Глава 21

Вообще-то мне нравится быть оборотнем. Даже представлять не хочу, каково это – не иметь тигриной силы и ловкости, не оборачиваться огромной кошкой. Быть хрупкой, беспомощной и слабой.

Но именно такими мы и становимся в гон – слабыми. На голову так точно, а заодно и на передок. Работа, семья, развлечения? Ха! Да ты даже пожрать не можешь, когда на уме один сплошной трах. (А, простите – продолжение рода!) Спасибо блокаторам, с ними весь этот гормонально-нестабильный ужас пережить попроще. И длится он, слава Хаосу, не неделю, а всего два-три дня…

И спустя эти самые три дня, придя в какой-никакой разум, я первым делом перекинулась в тигрицу. Её хоть завалить не попытаются, и заболтать тоже. Хотя Дару нынче особо не до болтовни – спит как убитый, чтоб его.

Одна я тут вечно страдаю. Фигнёй.

Негодующе пыхтя, чуть не бегом промчалась к входной двери, ловко открыла её лапой – благо не заперто – и шустро вымелась наружу. Мозги срочно надо проветрить. Ну и заодно обойти всю свою территорию…

Свою и немножко Дарову, так уж и быть.

Или теперь полагается говорить «нашу», объединять земли и кланы? Нашу… Странно как-то, непривычно. И у тигрицы смешанные чувства по этому поводу. Нет, она до одури довольна, что заграбастала все земли вокруг озера и может расширяться в любую сторону, – но при этом негодует, что всеми своими угодьями надо делиться с другим альфой.

Довольно вяло негодует, что уж там. Всё-таки это не «другой альфа», а наша пара; здесь можно немного послабить территориальную агрессию.

Вот с простой агрессией посложнее справиться. Течка отшибает мозги, но не память – и представление, устроенное на радость клятому лорду Тамриту, в ней всё ещё свежо. А потому очень хочется сделать из засранца Маграта когтеточку. Да, ещё одна причина, по которой я вырядилась в полосатую шкуру и пошла месить снег.

Шкура, кстати, загляденье. Линяла я нещадно весь октябрь, зато обзавелась непривычно густой зимней шубой, и теперь бродить по снегу вполне себе тепло. Разве только лапы покалывает. Но к этому вполне можно привыкнуть. Привыкла же я ко всему прочему, включая холод, разгул нечисти и невыносимую наглость местных альфачей?..

Нет, всё-таки Маграт будет моей когтеточкой! Сожри Хаос этого засранца!

Да, я злюсь. Имею право, уж как по мне. Что бы ни происходило между нами в спальне, а на людях ни один альфа-коврик мной командовать не будет! Понимаю, гон ещё никому ума не прибавил, но… кошки, как известно, злопамятны. И чтобы проглотить последнюю выходку Дара, потребуется какое-то время.

Времени, само собой, нет. И обиженно дуться в уголке, вырубив комм, – привилегия школоты. Взрослым кисам не положено. Да и поговорить мне с ним найдётся о чём, даже без наших долбанутых с любой стороны отношений. И есть хочется, опять же… Мелькала мысль поймать какое-нибудь несчастное копытное, но с голодухи охотиться – глупая затея. Охота – дело небыстрое, требует терпения.

Поэтому, обойдя наконец все свои – ах, блин, наши – владения, раздражённо махнула хвостом и неохотно поплелась обратно к Дару. Может, ещё спит? Медведи это дело любят даже побольше нашей кошачьей братии.

Не спит. До дома толком дойти не успела, а уже почуяла запах жареного бекона, тостов, мёда и вишневого джема. Мой драгоценный полюбовничек проснулся и вовсю хлопочет по хозяйству. Даже заглянуть к нему захотелось. В конце концов, еда – это святое, бекон не виноват в наших с альфа-мишкой разборках.

Не стала, прошла в гостиную. Прямиком к камину, где уже потрескивают в пламени дубовые поленья, исходя запахом дыма и дерева. Хорошо. Шкуру тигриную греет только так – а я, хоть и та ещё меховая напасть в полосатой шубе, люблю тепло. И уют. Всё как и положено любой кошке, независимо от силы, возраста и самомнения.

Приближающиеся шаги услышала сквозь дрёму, но подняться или хотя бы повернуть голову даже не подумала. Много чести. И я всё ещё злюсь.

