Глава 7

Не выспалась. От слова совсем. Полночи пялилась в потолок. Потом ворочалась с бока на бок. И снова в потолок пялилась. А к пяти утра окончательно оставила безнадёжные попытки уснуть. Поднялась, встала под ледяной душ. Вспомнила, что дисциплина по самообороне у господина Ксандра Снежного начинает в шесть утра.

Туда и направилась…

Правда, настроения это мне совсем не прибавило. Нет, по сути тут было оживлённо. В самый раз, чтобы поднять моё дурное настроение. Проблема заключалась в другом. И других. Тех, кому господин Снежный уделял, как по мне, слишком много внимания. Меня саму он отправил делать разминочные упражнения: силовые и на растяжку. Поэтому всё, что мне оставалось — наблюдать до тех пор, пока оборотень не обратит на меня внимания вновь. А он не обращал! Точнее, ему просто не давали этого сделать. Вознесенская со своими припевалами то и дело его окликали, жалуясь на то, что у них не получается отрабатывать тот или иной элемент боя.

Тоже мне, самураи, млин…

Недоделанные!

А я, как назло, ни разу не споткнулась даже нигде. С моим-то "везением", вдвойне обидно.

— Господин Снежный! — не выдержала в итоге. — Я всё! Кончила.

Тишина воцарилась нереальная. Замерли все.

А это всё от нервов, вот да!

Приставку забыла…

Впрочем, Ксандр и бровью не повёл. Кивнул согласно и направился ко мне, как ни в чём ни бывало.

— В стойку, — приказал, остановившись в шаге от меня.

И всё бы ничего, но…

— В какую? — прошептала совсем тихо.

Мало ли чего он там имеет ввиду.

Я ж почти новичок в этом!

На меня посмотрели с укором, но стойку показали.

— Готова? — подозрительно прищурился оборотень. — Или ещё парочку поз обсудим? — добавил, когда я отзеркалила текущую.

— А что, их много? — не удержалась от вопроса.

— Зависит от выбора боевого искусства.

— А… Ага, — кивнула. — И да, я готова.

Наверное.

— Отлично. Смотришь и повторяешь.

И начался ад…

Где у меня как раз действительно ничего не получалось. Стоило оторвать от земли одну ногу, как я тут же едва не падала. А не падала только благодаря молниеносной реакции альфы, который не позволял упасть.

— Точно неуклюжая, — проворчал в какой-то момент.

— А это всё ваша вина, забыли? — ничуть не смутилась.

— И правда, — согласился он и… отпустил, позволяя грохнуться. — В таком случае начнём сначала и иначе. Будешь у меня сперва тогда отрабатывать упражнения на координацию.

Я говорила, что до этого был ад? Неправда! Ад начался сейчас. Когда мне пришлось подолгу стоять то на одной ноге, то на другой, удерживая корпус не только вертикально, но и горизонтально. Делать всякого рода наклоны и планки. Не так уж и много упражнений, но они стали для меня пыткой. И ехидные смешки одноклассников не способствовали улучшению концентрации. По итогу первым сдался Ксандр.

— Романовская, хватит. Жду вас на индивидуальной тренировке в шесть вечера на малом плацу.

Спорить не стала.

Не при всех!

Отправилась в раздевалку, где приняла душ и переоделась во взятую с собой сменку. Как ни странно, но настроение вдруг само собой улучшилось. Так что выходила я в школьные коридоры с улыбкой, при полном параде, и даже губы накрасить успела. Правда, привычную юбочку в разлёт сегодня заменили леггинсы и туника.

