Глава 12

– Добрый день… – раздался за моей спиной хрипловатый мужской голос.

Я вздрогнула и обернулась.

Рурк Эбелайн стоял в нескольких шагах от меня, прислонившись плечом к стене, и не спускал с меня настороженного взгляда.

– Не могу ответить тем же, – пробормотала я, отступая и инстинктивно наматывая на руку воздушную плеть.

– Нам надо поговорить.

– Вам надо, а мне не надо.

– Тебе надо даже больше, чем мне, – он оторвался от стены, шумно вздохнул и потер виски с видом человека, не спавшего по крайней мере сутки. – Как думаешь, почему целая компания фейри во главе с фомором разгуливает в трущобах Брингвурда, как по полям Траг-вуд-Дола, а префектура и ухом не ведет? Тебе не кажется это странным?

Я поджала губы и пытливо заглянула ему в глаза, надеясь прочитать в них правду. Но ничего, кроме ответного вопроса, там не увидела.

– Хотите сказать, это ваших рук дело? – недоверчиво спросила я.

– Да. Я постарался, чтобы это осталось в тайне. Но не столько из-за твоих дружков-людоедов, сколько из-за себя. Мне встреча с законниками тоже ни к чему. Если забыла, то я уже побывал у них в руках и назад не собираюсь.

"Дружки-людоеды" меня покоробило, но я смолчала, понимая, что Эбелайн по-своему прав. Келпи предпочитал человеческое мясцо на десерт, и вряд ли я смогла бы отучить речного духа от этой привычки, впитанной им с кровью прародителей. Фомору нужна чужая жизнь для того, чтобы жить самому. Запретить ему использовать других – значит обречь на медленную смерть, а я не была готова на подобные жертвы, тем более сейчас, когда являлась Хозяйкой Тайруга и его единственным источником пищи. Райзен тоже по-своему использовал людей, точнее, человеческих женщин, но это уже в прошлом. Теперь у него есть я.

– Ты улыбаешься? – нахмурился маг, вырывая меня из приятных грез. – Я сказал что-то смешное?

– Нет, – я покачала головой, с трудом сдерживая улыбку, норовившую растянуть мои губы до ушей. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Для начала… я так и не знаю твоего имени. Может, все-таки скажешь, как тебя зовут?

– А разве "мерзкая тварь" и "презренная фейри" уже не подходят? – усмехнулась я, глядя ему в глаза.

Эбелайн скривился, как от зубной боли.

– Извини, признаю, был неправ. Поспешил с выводами.

– И? – я изобразила на лице ожидание.

– Ты очаровательная молодая девушка. Очень милая… И мне бы не хотелось быть твоим врагом.

Мои брови невольно поползли вверх от удивления:

– И что вас навело на эту мысль?

– Долгая история, – маг пожал плечами и качнулся в мою сторону, заставляя напряженно отступить еще на один шаг. Я уперлась спиной в стену и приготовилась к нападению, твердо уверенная в том, что он вот-вот бросится на меня с мечом, как тогда, когда я пыталась откачать шпиона. – Я расскажу ее вечерком у костра… Если ты не против.

– Что? – мне показалось, что я ослышалась. – О чем это вы?

– Слышал, вы не собираетесь задерживаться здесь, а мне тоже желательно исчезнуть на некоторое время. Я могу быть вам очень полезен.

– И чем же?

Теперь уже усмехнулся он, заложив большие пальцы рук за пояс и глядя на меня с неприкрытым вызовом:

– Ты забыла? Я маг-дознаватель.

– Бывший дознаватель, – пробормотала я.

– Бывший, – он согласно кивнул, – но я не забыл, чему меня учили все эти годы. Ты сняла метку. Я только через сутки ощутил, что это такое, когда твое сознание, твои мысли, эмоции и чувства принадлежат только тебе, и ты сам являешься их единственным хозяином, – произнес он с такой искренней горячностью, что я, сама не ожидая, шагнула ему навстречу. – Когда думаешь и говоришь то, что желаешь, а не то, что тебе внушили…

– О чем это вы? – кажется, подозрения, крутившиеся в моей голове насчет королевской метки, получили еще одно подтверждение.

– Метка! Ты была права насчет нее. Это как сбруя для лошади. А кто-то сидит в повозке и правит.

– Возничий, – я кивнула собственным мыслям. – Так что вы хотите от меня?

