Глава 15
Три переезда за месяц – перебор для любого живого существа. Даже для тигра.
По крайней мере, меня вся эта суета морально вымотала. Да и физически тоже, учитывая, что переезжали мы рано утром, а я только-только вернулась с работы. Благо большую часть барахла, ожидавшего на складе, в наше новое жилище перевезли несколькими днями ранее.
В наше новое жилище, м-да…
Признаться, мы с Джилли здорово поцапались на тему того самого жилища. Выглядело поначалу всё так, словно братец за бесценок прикупил какое-то убитое старьё. Притом старьё это стояло в какой-то глухомани, да ещё и в самом центре стабильной аномалии. И да, требовало основательного ремонта, стоившего нам приличных денег да двух недель жизни в очередной съемной конуре.
Но зря я, конечно, не верила в Джила: всё же он в первую очередь омега и кот, а потом уже идейный гном.
Дом оказался весьма внушительной трёхэтажной громадиной из камня и дерева… хотя на фоне всех тех реликтовых чудовищ, что я повидала в Моэргрине, этот кажется довольно низеньким, красивым и даже изящным. Выглядит как новый, даром что стоит здесь больше сотни лет. И окна нормальной квадратной формы!
– А мы точно ещё в Грейморе? – вредно хмыкнула я, с подозрением озираясь по сторонам.
– Точно, – в тон мне отозвался Джил, споро вытаскивая сумки из багажника. – Я жду твоих извинений, скотина ты пушистая.
– Прости, Джилли, – послушно пробубнила я, не переставая глазеть по сторонам.
С холма открывался потрясающий вид на бескрайнюю гладь озера, сверкающую в редких лучах осеннего солнца. На другом берегу темнела густая лесная чаща, а в северо-западной стороне виднелась сизо-синяя полоса гор.
– Говоришь, здесь и купаться можно? – задала я вопрос, интересующий мою внутреннюю тигрицу куда больше, чем всякие там дома и горы.
– А чем я, по-твоему, соблазнился? – негодующе фыркнул Джил. – Озеро большей частью наполняется из горной реки, так что вода даже летом слишком холодная…
Я машинально кивнула и ему, и своим мыслям – так значит, не показалось, и где-то невдалеке впрямь шумит водопад. Интересно. Надо бы поглядеть.
– …но с восточной стороны сюда идут сразу несколько термальных источников. Их здесь куча всяких разных… Кое-где и зимой можно поплескаться, до того горячо. О, а помнишь те штуки, которые маршал Престон называла «онсэн»? У нас такая аж возле дома! Не помню, правда, как они здесь зовутся…
Штуку, похожую на вэйданский онсэн, глядеть не пошла – побоялась, что прыгну туда прямо в одежде, да так и останусь там жить. Однако надо быстренько осмотреться на новом месте и лечь спать. Альфа альфой, а вторые сутки на ногах – вообще не круто.
– Что-то наших барсиков здесь не ощущаю. Ты про них не забыл?
– Опять обижаешь! – взъярился было Джилли, но тут же сник, даже словно сделался ниже ростом. – Прости, сестричка, ещё дня четыре – и заберём весь наш новый прайд. Не успел разобраться с мебелью и отделкой… эти волки мне все планы пересрали…
Он нервно растёр тонкие красноватые рубцы, идущие через всю правую половину лица, а я с трудом удержала рвущийся наружу утробный рокот. Из-за мерзких шавок мой брат едва не лишился глаза. И непременно лишился бы красоты, не будь он оборотнем.
Зря, зря я не убила всех троих ублюдков вместе с их шелудивым альфой. Никто не смеет обижать моих детей. Никто!
Джил понял моё состояние сходу, как и положено хорошему омеге.
– Устала, сестричка? – он обнял меня, потёрся здоровой щекой о мой висок. – Иди спать, потом тебе экскурсию проведу.