А дальше…

Дальше была химия. И моя несданная лабораторная. И это я сейчас не об уроке. Первого урока сегодня вообще не было. Но я решила, наконец, взяться за исполнение пунктов из своего списка. Можно считать, что с пробежками дело начато. Чем бег по лесу вместе с белым волком не пробежка? Вечером обязательно ещё займусь. И платье надо купить. Не сегодня, так завтра. Тем более что с кем пойти — определилась. По поводу шестого пункта тоже, кажется, всё обстояло не так уж и плохо. А чудо… Над этим потом подумаю. Сперва закончу с не поддающимися моему мозгу формулами, которые я старательно выводила на листе бумаги посреди пустого кабинета. Потом, после теории предполагалась практика. С ней у меня всё ещё хуже обстояло. Но если уж позориться, так сперва в одиночестве, уж потом прилюдно. Так оставался хотя бы малюсенький шанс, что учту все свои ошибки и не облажаюсь по полной программе.

В принципе, я не особо и облажалась.

Лаборатория уцелела, а это уже несомненный плюс!

Только какой-то подозрительно едкий дымок пошёл из колбы после того, как я смешала все теоретически нужные растворы. А стоило вдохнуть воздух…

— Апчхи!

И стремительно накрывающая разум темнота.

А в себя я пришла уже в клинике клана белых волков. Голубой потолок, детский яркий рисунок на стенах. Зелёный линолеум. В общем, ничего нового. Не впервой здесь.

— Очнулась? — раздался от входа мягкий голос знакомого педиатра, а затем она подошла к моей постели. — Отлично. Как себя чувствуешь? — взяла меня за запястье и принялась считать пульс, глядя на наручные часы.

— Как будто я опять накосячила, и совсем скоро мне за это влетит, — произнесла, немного поразмыслив над грядущей реальностью.

Если учесть, что последним моим воспоминанием было не совсем одобренное исследование по химии, то всё вполне закономерно. В смысле, что мне хана.

— И как тебя ещё не отстранили от занятий по химии? — вздохнула женщина. — Не отвечай. Риторический вопрос, — тут же махнула рукой. — Повезло тебе на самом деле, что мимо кабинета проходил Снежный. Он тебя и откачал. А то бы вместо этой палаты, ты лежала в морге. Хладным трупиком.

— К-кто? — ужаснулась, резко поднимаясь с места. — Мне точно влетит, — простонала, откидываясь обратно на подушку, размышляя о своём незавидном будущем. — А можно сделать вид, что я в коме? Хотя бы на пару деньков? Я успею план побега составить. И может даже осуществить.

Ответом мне стал короткий смешок.

— Раньше же не прибили. И сейчас не прибьют. Но прекращай уже травмироваться хотя бы до Нового года. А то придётся поселить тебя здесь, без права покидать клинику, — пригрозила педиатр.

— А если меня тут оставить, посетителей ко мне тоже не пустят? — воодушевилась.

Маме с папой я и по телефону позвонить могу.

— Увы, — развела она руками. — Альф уже оповестили, родителей тоже, так что жди в скором времени гостей. Ждать, к слову, можешь у себя дома, — направилась на выход.

— То есть, я свободна? — уточнила недоверчиво.

— Токсины вывели. Ты полностью здорова. Не вижу смысла держать тебя здесь. Ах да, Снежный велел передать, что ваши сегодняшние тренировки отменяются. Отдыхай.

— А больше ничего не просил передать? Ну там, к примеру: «Если она не сдохнет, сам добью…», не?

— Мне он точно ничего такого не сообщал, — улыбнулась женщина ободряюще. — Да и кто ему позволит-то? Так что не волнуйся за это, — наконец, ушла.

Тётя доктор фигни не скажет, так что внутренне расслабилась, принявшись быстренько собираться. А оказавшись за пределами дверей больнички, с пару секунд выбирала направление. И выбрала не в пользу своего клана. В город я решила отправиться. За платьем! Ибо шопинг — моя личная стрессотерапия. Да и безопаснее оно как-то, вдали ото всех, кто жаждет расправы надо мной за свершённый проступок. Глядишь, к вечеру подуспокоятся.

Хотя маме я всё равно позвонила.

— Со мной всё хорошо, честно. Но я домой попозже приду, ладно? — выдала ей, как есть.

Она бы давно была рядом со мной, но повезло в том, что она находилась не в предалах посёлка, банально не успела добраться. Я быстро в себя пришла.