Передо мной поставили тарелку, чашку с ароматным кофе. Нет, это без всяких намеков, мол, жри из блюдца, раз уж расхаживаешь в кошачьей шкуре. Просто тут, у камина, мы и впрямь завтракали, обедали и ужинали не раз – романтика же, чтоб её. Сейчас, правда, никакой романтикой и не пахнет. Дар не в настроении, его нервозность чувствуется в воздухе, и даже провидицей быть не надо, чтобы понять – дело во мне.

– Оборачивайся и ешь, раз уж не ушла, – буркнул он, усаживаясь рядом и устраивая вторую тарелку на своих коленях.

Ах, вот так вот, значит?

Ну да, есть и впрямь охота. Однако я лишь насмешливо фыркнула и демонстративно опустила голову на сложенные лапы.

Рядом со мной завозились. Проворчали нечто невнятное, даже острый кошачий слух не уловил. Вздохнули так демонстративно, что была бы я человеком – непременно умилилась бы.

– Хаос, Изара… – Дар потёр пальцами переносицу, отставил свою тарелку в сторону. – Извини, ладно? Я дурак и не лечусь, и колеса твои – дерьмо собачье… Да и хрен бы с ними, хорошо же потрахались!

Действительно. Да как будто бы я говорила, что плохо! И захотела бы сказать – не вышло бы, я же кошка. Поэтому только и смогла лениво перевалиться на правый бок да понадеяться, что выражение лица… тьфу, морды у меня достаточно красноречивое. Кайся, мол, убедительнее, дерзкий раб; и побыстрее, а то еда остынет.

Каяться Дар и не думал. Да и я бы сильно удивилась, если бы он вдруг превратился в плюшевого мишку. Вместо этого он устроил ладонь на моей шее, вцепился пальцами в загривок, точно перед ним не тигрица, а нашкодивший котенок. Взъерошил шерсть, дёрнул за ухо.

– Можешь дуться хоть тысячу лет, а я всё равно тебя уже присвоил. Смирись, кисонька. И ешь уже, на кабана в следующий раз пойдём.

Ну ладно, так и быть, для разнообразия послушаюсь и буду есть.

Правда, сначала пришлось пойти и переодеться из тигриной шкуры в человечью одёжку. Стесняться немного поздновато, но всё же куда удобнее беседовать (а уж тем более – выяснять отношения), когда твой зад худо-бедно прикрыт.

Дар, судя по укоризненному взгляду, моего целомудрия не оценил. Ну да кого это волнует? Меня вот нисколечко.

– Просто для ясности: по-прежнему охота поточить об тебя когти, – сообщила я, снова плюхнувшись возле камина и сжевав полоску ещё тёплого бекона. – Грёбаный Тамрит наверняка до сих пор не проржался после твоего выступления.

Со стыдом Маграт если и знаком, то весьма опосредованно. Дёрнул бровью – мол, кого тут волнуют какие-то клыкастые ублюдки; помолчал для приличия, якобы раздумывая над ответом. После чего отозвался холодно, аж мурашки по спине побежали:

– Переживёт. Пусть скажет спасибо, что я его прямо там не порешил.

Видимо, вытаращилась я на него красноречиво. Настолько, что ему пришлось спешно объяснять своё желание устроить межрасовые разборки в Грейморе:

– Не приосанивайся, не в тебе одной дело. Вампиры… бесят.

– С каких это пор? Помнится, ты его сыну подвизаешься чуть не лучшим другом.

– С тех самых, – с Дара слетели остатки утренней расслабленности. – Кьяра была связана с теми ублюдками, что ты скормила Гаррету. Александр рассказал тебе?

Александр рассказал. Он вообще удивительно болтлив как для тысячелетнего вампира. И настолько же осведомлён. Быть может, не как Маграт, порой пугающий своими знаниями о каждом первом жителе Моэргрина… И тем не менее Тамрит прекрасно знал о дружбе своей дочери и госпожи Тессы Дендарион. Последняя, уроженка столичных земель, Греймор вместе с его порядками не выносит на дух. И тут её можно понять – я тоже не в восторге от местных нравов, холодов и архитектурных решений. Но я оборотень, меня более чем устраивают и хаос, во всех его смыслах, и Маграты, что всем здесь заправляют.

