кины были острые уши и смуглая кожа. А еще Кина любила поделки, шитье и всегда помогала Эвелин с дочкой. – Тогда надо собрать белье, – согласилась Кина, поднимаясь из своего кресла, которое тоже стояло на крыльце. Эйви на миг отвлеклась от игры и взглянула на соседку. Та прошла мимо и, на секунду замерев, погладила девочку по голове. Эйви улыбнулась и вернулась к своим играм, лишь изредка прислушиваясь к голосам взрослых, которые снимали простыни с веревок и складывали постиранные вещи в большие корзины. – Надеюсь, Неор вернется до заката. – Лучше бы им поторопиться. Смотри, какие там тучи, – указала на север Кина, задрав руку. Эйви тоже посмотрела. И вправду, небо там было темное-темное, будто ночь наступала раньше времени. Но девочка об этом тогда не думала. Ее заботило лишь то, что у куклы по имени Руфи вот-вот могла оторваться ручка, и нужно будет попросить Кину, чтобы она починила игрушку. – Эйви, – позвала мама, и девочка отвлеклась от игр, – собирай-ка кукол и иди в дом. Скоро будет дождь. Девочка кивнула и поднялась на ножки. – А папа скоро придет? – Да, малышка, – улыбнулась мама, и Эйви стало тепло от ее улыбки. Она знала, что мама никогда ей не лгала, поэтому и не боялась, когда спустя час вернулся в дом Неор, и вести он, судя по голосу, принес плохие. Но родители всегда защищали свою крошку-дочь, хотя Эйви уже тогда догадалась, что что-то было не так. Папа ей не улыбнулся при встрече, не поднял на руки и не кружил по комнате, пока Эйви смеялась бы, запрокинув голову и раскинув крошечные ручки. Что-то в тот вечер было не так. Родители перешептывались. Взгляд мамы метался по комнате, а Неор едва ли не рычал от негодования. Вот тогда-то Эйви, заприметив, что родители чем-то обеспокоены, спряталась за креслом и подслушала их разговор. – Они не посмеют напасть, – шептала Эвелин. – А кто их остановит? – парировал Неор. – А как же Истин? Или Фрея? А может быть… – Эви, постой, – отозвался Неор, тяжело выдохнув. – У нас нет совета, нет правителя. Нет армии и даже какой-либо стражи. Мы сами по себе. Все мы. – Но они так не думают, – прошептала Эвелин, и девочка поняла, что мама очень опечалена, хотя до сих пор она не понимала, о чем же говорят ее родители. Она просто слушала их голоса, но боялась показаться. Ей хотелось быть рядом с ними, но Эйвери понимала, что сейчас родителям не до нее. Девочка сжалась в комок и продолжила слушать голоса мамы и папы. – Ох, Неор, что же нам делать? – Из груди Эвелин вырвался скорбный вздох. Неор приблизился к жене и обнял ее. Эйви слышал тяжелые шаги отца. – Может нам бежать? – Нас окружили. – А за реку? – Фейри нас не пустят. – Разве они не понимают, что мы в беде? – взмолилась Эвелин, и дочь, услышав скорбный голос матери, испугалась. – Для них мы такие же враги, как и для Арвингстона. – Но… но мы не враги… никто… – Ох, любовь моя, – прошептал Неор, и его слова утонули в тихих всхлипах жены. Эйви чувствовала надвигающуюся угрозу, но ребенок не мог объяснить, что же было не так. Она просто вылезла из своего укрытия и тихонечко вернулась в комнату. Легла в свою кроватку, которую для нее сделал папа, укрылась пестрым одеялом, и закрыла глаза. Эйви пролежала некоторое время без сна, надеясь, что придет мама или папа, и кто-то из них убаюкает дочь. Но ни Неор, ни Эви так и не подошли к кровати дочери, и вскоре девочка уснула. Ее разбудил голос матери. – Эйвери… Эйви, – она трясла дочку за плечи. Девочка распахнула глаза и увидела перед собой перепуганное лицо матери. – Мамочка? – сонно пробормотала девочка, растирая глаза кулачками. – Уже пора просыпаться? – Да, малышка, – шептала Эвелин, помогая дочке выбраться из кроватки. – Нам пора. – Но куда? Эйвери оглянулась и увидела, что за окном было темным-темно, а еще очень шумно. – Я попрошу тебя кое-что сделать. Обещай, что будешь послушной девочкой и сделаешь все, что я скажу? Дочка изумленно изогнула тонкие светлые бровки, а потом нерешительно кивнула. Раз мама просила, значит, нужно сделать так, как она