— Что значит позже? Ты куда собралась? И вообще, я уже еду домой. Скоро буду. Не смей никуда сбегать, поняла меня?

— Я и не сбегаю, — противопоставила. — Если бы сбегала, стала бы тебя предупреждать? И домой возвращаться?

— Ты мне голову-то не дури, не сбегает она. Или думаешь, отец к вечеру подуспокоится? Или я? Ты чем вообще думала, когда без спроса лезла в шкаф с химикатами? В общем, сидишь дома и никуда не уходишь. И только попробуй ослушаться!

— О том, что мне зачёт сдать надо, о том и думала, — отозвалась мрачно. — И не пойду я домой, сказала же!

— Я тебя выпорю тогда уже точно. Я тоже всё сказала. Восемнадцать лет, а ума, как у десятилетней. Да у десятилетней и то больше! — сорвалась мама, хотя явно очень старалась сдержаться.

Где-то здесь мне стоило просто согласиться.

Но…

— Ну, ладно. Сделаю, как ты сказала. И дальше что? Вам с отцом станет легче? Когда отругаете. Или может мне всю жизнь около вас сидеть? Несомненно это решит все мои проблемы с тем, что я бестолковая и ни черта у меня в этой жизни не получается! — окончательно психанула.

— Мне станет легче, когда ты перестанешь говорить глупости, Карина. И ещё легче, когда я увижу свою дочь целой и невредимой. Все нервы выпила за последние месяцы. Дома жди, сказала. Всё.

Ответом ей послужило… рычание. Хотя она его всё равно не услышала. Отключилась. Ровно в ту секунду, когда телефон в моей руке с треском смялся пополам.

А ещё дико захотелось куда-нибудь подальше. Точно не в город. В лес. Где нет никого. Свобода. И шальной ветер, подхватывающий стремительный шаг, а потом и бег… Он обнимал, дарил лёгким больше кислорода. И я вдыхала глубоко-глубоко, полной грудью, наслаждаясь его шёпотом, ощущением морозной свежести скрипящего под лапами снега, щебетанием птиц, прячущихся на ветках, высоко-высоко… И он. Белоснежный, как тот же снег. Сильный и быстрый, как ветер. С глазами цвета самой первой весенней травы. При взгляде в них, холод отступил. Простое щебетание птиц стало настоящей музыкой. А запах… запах был знаком, но мне никак не удавалось за него зацепиться. Казалось бы, ещё чуть-чуть и пойму, кому принадлежит столь дивный аромат. Но тот снова и снова ускользал от меня. Это начинало злить. Как и тот факт, что несмотря на всю близость, волк не подпускал к себе. Помимо тяги, в нём ощущалась агрессия по отношению ко мне. А я не понимала её причин. Ведь Он — моя пара. Тот, кто предназначен судьбой. Но почему же Он тогда не желает этого признавать? При этом не уходит. Продолжает кружить рядом, наблюдая за мной, следя, неотступно следуя на расстоянии, не подпуская других волков ко мне ближе, чем на сотню шагов. То, что и другие учуяли новую волчицу, я всей своей сутью ощущала. Как и слышала их приветственный вой, тяжёлую поступь, что нетерпеливо кружила вокруг нас на расстоянии. И не то, чтоб мне действительно хотелось к ним самой приблизиться, но и терпеть такое форменное издевательство тоже надоело!

Недовольно рыкнув, я бросилась в сторону, к другим волкам. Вот только и трёх прыжков сделать не смогла. Придавило огромной тушей так, что не выбраться, сколько ни бейся. Чужие зубы сомкнулись на холке в предупреждении. Им же стало и продолжительное рычание. Но я не сдалась. Рыкнула в ответ столь же недовольно. Чтоб отпустил. Или уже присвоил. Зубы белого волка сжались крепче, царапая нежную кожу. И снова я зарычала, изворачиваясь в попытке освободиться. И ведь почти получилось. Я смогла вырваться и даже отбежать подальше. И не сразу поняла, что кое-кто просто позволил этому случиться. Играл со мной, как кошка с мышкой. Лишь когда снова настиг, на этот раз не просто прикусывая, а кусая по-настоящему и отмечая, осознала, что белый волк просто выжидал.