Но не тёмную магичку, молодую и амбициозную, которую те самые Маграты знатно прокатили со всеми планами на роль первой леди региона. Сначала Кэм обошла её любовника на выборах, потом Шандар внезапно перестал быть грязным животным с берлогой на отшибе. Нет, берлога никуда не делась, как и медвежья шкура, однако что-то мне подсказывает: с Даром-ищейкой Тесса смирилась бы куда охотнее, чем с простым оборотнем.

Она хочет власти. И она не идиотка, а потому планировать переворот в гордом одиночестве не стала. Союзника выбрала удивительно точно: молодую вампиршу, что ещё помнила, каково быть человеком, и тоже мечтала скинуть оборотней с верхушки власти. Стефан Ландар же, похоже, был суров и самостоятелен только с виду, а на деле запросто вёлся на женские уловки. Ни разу не удивительно, ведь Кьяра была не только женщиной, но и вампиршей не из последних. Поломать мозги человеку – задачка нетрудная; тем более если этот самый человек на тебя надышаться не может …

План Тессы, нехитрый и действенный, вполне мог удаться. Поди пойми, как она собиралась избавиться от Кэм и Дара, но если бы они потеряли контроль над регионом, власть оборотней в Грейморе дала бы трещину. Особенно при поддержке столицы, которой уже очень не нравится ситуация с почти независимым Севером. Однако Стефану наверняка не понравилась идея с массовым беспорядками – кому, как не ликвидатору знать, на что способна разъярённая нечисть?..

Когда союзники становятся неудобными, проще всего избавиться от них. От Стефана, потом и от Кьяры – по-видимому, та начала догадываться, кто порешил её муженька. Или не начала, но Тесса кажется дамой предусмотрительной.

– А я знал, что это она, – выдал Дар, когда с моей охренительной историей было покончено.

Мигом вспомнился шеф Сворн: тот тоже вечно «я знал» – и всегда задним числом. С возрастом это приходит, что ли?

Заметив мой откровенно скептический взгляд, Дар пояснил:

– Это ведь несложно, Изара! Из всех грейморских диаспор не задело лишь магов. Ну и гномов, но кто в здравом уме решит, что всё это их рук дело? Я как с Гарретом поговорил, сразу на магов подумал. Потом… увлёкся тобой и не успел свернуть шею этой суке. А надо бы.

– Ты совсем дебил или только местами? – да, я сегодня не в настроении нянчиться со своим альфой и его непомерным самомнением. – Картина, блин, маслом: главарь грязных северных животных убивает белую чистокровную магичку, которая его пару годков трахала и затем кинула! – я негодующе фыркнула. – Ни у кого из нас нет доказательств – чем ты обоснуешь убийство мага? Признания, вырванные под пытками, не впечатлят даже лояльных людей; подозрения же в принципе никому не будут интересны.

– Но…

– Не нокай мне тут! Короче, в итоге вам всем трындец, а убивать вас – тебя, Кэм, медвежонка и всех ваших бет – приду я. Из милости. Потому что лучше уж я, чем Железный Ковен и прочие душегубы на окладе.

– Ха, а про пару годков – это для красного слова было? – Дар подозрительно сощурился, но при этом и ухмыльнулся с обычным своим наглым видом. Как будто я здесь шутки шучу, а не всерьёз обещаюсь порешить всю его семью. – Не припомню, чтобы посвящал тебя в подробности.

– Не ты один здесь можешь узнать информацию, для тебя не предназначенную, – высокомерно заявила я. И тут же посерьёзнела. – Дар, я с тобой важными сведениями поделилась. И не надо мне тут трепаться, что ты всё знал! Половину, в лучшем случае! Запорешь мне дело – о моём доверии можешь позабыть раз и навсегда.

– Да чего ты завелась? Не стал бы я херни творить!

Не стал бы? Ну-ну, охотно верю; да спасибо за это надо сказать гону. В кои-то веки меховые заморочки сыграли мне на руку и помешали Дару наворотить проблем – да столько, что пару лет бы всем Севером разгребали.

– Что ты так смотришь на меня? Между прочим, в академии не только бухать учат.

О, могу себе представить.

Нет, серьёзно, я знаю, кого выпускает Аркадианская военная академия. И ничуть не сомневаюсь в талантах своего Дара, однако же не он один здесь… талантливый.