– Да, ночка выдалась развесёлая, – пробурчала я, с трудом подавив зевок. – Упыри здесь множатся что грибы после дождя, шагу не ступить, не вляпавшись в разлом… Куда падать-то?
Чтобы падать, предстояло прежде забраться на третий этаж – мне тигрята щедро отдали всю мансарду. Подняться я туда поднялась, а вот осмотреться не сподобилась: взгляд прикипел к приземистой двуспальной кровати с небольшой горкой подушек в изголовье. На остальное решительно пофиг, интерьерами буду восхищаться потом.
Чуть поспешно разделась, против обыкновения побросала шмотки как попало. Порылась в притащенной снизу сумке, отыскивая беруши. И минуту спустя наконец-то закопалась в кучу одеял…
…а как отрубилась – не помню, хоть убей.
И ещё не помню, как зашторивала окна, погружая просторную мансарду в темноту. А уж камин-то я точно не зажигала. Я, блин, и знать-то не знала, что у меня камин имеется!
– Джилли?.. – пробормотала себе под нос, чувствуя и огромную признательность, и лёгкую досаду. Джил железно убеждён, что я не способна о себе позаботиться – и плевать, что именно я заботилась о нём и его сестре много лет кряду. Омег хлебом не корми, дай кого-нибудь понянчить, покомфортить и повоспитывать. Вон, и вещи мои сложил в изножье аккуратной стопочкой. Чего он вообще? Валялись себе, никому не мешали…
Повозилась немного, глянула на экран комма. Начало пятого. Хаос… пора бы вставать, как ни охота обложиться подушками и доспать ещё часа два-три. Я неохотно села – новый матрас мягко спружинил подо мной, как бы намекая, что никакого «вставать» мне и даром не надо, и с доплатой тоже. Но огромным усилием воли я проигнорировала этого искусителя.
Умылась в своей новой ванной и наспех ополоснулась (тигрица внутри ворочалась и упорно тянула меня в сторону ванны – глубокой и огромной, почти квадратной). Затем лениво влезла в видавшую виды безразмерную футболку с эмблемой колледжа, поплелась вниз, сонно потирая глаза и в недовольстве морщась. Свежий ремонт всегда немного резковат для звериного чутья. А ещё в нос настойчиво забивается уже опостылевший запах медведя. О, Судьбы Прядущий, ну когда оно уже с меня вымоется?..
Судя по всему – никогда в обозримой вечности. Потому как этот самый медведь, которого я упрямо старалась выкинуть из головы, совершенно по-хозяйски расселся на моей новенькой кухне, вовсю треплется с моими тигрятами и попивает кофеек из моих чашек!
Нет, ну это просто уму непостижимо!
– О, маршал киса! – поприветствовали меня самым благостным тоном из всех возможных. – А ты всегда по… – он глянул на настенные часы, сдвинул брови, да так и расслабился, очевидно, забив на отнюдь не раннее время, – утрам такая красивая разгуливаешь? Или мне только сегодня повезло?
Ну да, надеть что-то кроме футболки я не сподобилась. Стыд оборотням не свойственен – поди побегай по лесам в звериной шкуре, сверкая меховым задом. Однако же под внимательным, жадным взглядом я почувствовала себя такой же голой, какой бываю после возвращения в человечью форму.
– Как ты узнал мой новый адрес?
– Ты ведь это не всерьёз сейчас спросила? Или я зря счёл тебя самым перспективным ликвидатором за последние двадцать лет?
– Ладно, – я окинула негодующим взглядом своих тигрят, – кто его вообще сюда пустил?
– Шутить надумала? – усмехнулась Лил, отпив из чашки. – Он альфа, попробуй его не пусти.
А вот и попробовала бы!