И всё. Окружающее просто стёрлось. Не стало никаких других волков. Даже шёпот ветра и щебетание птиц пропало для меня. Остался только громадный белоснежный зверь. Который… бессовестно свалил! Оставив скулить и выть от одиночества. Очень-очень долго. Ведь так и не удалось найти его, сколько ни плутала по лесной кромке. Даже после того, как стемнело.

А домой я всё-таки вернулась…

Прямо в таком виде. С непонятно чьей меткой. В обличье волчицы. Так и не обернулась. Уткнулась мордашкой в ноги мамы. И пусть ругает. Заслужила.

Ругать не стала. Только вздохнула и уселась рядом, принявшись ласково поглаживать между ушей.

— Всё, теперь мы ещё пять лет тебя уже в человеческом облике не увидим?

Мысль показалась заманчивой. Тогда ведь не придётся идти на занятия. Пересдавать грёбанную химию. Нагоняй от Снежного, директора и химички получать. Да и платье на новогодний бал тоже уже не нужно будет. Как и тренировать выносливость. Носись себе по лесу туда-сюда.

Никаких проблем!

Вот только…

— Ты прости меня, мам. Не знаю, почему так разозлилась и сорвалась. Я не хотела тебе грубить, — окончательно расклеилась, обнимая родительницу уже обеими руками.

Всё же в зверином обличье я ничего такого бы сказать ей не сумела. А стоило.

Мама вновь вздохнула.

— И ты. Я слишком перенервничала. Но зато ты наконец обернулась, — хмыкнула, крепко сжимая меня в ответных объятиях. — Надо было раньше тебя отравить и поругать!

— Знать бы, в чём вся соль кроется, ага, — фыркнула насмешливо, откидывая спутавшиеся волосы набок.

— Сдаётся мне дело не только в этом всём, да? — провела пальцем по следу от укуса. — Отец будет вне себя от ярости, — в очередной раз тяжело вздохнула.

— А если мы ему не скажем? — предложила тихо. — Я всё равно не знаю, что ему сказать. Если спросит, кто…

Вот теперь на меня посмотрели с настоящим удивлением, быстренько сменившимся мрачностью.

— Как это не знаешь, кто? — возмутилась мама, поднимаясь на ноги и меня вынуждая сделать то же самое.

— Ну, знаешь, он не представился, потому и не знаю, — беспомощно развела руками. — Не в программу же "Жди меня" заявку подавать? — улыбнулась натянуто.

А на душе так паршиво-паршиво…

— То есть как не представился? Карина, ты… Ай, ладно. Сейчас найдём тебе одежду и пойдём быстренько выясним, кто этот трусливый волк! — шустро сделала все нужные выводы и приняла решение.

— Э-э… не надо! — схватила её за руку. — Даже не думай! — округлила глаза в ужасе, вцепившись крепко-накрепко, чтоб с места не сдвинулась.

— Ты сейчас так пошутила, дочь? Как это не надо? Очень даже надо! Хочу взглянуть этому волку в глаза. То есть метку оставить смелости хватило, а завершить этап привязки — нет?

— Ага, я мало того, что кабинет химии испортила, меня вся школа из-за наставничества Снежного ненавидит, так потом ещё и смеяться все надо мной будут, когда мы групповые поиски моей сбежавшей пары устраивать начнём? А можно я лучше сразу утоплюсь, а? Всё не так плачевно будет.

— Что за глупости? — возмутилась мама, но тут же замолчала. — Хотя да, тут ты права. Хм… и что тогда? Так и оставишь всё что ли? — поинтересовалась уже куда спокойней, призадумавшись.

— Может это… Он пожалел? Ну, знаешь, поддался инстинктам. Не зря ж меня господин Снежный предупреждал. Я и сама не ожидала, что так выйдет. С оборотом и всё такое.