– Маграт, это моё дело, – проговорила жёстко. Ибо нечего тут. Я ликвидатор Греймора, в мои обязанности входит спасать чужие жопы. Даже если они принадлежат всяким северным альфачам. – И вести его буду я. И упаси Хаос твоё косолапое высочество залезть без спросу!..

Дар наморщил нос, вздохнул, но руки примирительно поднял – мол, так и быть, делай что хочешь.

– Всё, всё, хорош хвост пушить! Понял-осознал, ты здесь альфа-киса. Однако ты сейчас же скажешь мне, что задумала, чтобы не вышло как с Вареном и его пятнистым дружком.

Напоминание о недавней ссоре из-за охамевших альф возмутило и даже обидело. Вот и не стану ничего говорить этой наглой медвежатине!..

Обидится. А то и вовсе решит прикончить за предательство. Да и Кэм в восторг не придёт, а ведь у них с Лил едва наладилось.

– Я пока не вижу способа прижучить твою бывшую подружку законными средствами – видишь ли, она ни разу не попалась; и у меня, и у Тамрита пока есть лишь домыслы и подозрения. Потому план кругом неуставной. Придумаю, как половчее обвинить милашку Тесс, пойду к ней… и затребую себе кусок Севера. А взамен предложу крышу и помощь в усекновении меховых тварей… Словом, будем с ней делить шкуру неубитого тебя.

Закончив с нехитрыми объяснениями, испытующе зыркнула на Дара. Чего угодно ожидала – удивления, шока, заковыристой ругани и даже обвинений в вероломстве. Но никак не короткого «ладно».

– Ладно? – уточнила я на всякий случай.

– Ладно. Хороший план. Не зря ликвидаторам зарплату платят.

– И как это я жила три дюжины лет без твоего одобрения?

– Ясен хрен, что печально и тоскливо!

Потрясающее самомнение. Я возмущённо фыркнула и, поднявшись, демонстративно потянулась всем телом. Не без удовольствия при этом отметив, каким тёмным и жадным становится взгляд напротив.

– Даже не думай, Маграт, – посоветовала елейным тоном, отобрав у Дара опустевшую тарелку и присовокупив к своей посуде. – Некогда мне тут с тобой. Я задолжала свиданьице своему любимому Марселу Стенку.

Повисшее после этих слов молчание было насквозь негодующим. А затем мне эдак снисходительно поведали:

– Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, зачем люди стерилизуют своих кошек.

Я выразительно закатила глаза и двинулась в сторону кухни.

– Если хочешь остаться без секса, то просто скажи.

– О, маршал киса, я так не думаю…

Без секса, само собой, никто не остался. (Причём аж два раза.) И когда я наконец вырвалась из загребущих лап своего альфы, время уже здорово поджимало. Однако, добравшись до штаба, в приёмной я обнаружила лишь кротко улыбающегося Элфи.

– Что, уже всё, что ли? Скромненько вы как-то. Думал, до конца недели тебя не увидим.

– Не наглей, гусь в яблоках, и так уже вдоволь от меня отдохнул, – фыркнула я, стянув пальто. – Ну как вы тут? Я ничего важного не пропустила?

– Я бы позвонил! – неподдельно оскорбился мой помощник. – Нет, Из. Дело к зиме, а зимой в Грейморе довольно скучно… По крайней мере, так было до приезда твоей семейки. Это правда, что твой брат приручил шоггота?

Я страдальчески вздохнула, откинув волосы со лба.

– Честно говоря, не думаю, что у шоггота против Джилли были какие-то шансы.

Вообще-то пресноводные сородичи кракенов – та ещё напасть, особенно с голодухи. Узнав, что в озере обитают гигантские осьминоги со вздорным нравом и склонностью жрать всё живое, я всерьёз обеспокоилась и подумывала устроить охоту. Но то ли нам попалась на редкость мирная нечисть, то ли Хаос призвал к порядку своих созданий… в общем, пару раз на неделе мы с Лил наблюдаем убийственную для психики картину: наш маленький братец притаскивает к пристани здоровенный чан, полный мяса и костей – добрая четверть говяжьей туши! – а затем из воды высовываются чудовищные щупальца и без усилий утягивают чан прямо в озеро. Потом, впрочем, возвращают уже пустым. И радостно тянутся к Джилу. Причём тот не убегает в ужасе, напротив – делает такую счастливую физиономию, точно по нему ползает выводок котят, а не мерзкие кислотно-голубые щупы с нежно-розовенькими присосками.