Да нет, вряд ли. Потому что на самом деле я не против, чтобы Дар рассиживался тут как у себя дома. И даже, пожалуй, совсем не против, чтобы никого кроме нас двоих здесь не было…
О чём, тьма меня пожри, я думаю? Чуть поспешно уселась за стол, подтянула к себе полупустой кофейник. Лил тут же придвинулась ближе, прижалась к боку, мимоходом потёрлась щекой о моё плечо. Зыркнула через стол чуть настороженно.
Ревнует. И это, блин, ненормально. Нет, я знаю, что сестра по натуре очень ревнива, а из-за беременности ещё и излишне мнительна, и ей нужно привыкнуть к Дару. Вот только такая реакция – совершенно, кстати, бессознательная – значит лишь одно: моё собственное отношение к треклятому альфа-мишке кристально ясно всем и каждому. И ни одна меховая зараза не поверит, что он меня просто бесит.
Хотя бесит, что уж там, изрядно. Сидит, ухмыляется. И рожа такая до омерзения понимающая, словно он не оборотень, а ещё и телепат до кучи. Подарила ему убийственный взгляд – видала я тебя кишками наружу! – и любовно погладила Лил по всклокоченной макушке.
– Всё хорошо, детка? – заботливо уточнила, а затем подленько прибавила: – Не пей много кофе, малышу это вредно.
– Альфа дело говорит, – кротко заметил Джил, кинув на меня весёлый взгляд исподтишка.
Разумеется, всю меланхолию и трепетность с моей беты как ветром сдуло.
– Как будто я, доктор пара-медицины, без вас не знаю, что моему котёнку вредно, а что нет! – взъярилась она и метнула на Дара негодующий взгляд. Ага, он уже не враг, а потенциальный союзник. – Нет, вот этот чувак, – она ткнула себя пальцем в пока лишь чуть заметный живот, – только-только стал размером с апельсин, а его мнение уже для них авторитетнее, чем моё!
– О, поверь, дорогая, размер тут не слишком важен, – понимающе вздохнул Дар, подперев кулаком подбородок. – Нашему Хоте – восемь. И его мнение важно для всей стаи, хочет того стая или нет. Ну, кроме бабули, но она воспитала всех деревенских детей, и сострадание ко всем, кому меньше восьмидесяти, в ней давным-давно сдохло.
– А можно этих двоих, – Лил поочерёдно ткнула пальцем в меня и Джилли, – отправить к ней на перевоспитание?
Льдисто-синие глаза вспыхнули энтузиазмом.
– А чего нет? Отличная идея! Изара за какую-то недельку научится вставать ровно в семь утра, а тигрёнка за ту же неделю обженят. Даже выкуп за него дадут – золото же, а не котенок! – Дар поманил Джила к себе пальцем, заговорил нарочито громким шепотом: – Если что, у меня в стае такие беты есть, загляденье! Могу познакомить в любой момент.
– Да какие уж тут беты! – горестно всплеснул руками Джил. А у самого глазёнки загорелись: он у нас тот ещё дамский угодник, как и положено приличному коту. – Сам видишь, за моим хозяйством глаз да глаз нужен. Особенно за этой вот… альфой. Раздолбайкой родилась, ею же помрёт!
– Ну ма-ам! – застонала я, старательно сдерживая смех.
– Заткнись и ешь сэндвичи!
Мне дважды предлагать не надо. Тем более сэндвичи у Джилли божественные, с кучей мяса, сыра, помидоров и оливок, и размер монструозный что грейморские домишки.
– Чем обязана чести лицезреть вас снова, альфа Маграт? – елейно осведомилась, подбавляя в кофе ещё сливок. И ещё сахара. Больше, больше сахара! Я не фанатка сладостей, но как можно пить несладкий кофе – вообще ума не приложу. – Кто-то помер? Кого-то срочно надо грохнуть? Нет? Ну тогда я с тобой не играю, выходные у меня.
– А что, вариант «пришёл поприветствовать новых соседей» не рассматривается? – Я аж кофе поперхнулась. Каких ещё, к демонам, соседей? – Отсюда до Таненгрева – час пути, если на четырёх лапах. А до моего дома и того ближе, он всего-то по ту сторону озера.