– Услышать твое имя. Имя той, что вернула меня к жизни и дала мне свободу духа.

– И это все? – я с сомнением глянула на него.

– Клянусь, я тебя не обижу! – он прижал правую руку к груди и сжал в кулак. Сейчас я чувствовала его искренность как никогда. Он действительно не желал мне зла.

– Ниалинн. Меня зовут Ниалинн Иммерли.

Рука Эбелайна рванула влево, стремительно выхватывая меч. Я инстинктивно вскинула руки, создавая воздушный щит и с тоской понимая, что расслабилась, не успею. Перед внутренним взором всплыл образ Райна, и я зажмурилась, ожидая удар.

Но, вопреки ожиданию, удара не последовало. Я осторожно приоткрыла один глаз, а потом изумленно распахнула оба и уставилась на коленопреклоненного мага в полнейшем недоумении.

Эбелайн стоял передо мной на коленях, протягивая меч на вытянутых руках. На его лице застыло выражение строгой решимости.

– Этьерна Ниалинн, клянусь быть вашим паладином, следовать за вами везде и всюду, сопровождать в походах, согревать в холод, укрывать от бед, защищать от врагов. Вот мой меч, как печать на клятве. Примите ли вы его?

Я растерянно огляделась, словно ожидая поддержки от обшарпанных стен. Сговорились они все, что ли? Кого ни возьми, каждый норовит дать мне какую-нибудь клятву. Может, это что-то во мне так на них действует?

– Этирн Эбелайн, – откашлявшись, нерешительно начала я, – вы бы подумали. Все-таки я фейри. Если кто-то узнает об этом, вас казнят без суда и следствия.

Уголок его плотно сжатого рта резко дернулся вниз:

– Меня и так ждет смертная казнь. Но сначала сдадут на опыты, чтобы выяснить, как я от метки избавился.

Я глубоко вздохнула. Начищенный до блеска обоюдоострый меч маячил у меня перед глазами. Всего сутки назад этим мечом мне едва не снесли голову, а сегодня его хозяин положил свое смертельное оружие к моим ногам. Нагнувшись, я провела пальцем по острому лезвию и вздрогнула, ощутив укол. На блестящем металле осталась полоска крови. Не красной! Бледно-голубой и прозрачной, как вода в ручье.

Мы оба замерли, с недоверием глядя на меч. Кажется, в прошлый раз, когда я поранила себя при ловле келпи, моя кровь окрасилась в голубой только в воде. И это был яркий, насыщенный цвет июльского неба.

– Шелки! – выдохнул Эбелайн с неприкрытым благоговением в голосе. – Живая!

Я спрятала руки за спину.

– Шелки. И что? Это что-то меняет?

Его глаза сверкнули фанатичным блеском.

– Возьми мой меч, прими мою клятву! Поверь, я не причиню тебе зла, я хочу лишь следовать за тобой и оберегать.

– Но почему?! Зачем вам эта клятва? Мне не нужен маг-паладин!

Он заговорил, словно через силу выдавливая из себя каждое слово:

– Ты сумела снять метку с меня и с того парня, который был отправлен сюда шпионить. Никто и никогда не делал ничего подобного. Более того, я даже не подозревал, что меня "пометили". Думаю, что такая же штука находится в каждом, кто закончил Магическую академию или пошел на службу королю. Я долго думал над твоими словами и понял, что ты права.

– В чем?

Он опустил голову, и его голос стал глухим и бесцветным:

– Ты права. Король не просто человек. Несколько столетий назад страной управлял Ковен магов, и даже король им подчинялся, а потом династия поменялась, и вся власть в Гленниморе отошла новому королю. Все маги, даже самые сильные, преклонили колени перед Брайденом Бесстрашным и до сих пор верно служат его потомкам. А несогласные были стерты с лица земли, и даже их имена забыты. Я думал об этом с того момента, как ты захлопнула передо мной дверь.

– О магах и королях?

– Да. О том, что за сила удерживает магов в повиновении у простого смертного.

– И что вы решили?

Эбелайн выпрямился и взглянул на меня:

– Я менталист, причем один из сильнейших. Я чувствую присутствие фейри за несколько миль. А еще я чувствую магию фейри, даже если она использовалась здесь несколько суток назад.