скажет. – Вот и умничка, – прошептала Эвелин и коснулась холодными губами лба дочери. – Идем за мной. Девочка, продолжая растирать глаза кулачком, второй ручкой взялась за мамину ладонь. Эвелин спешила. Ее ладонь была ледяной. Прозвучал какой-то очень громкий и страшный звук. Эйвери вздрогнула и оглянулась. – Не смотри туда, – прошептала Эвелин, опустившись перед дочерью на колени. – Не бойся ничего, малышка. Все будет хорошо. Эйви кивнула. Она верила маме, ведь мама никогда не обманет. Если бы малышка Эйвери знала, что в ту ночь ей солгут… – Сюда, – сказала Эвелин, открывая люк погреба. Здесь, в этом небольшом домике жила небольшая, но дружная семья. Они растили дочь, работали в поле, и, казалось бы, не знали бед. Но беда пришла в их дом. Эйвери боялась спускаться в погреб. Ведь ей запрещали даже приближаться к люку, когда тот был открыт. Но сегодня всё было иначе. – Послушай меня, – Эвелин вновь опустилась перед дочерью на колени и, положив ей на плечи ладони, заставила Эйви взглянуть на мать. – Не бойся ничего. Обещаю, это скоро закончится. Просто спустись туда, а я закрою крышку. Подожди, пока я не вернусь. Или когда придет папа. – Но там темно, – прошептала девочка, глядя маме в глаза, – и холодно. – Немножко потерпи, моя хорошая. Голос Эвелин дрожал, как и дрожали ее ладони. И все же Эйвери послушалась маму, ведь она была хорошей девочкой. А мама никогда не обманывала. И если Эвелин сказала, что скоро всё закончится, значит, так и будет. Эйвери спустилась по лестнице, цепляясь ручками за доску, прибитую сбоку. Когда ее ноги коснулись земляного пола, девочка задрала голову и увидела маму. Та была окружена слабым светом, но ее лицо всё же можно было разглядеть. Эвелин улыбалась, а в ее глазах стояли слезы. – Я люблю тебя, моя красивая, умная девочка. Помни это, хорошо? – Я тоже тебя люблю, – промолвила Эйвери, но крышка люка уже была закрыта. В погребе резко стало темно. Эйвери открыла рот, но из ее горла не вырвалось ни звука. Мир вокруг погрузился во тьму. Пока вновь не появились звуки. Эйвери не знала, сколько прошло времени, но она могла с полной уверенностью сказать, что слышит мамин голос. И папин тоже. Он вернулся. Эйви улыбнулась. На ее глазах собрались слезы. Сейчас мама и папа откроют крышку люка и помогут дочке выбраться из погреба. Они все обнимутся и рассмеются. Ведь ничего страшного не произошло… – Они идут сюда! – зарычал мужской голос, и Эйвери в ужасе сжалась, с трудом узнавая в этом голосе своего отца. Он никогда так не кричал. – Что там случилось? – испуганно причитала Эвелин. – Они убивают всех подряд, кто сопротивляется. – Нам нужно бежать… Грохот, похожий на гром, сотряс маленький домик Неора и Эвелин. Эйвери от испуга упала. Ее коленки пронзила боль. Но девочка вновь промолчала. Ведь мама велела Эйви сидеть тихо. Грохот усиливался. Послышались выкрики. Кажется, даже Эвелин что-то кричала. Но Эйвери боялась пошевелиться. Она сидела на холодном земляном полу, задрав голову, и в узкие щели деревянного настила, которые Эйви удалось разглядеть, она видела лишь крохи того безумия, что творилось наверху. В ту ночь в дом Неора и Эвелин ворвались воины Арвингстона. Они не собирались брать пленных. Неор погиб, защищая жену. Следом пала от меча Эвелин. В ту ночь пол в доме маленькой дружной семьи был окрашен в красный цвет. Эйвери вскоре нашли. Ее забрали, обрили волосы и отрезали кончики ушей. Она стала Отмеченной. Той, кто несет позор своего рода. Дитя предателей. Теперь Эйвери сидела на холодном каменном полу в чужом доме. На ней не было одежды. Она вновь была унижена и растоптана. Вновь указали на ее место. И Эйвери хотела раз и навсегда сомкнуть глаза, чтобы больше не вспоминать о том, через что пришлось ей пройти. Но Эйви пришлось открыть глаза, когда она услышала сначала эхо шагов, а потом щелкнула задвижка. Дверь отворилась. Эйви вжалась обнаженной перепачканной спиной в стену, вновь зажмурившись. Ее лицо осветил луч фонаря. Они пришли добить ее, подумала Эйвери и открыла глаза.