На Джила я посмотрела почти жалобно. Тот виновато развёл руками и улыбнулся.
– Я не знал! Хотя если бы и знал, то какая разница? Мне здесь нравится.
– И мне, – поддакнула Лилит, намазывая апельсиновым джемом свежеиспечённую булочку.
Мне вот тоже нравится – точно давно здесь живу, а не каких-то несколько часов. И тигрице моей хорошо, даже очень. Хотя она по идее не должна быть в таком восторге от близкого соседства с посторонним альфой.
Не должна, я говорю!
Снова злюсь, но теперь уже на себя. Хаос, Изара, ну тебе же не шестнадцать! Хватит кипеть как чайник, и скрипеть зубами из-за каждой выходки этого плюшевого поганца. Заставь лучше скрипеть зубами его самого.
Критическим взором окинула физиономию Дара, откровенно весёлую и самую малость ехидную. М-да, такого выбить из равновесия – та ещё задачка.
– К тиграм категорически не рекомендуется заходить без приглашения, – всё же произнесла спокойно. – Я вообще-то тебя и с лестницы спустить могла.
Дар предсказуемо не проникся. Склонил голову к плечу, насмешливо дёрнул светлой бровью – мол, ну и что ты мне сделаешь?
– Кисонька моя, ты только и могла, что кутаться в одеяльце! Я ж застал тебя ещё в кроватке! Кстати, очень даже ничего, вдвоём поместимся… – и прежде чем я успела возмущённо выдохнуть, он мигом перевёл тему: – Завтракай и прогуляемся, разговор есть.
– То есть ты теперь не просто сталкеришь, но и пялишься на меня, пока я сплю? Больной ублюдок, – фыркнула я в итоге, тоже расправившись с булочкой и солидной порцией джема. – Может, всё-таки спустить тебя с лестницы?
Меня снова одарили весьма красноречивым взглядом. Настолько, что впору тащить наглого мишку… нет, отнюдь не на лестничную клетку. Скорее, в так понравившуюся ему койку.
– Да ты у меня шутница!
– А кто здесь шутит-то, тьма тебя пожри?
Он со смешком покачал головой и первым поднялся из-за стола.
– Ты, Изара. И дошутишься, кстати. Ну, пойдём уж?
– Что, прямо так? – я тоже встала, выразительно оглядела полураздетую себя. – Там холодно, блин! Маграт, ты, конечно, неприлично горяч, но всё же не до такой степени.
И под бессовестное хихиканье тигрят («Ребят, ну тут же дети всё-таки! Аж целых два с половиной!») я неспешно отправилась к лестнице. Попутно не без удовольствия отметив, что реакции от моего шибко бойкого на язык не-охранничка так и не последовало.
Ну, по крайней мере, вслух.
Радует, что не меня одну здесь одолевают всякие неуместные мысли.
Уже одевшись и почти выйдя из своего новенького чердачного логова, я поражённо замерла на пороге, вдруг поняв очень странную, почти пугающую вещь.
Пистолет. Многие годы я практически не расстаюсь с оружием и… я забыла пистолет! Как если бы решила бессознательно, что рядом с Даром он мне вовсе не нужен.
Может, и не нужен. Однако я всё равно недовольно нахмурилась и, вернувшись к кровати, чуть поспешно приладила кобуру к поясу. Не хватало ещё полагаться на этого плюшевого нахала. Защищать себя нужно самой, особенно когда потенциальные враги – все сплошь закадычные приятели того самого нахала. Нельзя вот так взять и невесть с чего довериться ему.
Нельзя. Даже если и очень, очень хочется…
Дар дожидался меня на улице, подле своего мотокара, поблескивающего в лучах заходящего солнца. Я уж было подумала, что мы поедем куда-нибудь (и ничего не имела против – обнимать его более чем приятно), но он кивнул в сторону леса.