Ой, кривишь душой, Каринка!

— Я его до этого всего два раза видела! Не успели мы познакомиться, как следует, понимаешь? — добавила со вздохом.

Мама ласково улыбнулась и поцеловала в макушку.

— Только, как Аврора, не сбегай, ладно? — хмыкнула.

— От кого мне сбегать-то? От того, кто сам сбежал? — усмехнулась с грустью, помедлила немного, а затем вновь взглянула в мамины глаза. — Может ещё вернётся? Одумается, не знаю, от шока отойдёт…

— За кольцом, скажи ещё, поехал, — покачала родительница головой и повела нас обеих в дом.

Было бы неплохо, ага…

— Не, это вряд ли.

— Почему? — кажется, мама словила энтузиазм, потому что за последующий час она настроила столько романтических теорий, что оставалось диву даваться, откуда они вообще у неё рождаются в голове.

А потом вернулся папа…

От которого мама всё-таки скрыла правду.

— Обеих запрёт, — оправдала свой выбор.

— А тебя-то за что? — поразилась я.

— За компанию. Чтоб тебе одной дома не скучно сидеть было.

— Логично, — хмыкнула я в ответ. — Папа у нас временами суровый. Но всегда заботливый.

— Ох уж эта его забота… В общем, молчим от греха подальше. Глядишь, и обойдётся.

— Ага. Если не объявится, то и рассказывать нечего в итоге будет, — поддержала идею на свой лад.

— Он тебя отметил, по-любому объявится. Не сможет не объявиться, — заявила с усмешкой. — Ты его только не вздумай прощать так сразу, поняла? Пусть заслуживает!

— Думаешь? — засомневалась.

Не насчёт прощения. Что всё равно рано или поздно объявится. И прощения просить будет. Вот попадётся такой, как Снежный, хрен дождёшься.

— Конечно, — уверенно кивнула мама. — Парная связь притянет. Ух, оторвёмся! — едва ли ручки не потирала от предвкушения.

Я и сама невольно призадумалась. И Рите набрала. Обрисовала всю ситуацию. Та, безусловно, прифигела. Поначалу. Но быстро втянулась.

— То есть, если парная связь притягивает, тогда и чувство собственности должно сыграть, верно? — обозначила я для обеих сразу.

— Само собой, — подтвердила родительница. — И ещё какое! Не подходи, убьёт.

— Хм… тогда можно на этом сыграть?

— А если и правда убьёт? — справедливо заметила подруга.

— Тогда надо выбрать того, кого не сможет убить, — меланхолично отозвалась на это мама.

— Снежного что ли? — призадумалась.

— А что? Для всех он тебя и так себе присвоил по праву сильнейшего, — подхватила мою мысль Ритка.

— Как вариант, — согласилась мама. — Но Снежному тогда придётся всё рассказать. С таким играть вслепую опасно.

— Вот именно! А если он мою пару вообще убьёт сам? Случайно. Чисто из вредности и злости. Он такой. Вспыльчивый.

— Глупости, — не поверила старшая из нашего женского трио. — Уверена, ваш Снежный совсем не такой. Архарова же не убил. А тут твоя истинная пара. Убить его — тоже самое, что убить тебя.

— Ну так Архаров и не бросал ему вызов, — не согласилась с ней.

— Ещё раз повторяю: убить твою пару — тоже самое, что убить тебя, — повторила с нажимом мама. — Зачем ему такие проблемы? Тем более что право сильнейшего он использовал для прикрытия, а не в действительности. Если б хотел его применить, уже применил бы. Да и кто ему позволит? Он же наказан. В нём силы толком и нет.

— М-м… ну не знаю, — продолжила сомневаться.

Хотя всё равно подходящих кандидатур особо не было. Разве что Антона с Артёмом попросить.

Не к Архарову же приставать?

Вот он прифигеет.

Хотя его реально не жалко, если уж на то пошло.

А вот господина Снежного о таком просить…

Даже не представляю, как у меня язык повернётся!