– Охренела я тогда, конечно, в полный рост, – поделилась я с любопытно слушающим Элфи. – Но затем убедилась, что тварюга довольно покладистая. Наш дурень ему даже кличку дал – Додо. Нет, ты представляешь?

– Не представляю, – честно ответили мне. – И ты совсем за него не боишься?

Я пожала плечами.

– Звякнула одному своему бывшему, он известный пара-биолог и иногда консультирует меня по вопросам нечисти… В общем, он сказал, порнухи с тентаклями можно не бояться: пока шоггот здоров, сыт и доволен жизнью, это вполне дружелюбная пакость. Которая к тому же легко социализируется и при должном подходе перестаёт жрать гуманоидов. Друзьями, мол, не обедают.

– А, – Элфи мигом успокоился и даже позабавился, – то есть и братцу развлечение, и тебе польза?

– В точку, птенчик. Стенк не появлялся?

– Здесь – нет. Видел его с Бертом.

Я кивнула, принимая к сведению, и прошла к себе в кабинет. Бегать за Стенком по всему штабу не собираюсь; раз искал встречи, то сам приползёт. Да и надо изучить сводку происшествий: течка там, похороны или конец света, а надо быть в курсе всех событий.

Марсел явился минут через десять, без обычного «Вызывали, маршал?» Ибо я его не звала. Сам примчался, вроде как с важной информацией об убийстве ликвидатора Ландара.

– Никак не мог застать тебя на месте, – сообщил Стенк, рассевшись напротив меня. Да с таким видом, будто это я гонялась за ним и умоляла о встрече. – Где ты пропадала?

– Течка, – коротко ответила я, но особого понимания на лице собеседника не увидела. – Мы в период гона стараемся не посещать общественные места. Да и проблематично работать, когда хочешь только трахаться, всё равно где и с кем.

Стенка мои слова заинтересовали, даже слишком. Чую по запаху. Информация из категории «этого я знать не хотела», потому я спросила чуть поспешно:

– Как твоя терапия, Марсел?

– Лучше, чем я думал, – на небритую физиономию набежала тень смущения, которая тут же сменилась озабоченностью. – Если хочешь, можем отдельно обсудить, но сейчас я не за этим пришёл… Изара, я, кажется, знаю, кто убил Стефана. – Я жестом велела ему продолжать, и Стенк на удивление нерешительно промямлил: – Это Тесса, я видел у неё орудие убийства… мне так кажется…

– Так видел или кажется? – уточнила я чуть насмешливо.

Стенк насупился и уже куда твёрже заявил:

– У неё в домашней лаборатории, на приборном столе, я видел филейный нож. Точно такой же, как в хранилище улик, – правда, со сколотым концом. И когда я прямо спросил, откуда у неё этот нож, Тесса сказала, что получила его на экспертизу… Но я помню, что у нас нож был целый, а в ране Стефана ты нашёл осколок ножа. Она солгала, не так ли?

Надо же, а он перспективный. Не зря я дала ему шанс. Возможно, следовало спросить, что он вообще делал в домашней лаборатории Тессы Дендарион, но… это вроде как очевидно. Да и к делу не относится. Хоть и забавно: небось ушлая дамочка думала, что новый полюбовник займёт вакантное местечко ликвидатора, – и снова неудача! Серьёзно, ей бы почаще кропить кровью алтарь Судьбы Прядущего.

– Даже если бы мы раскошелились на экспертизу, проводил бы её никак не чернокнижник. Не та специализация.

– Хм, ну да… она вроде того… по демонам всяким, по проклятьям, – Марсел поскрёб макушку здоровенной пятернёй. – Собственно… надеюсь я, ты не сдашь меня ей? Вдруг всё-таки ошибся. Эти чернокнижники… неохота полжизни чирьи с мошонки сводить, а ну как и вовсе хрен отвалится?

– О, это была бы такая потеря для человечества! – протянула я не без издёвки. – Отомри, Марсел. Не сдам. По крайней мере, не сейчас.

Сейчас не вижу смысла – всё это косвенные доказательства, а я замыслила развести нашу пронырливую чернокнижницу на вполне себе чистосердечное признание. И Стенк подал мне отличную идею, как всё это провернуть в лучшем виде.