– Собираешься убить меня и закопать труп в лесочке? Я буду сопротивляться.
– Меня пугают твои фантазии, ты знаешь? Хотя не скажу, что причин совсем нет…
– Профдеформация, – пожала плечами. – И запугивать тоже бесполезно: я слишком красива, чтобы помирать. Если есть что сказать – говори уж прямо.
Не так чтобы я сама не догадалась, о чём пойдёт речь, но… приятно будет ошибиться в кои веки.
Да хер там плавал.
Дар скривился, потер пальцами переносицу, собираясь с мыслями. Выпрямился, одарил меня колючим взглядом.
– Твои разборки с волками и барсами. Почему не согласовала со мной?
– А должна была?
– Ну вообще-то да, – заявил он, грозно хмурясь. – Изара, я не собираюсь мешать тебе делать твою работу. Но не хотелось бы собирать твой труп по кусочкам потому, что ты так и норовишь сунуть свои прелестные лапки туда, куда не просили. Я не просил. Оборотни Греймора – не твоя забота.
Откусить ему что-нибудь жизненно важное захотелось ещё на «прелестных лапках». А уж на последней фразе я с трудом удержалась, чтобы эту хотелку не воплотить в жизнь.
– Я официальный ликвидатор округа Греймор; все оборотни, вампиры, невидимые розовые единороги и прочие говорящие, мать их, еноты – моя забота. И чтобы вышибать из них дурь, мне не требуется ни твое разрешение, ни твоя помощь. Советую это запомнить, Маграт, если тебе дороги твои лапки.
Что ж, желание откусывать конечности одолело не только меня – от Дара мигом повеяло опасностью и злостью. По коже прошла волна мурашек, и на сей раз без всяких намеков на возбуждение – не до него уж, когда внушительный северянин того гляди обратится и бросится на тебя, вгрызётся в шею.
К пистолету я потянулась невольно, но успела отдёрнуть руки прежде, чем Дар заметил.
– Мои лапки, Крэстани, – огрызнулся он почти по-медвежьи, – этот самый округ отстроили. Мои и Кэм. Но ты это наверняка знаешь, не так ли? Как официальный ликвидатор округа Греймор с кучей заслуг, ты же не можешь знать лишь общепринятую версию о захвате Севера коварными нами?
– Знаю. Но не вникала в подробности, – ответила я сухо. – Да и не особо понимаю, какое это имеет отношение к моим разборкам с местными блохоловками.
– Ну уж куда бы чистенькой столичной девочке понять? Ты же у нас звезда предвыборных листовок, – отозвался Дар вроде бы холодно, но его ярость я кожей почувствовала. – Север – не Аркади. Годами люди унижали, убивали, загоняли в берлоги и норы грейморских оборотней. Работа для оборотня, образование? Ха! Мне вот, чтобы прокормить свой клан, приходилось подрабатывать контрабандистом у твоего нового вампирьего поклонничка. Можно было ещё пойти в шахты, чтобы загнуться там через пару лет, как загнулись многие. Но сама понимаешь, не предел мечтаний…
Не предел, это точно. Шахты – худшее что может случиться с оборотнем, любящим свободу и свежий воздух. Я бы не смогла, это точно. Лучше уж федералы и их опыты. Все что угодно лучше пространства без света, без малейшего дуновения ветерка, а в случае какого происшествия – без возможности выбраться.
– Я, Кэм и мой брат – мы понимали, что так не может продолжаться, – снова заговорил Дар. – Вожаки соседних кланов тоже это понимали. И уже собирались утопить Моэргрин в людской крови. Кого-то пришлось уговаривать подождать. Кого-то подкупили, с кем-то пришлось преждевременно… расстаться. А потом наступила Великая зима. Шаманка клана ещё в начале года сказала, что зима придёт рано и будет долгой. Мы пытались предупредить грейморские власти, писали в Аркади, просили помочь с припасами, водой, медикаментами. Знаешь, что нам ответили?