Он замолчал, но его взгляд был более чем красноречив. С того момента, как я вернула его к жизни и сняла метку, Эбелайн, даже сидя от меня через несколько комнат, прекрасно знал, что происходит в моей. Каждый всплеск нашей магии он читал как открытую книгу. И он непременно должен был почувствовать еще кое-что…

– Вы их почувствовали… – шепнула я побелевшими губами. В моих руках шевельнулась воздушная плеть, собираясь превратиться в удавку и заставить замолчать слишком умного мага.

– Эриллиумы? – Эбелайн криво усмехнулся и положил меч на колени. – Да, я их ощутил. Два эриллиума. Один сейчас на тебе, второй унес дуэргар. Не сразу, но я понял, что этот вид магии мне очень знаком. Это как полузабытый запах, который учуял совершенно случайно где-нибудь в подворотне, и теперь он неотступно преследует тебя, не давая покоя. Понимаешь, о чем я?

Я молча кивнула. Да, со мной было то же самое, когда я почувствовала магию метки. Что-то смутно-знакомое, что вертится в подсознании, но никак не хочет всплывать на поверхность.

– Этой магией пропитан королевский дворец. Весь, сверху донизу. Я по службе бываю там практически еженедельно… бывал, – поправился он, процедив сквозь зубы, – но ни разу не обратил внимание на ее присутствие!

– Как не обращают внимание на воздух, которым дышат, – подсказала я.

– Точно! И ты знаешь, что это, – он не спрашивал, он утверждал.

– Знаю, – я на всякий случай шевельнула пальцами, уплотняя воздух вокруг себя, превращая его в непробиваемый щит. – Это эриллиум Бадб.

Эбелайн застыл, словно статуя. С его лица сошли краски, сделав его похожим на мраморное изваяние, но я уже не могла остановиться. Мне нужно было это сказать! Ведь я тоже столько времени ломала голову над этой дилеммой, а ответ оказался прозаически прост.

– Эриллиум пожирает своего носителя, – тихо начала я, следя за каждым движением мага. – Ни один человек не может выдержать больше суток, если наденет его на себя. Артефакт высосет его досуха, превратив в истлевшую мумию. Маг проживет немного больше, а фейри способны им управлять, но только одним, отдавая взамен свою жизнь, капля за каплей, и беря ее потом взаймы у других. Но вашему королю совсем не обязательно кормить божественный артефакт своей силой. Существует простенький ритуал жертвоприношения, а по тюрьмам всегда достаточно тех, кому вынесен смертный приговор. А кого в Гленниморе сажают в тюрьмы? Не только воров и убийц. Еще магов, которые не хотят заканчивать академию и брать лицензию, то есть тех, что без метки. И фейри, если поймают!

Эбелайн молчал, лишь на побелевшем лбу дергалась резко вспухшая вена, да вдоль висков стекали струйки пота.

Я нагнулась и в полном молчании подобрала меч, лежавший у моих ног.

– Теперь ты знаешь то, что знаю я, – сказала, отбрасывая ложные условности, – теперь ты такой же изгой и смертник. И путь тебе только один. Либо с нами, либо на корм королевскому артефакту. Но боюсь, такая участь намного хуже, чем попасть к палачу.

– И? – выдавил маг, с видимым усилием разжимая пересохшие губы.

Я коснулась кончиком меча поочередно каждого плеча Эбелайна. Когда-то я видела, как один из брингвурдских этирнов принимал клятву верности от своего вассала. Но сейчас мной руководила не память, а инстинкт. Тайное знание, заложенное в меня неизвестно кем, неизвестно когда, может быть, самими богами, на мгновение пробудилось, заставляя произнести:

– Мне нужна твоя кровь.

Он протянул ладонь, и я коснулась лезвием его запястья, удивляясь, что моя собственная рука не дрожит, будто кто-то другой сейчас двигается и живет во мне. Некое существо, древнее, сильное, мудрое, знающее наперед то, чему еще только предстоит произойти.

Остро отточенная сталь легко вошла в человеческую плоть. Из пореза хлынула темная венозная кровь. Я нагнулась, ловя губами горячую солоноватую жидкость. Она оставила привкус железа на языке и чувство правильности происходящего.

– Теперь твоя очередь, – я провела ладонью по лезвию меча. Клинок тут же окрасился в бледно-голубой цвет. Кровь, больше похожая на воду, закапала вниз.

Эбелайн схватил мою руку, прижался губами к ране и замер, тяжело дыша. И в этот момент мне показалось, что он целует меня.