– Догадываюсь.
– Именно: много чести слушать грязных меховых язычников, загнётесь, ну и Хаос с вами. Да только загнулись не мы. Пока людишки сладко нас ненавидели, я, Варен, Гаррет и Кэм горбатились в полях наравне со всеми. Охотились с утра до ночи. Запасались. А когда в городе началась эпидемия пневмонии, и лекарства закончились – знаешь, к кому пришли люди? К нам. И выбрали они потом Кэм сами. Потому что она помогла, а те, кто называл себя чистокровной высшей расой – нет. Блохоловки, Изара, спасли людей. Хотя могли запереться в Таненгреве и по весне прийти в свободный от людской швали Моэргрин.
Обида, вспыхнувшая во мне после слов о чистенькой столичной девочке, после этого рассказа поугасла. Тяжело было смотреть на Дара – сильного, уверенного в себе, властного и такого непростительно человечного – и слушать, как жизнь его поломала. Действительно тяжело, а я ведь не из нежных да трепетных…
И ещё тяжелее будет сказать то, что я скажу. Но так нужно – иначе до него не дойдёт, почему я поступила с барсами и волками именно так, как поступила.
– Да вы прямо герои всея Севера, – обронила с деланной невозмутимостью, чуть скривив рот. – Ты, Кэм и твой брат… Уточни одну лишь мелочь: что ж ты тогда прикончил его, если он был такой замечательный?
– Видимо, по той же причине, по которой ты прикончила своего брата, – криво усмехнулся Дар, а у меня внутри что-то дрогнуло. Да нет, нет же, никто не имел права рассказывать ему о Киросе!.. – Да брось, инцест не в почёте даже среди оборотней. Ничего там не могло быть кроме насилия. За что ты его и грохнула. А я грохнул своего брата за то, что тот бил и насиловал Кэм. Она же его жена, он может делать что хочет; ну и вся эта хрень, о которой я узнал из первых рук. Так что нетушки – герой тут я, но никак не Ньордан.
Я какое-то время просто стояла, молча и глупо, наверняка побледнев от злости и волнения. До того больно и противно оказалось осознать, что Дар за моей спиной разнюхал про меня такое… и вот так походя вывалил мне на голову. Как будто это не многолетний кошмар, испоганивший мне жизнь, а так… сущая безделица.
Даже испугалась, что расплачусь, как какая-то глупая школьница.
Но, к счастью, слёз во мне давным-давно уж не осталось. Вместо них – лишь ярость и жестокость. А ещё почему-то разочарование. Целая уйма разочарования.
И уж теперь-то ничто мне не мешает выплеснуть всё это наружу.
– Слушай, Из, я вовсе не…
– Значит, Кэм обижать было нельзя, – не слушая его дурацких оправданий, прошипела я не хуже любой пустынной змеюки, – потому что на неё тебе не наплевать. А остальные – они как же? Что насчёт девушек Брайана, которых Мэйс жрал поедом, принуждая их лечь в его постель? Что насчёт зарёванной девчонки-лебединки, которую Джилли отбил в подворотне у трёх волчьих ублюдков? О, смотри-ка, – я издевательски всплеснула руками, – твои обожаемые альфа-дружки утаили от тебя парочку подробностей. А ты даже не удосужился прийти ко мне и сверить показания. Моё слово ничего не значит! Я же не одна из вас, а так, понаехавшая черномазая шкура, которой лишь бы навести свои порядки!
– Я к тебе не пришёл?! – прикрикнул Дар. Шагнул ко мне – кстати, зря, я ведь и врезать могу, и башку белобрысую прострелить! – А может, стоило сделать наоборот? Может, стоило прийти к единственному альфе, который не хочет тебя сожрать, и сказать ему, что происходит? Совета спросить, прежде чем лезть туда, в чём не разобралась? Варен с Мэйсом – мудаки? Ох ты ж блин, какой сюрприз, а я и не знал!
Он вдруг потянулся за пазуху, заставив меня снова дёрнуться за пистолетом; достал несколько скрепленных листов бумаги и ткнул мне в грудь.
– Хочешь избавиться от Варена с Мэйсом? Так приди и спроси, как это сделать так, чтобы не огрести потом от двух огромных стай!
– А не много ли чести? – процедила я, окинув его гневным взглядом. – Могу лишь повторить то, что сказала Мэйсу: с ядовитыми гадюками не договариваются, им сносят головы. Я не собираюсь юлить, осторожничать, договариваться с насильниками и садистами. И плевать мне, что они альфы! Я буду убивать их одного за другим, до тех пор, пока остальные не обнажат горло и не признают, что теперь их закон – это я. Я могу это сделать, Дар, – и я сделаю. А если ты не понимаешь, что другого выхода у столичной девочки просто нет, то… Хотя о чём это я? Клал ты на мой авторитет; тебе лишь бы удержать Север в своих загребущих лапах!
Я с отвращением помотала головой; тут же злобно выдохнула и отбросила упавшие на лицо волосы. И, поняв, что с меня хватит, развернулась в сторону дома.
– Что там говорят в таких случаях? О. Не сошлись взглядами, дорогуша. Дело не во мне, дело в тебе, бла-бла-бла. Судьбы Прядущий, зачем ты подсунул мне очередного Роджера?..
Вот ведь… говорю и сама себе не верю. Однако хочу верить, что Дар даст мне уйти, остыть немного; переварить всё, что он мне наговорил – и что я наговорила ему. Оба хороши, чего уж там.
Но вместе с тем я знаю: он не удержится. Сама не удержалась бы, а уж у альфа-самца никаких шансов – не когда его добыча так нагло удирает прочь, да ещё и бросив в него именем другого мужика. И потому среагировала я прежде, чем пальцы Дара сомкнулись на моих плечах, а зубы – на загривке.
Какое-то время мы молча сверлили друг друга взглядами. Тоже своего рода секс, пусть нынче и пугающе близкий к насилию.
– Хватит, Из, – он мимоходом зыркнул на взведённый пистолет, что упёрся ему в грудь – аккурат туда, где сердце металось пойманной птицей в клетке рёбер. И снова уставился на меня своими ледяными глазами. Даже посмел ухмыльнуться. – Мы ведь оба знаем, ты не станешь стрелять.
– В самом деле, мишутка? Я хороша во многих вещах, но убиваю лучше всего.
Дар двинулся ближе, наверняка до боли вдавливая в себя дуло пистолета и давая мне ощутить одуряющий запах – ярость и страсть, лёгкая нотка страха и целая прорва похоти. Окрестила бы его снова больным ублюдком, да сама ведь пахну точно так же.
– Меня ты не убьёшь.
Я невольно облизнула губы и тоже подалась ближе – не переставая, впрочем, держать палец на курке.
– Потому что я хочу тебя? Потому что ты нравишься мне? Потому что я влюблена в тебя, как сопливый котёнок? – с усмешкой склонила голову набок – до того потешная у него стала физиономия. Не таких слов он ожидал. – Видят боги, Дар, это правда. Всё это. Но только дай мне, мать твою, повод – и я без малейшего сомнения разряжу в тебя обойму. А патроны разрывные, подорожник приложить будет некуда.
Дар смелый. Самонадеянный до высокомерия и такой сильный, что впору бежать на другой конец республики – лишь бы не сталкиваться с ним как с противником. Наскоро оправившись от моих неуместных признаний, он оторвал мою руку с пистолетом от своей груди и направил себе в лоб.
– В голову быстрее, киса. А если не можешь – прекращай трепаться и начинай привыкать к мысли, что принадлежишь мне, – его пальцы коснулись моей шеи, прошлись там, где была оставлена последняя метка. – После таких признаний – ещё и на всю оставшуюся жизнь.
– А не жирно тебе будет, зараза ты плюшевая?
– В самый раз. Кто может быть лучше вздорной полосатой сучки, которая способна нагнуть любого охамевшего альфу? И которую я люблю так, что готов слить ей половину этих самых альф. Лишь бы с её дурной башки не упал ни один волос.
Его нахальство (или всё же его слова?) настолько поражает, что даже злиться не выходит. По крайней мере, злость – отнюдь не самое сильное чувство, которое я сейчас испытываю.
Боги, когда ж я вообще умудрилась так вляпаться, сама того не заметив?..
– Я – не твоя – сучка, – негромко прорычала, не разжимая зубов.
А затем не глядя отшвырнула пистолет и тут же притянула Дара к себе, чтобы впиться уже наконец в эти несносно ухмыляющиеся губы.
Ну да, действительно: сначала попытайся его убить, а потом попытайся сожрать его рот. Последовательность – не одно из кошачьих достоинств, это точно.
По счастью, Дар даже не думал сопротивляться. Отвечал яростно, кусаче; крепко прижимал к себе, устроив ладонь на пояснице; вцепился в волосы, не позволяя отодвинуться даже на миллиметр. Да как будто я собиралась… Все мысли разве что о его губах, терзающих мои, о руках, фривольно шарящих по моему телу. О том, что лес и дерево за спиной – едва ли не лучшие места, чтобы отдаться ему, как мечталось.
Он отстранился от меня неожиданно, заставив потянуться за ним.
– Комм звонит, – голос Дара донесся до меня сквозь пелену возбуждения. Чтоб его, да я даже успела футболку на нём задрать и ремень расстегнуть! – А, к Хаосу…
Увы, Судьбы Прядущий сегодня благосклонен явно не был – комм зазвонил ещё дважды, после чего задребезжал входящими сообщениями.
Дар неохотно отстранился. И нахмурился, едва глянув на экран.
– Мне нужно уйти.
– Нет, ты, блин, издеваешься, – выдохнула я с нервным смешком. – Я как в дурацком ситкоме очутилась! В следующий раз смоешься прямо в процессе, да?
Дар вернул мне усмешку, прежде чем снова мимолетно коснуться губ. Пальцы огладили челюсть, вынуждая потереться о них. Ну я же кошка! Это сильнее меня!
– Прости, и впрямь нужно, – он глянул на потихоньку клонящееся к закату солнце. – Вернусь до ночи. Дождись меня, ладно?
– Хм, я подумаю.
– Никаких «подумаю», маршал киса. Я вернусь, и ты дождёшься… – моих губ коснулись в третий раз. – Во всех смыслах дождёшься. Так что советую подготовиться.
Весь занимательный подтекст этих слов до меня дошёл не сразу. А как дошёл – так захотелось этого наглеца чем-нибудь огреть. И никуда не пускать, что уж там.
Но ему об этом знать точно не надо.
– Подготовиться к чему – спустить тебя с лестницы? Так я всегда готова.
– Ха, наивная киса! Спустить ты сможешь лишь штаны со своей прекрасной задницы, – он снова наклонился, широко лизнул мою шею от ключиц до самого уха. – А от меня уже никуда не денешься. Даже и не мечтай.
И Дар нехотя, но всё-таки ушёл, оставив меня сердито глядеть ему вслед.
Ведь и впрямь никуда не денусь. Ни из этой унылой северной дыры, ни от этого самодовольного альфа-коврика. Не потому, что у меня нет выбора, а потому что они теперь мои.
Они – мои. И Греймор, и Дар. А всякий, кто попробует наложить на них лапы, – захлебнётся кровью и сдохнет в муках.
Вот так-то.