Глава 19

Сколько времени продолжались пытки? Я этого не знала. Мой мучитель знал толк в подобного рода делах, недаром же был главным палачом королевства.

Каждый раз, когда от боли и изнеможения я теряла сознание, тирн Бирон останавливал своих подручных и приказывал привести меня в чувство. Меня откачивали, обливая холодной водой и хлопая по щекам. Подносили к носу жженое перо или смоченную уксусом тряпку, чтобы вернуть мне ясность сознания, а потом все повторялось сначала. Ни еды, ни питья, ни мгновения отдыха, лишь бесконечная выматывающая боль, горячей лавой растекающаяся по телу.

Помню, как вернулся тот дознаватель, как стоял, наблюдая за действиями моих палачей с равнодушным вниманием, как сказал прекратить. Он подошел ко мне и потянул за волосы, заставляя поднять голову, которая давно бессильно упала на грудь. Мне было уже все равно, что ошейник врезается в кожу, что кораллы вошли в мою плоть, и кровь струится по шее и по груди. Что значила эта боль по сравнению с той, что раздирала меня изнутри?

Меня сняли с дыбы, освободили от цепей, и я безвольным кулем упала на каменный пол, залитый холодной водой, которой меня обливали. Она воняла сточной канавой, и от этого запаха меня замутило. Пустой желудок сжался, заставив меня застонать.

– На сегодня хватит, – услышала я ненавистный голос.

Меня рывком вздернули на ноги и хлопнули по щеке, заставляя открыть глаза. Я опять была в кандалах, а вокруг стояли охранники в защитных доспехах. Доспехи светились, лица моих конвоиров были полны настороженного внимания, глаза ловили каждый мой шаг, как будто боялись, что я вот-вот брошусь на них.

Измученная пытками и жаждой, с пересохшим горлом, вывихнутыми суставами и болью во всем теле, я все еще представляла опасность для них? Мне стало смешно.

Не выдержав, я засмеялась. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Стояла посреди комнаты пыток и хохотала, глядя прямо в их изумленные лица. Пока дознаватель не ударил меня в лицо, обрывая смех. Я покачнулась и замолчала, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Меня толкнули в спину, и грубый голос приказал идти. Я сделала шаг, и все вокруг погрузилось во тьму…

… "Мианель, звездочка, плыви сюда, посмотри на этот восход!.."

"Плыви, малышка, давай, я тебе помогу. Вот так!.."

"Принцесса, не балуйтесь, эти камни такие острые!.."

"Мианель, прыгай в воду! Оборачивайся! Сейчас же!!!"

Я вздрогнула, как от удара, и открыла глаза. Вокруг опять была темнота, но на этот раз я ее знала. Я снова сидела в камере, прикованная к стене. В голове бродили какие-то смутные образы – то ли бред, то ли сон. Я видела маленькую девочку с большими карими глазами. Она сидела в тени огромной скалы на скользком камне, по пояс в воде, и весело смеялась, когда накатывали волны, пытаясь утащить ее в океан.

Кто эта девочка? Неужели я? Но я не чувствовала свое единение с нею, лишь пустоту.

Сил больше не было. Я устало привалилась к холодным камням и прикрыла глаза. Все тело болело, на шее засохла кровь, а раны саднили, не давая забыть о них. Я потрогала ожерелье, но стоило немного сдвинуть его, как оно будто ожило – запульсировало и сжалось еще сильнее, заставив задохнуться от боли.

"… Линн?.."

Я вздрогнула и встрепенулась. Еле слышный шепот, похожий на остатки эха в горах, пронесся по моей тюрьме, отбиваясь от стен, и затих, растворившись в воздухе. Кто-то позвал меня в темноте!

"Кто это?" – неужели я действительно слышу чей-то голос, или брежу наяву?

"…Эбелайн…"

"Эбелайн! – дыхание перехватило, глаза защипало от выступивших слез. Он смог, он нашел меня! Недаром же Рурк Эбелайн был лучшим менталистом королевства! – Где ты?!"

"Намного ближе, чем ты думаешь, – голос окреп, стал гораздо более различимым, вот только в нем появились ворчливые нотки. – Пришлось сдаться в плен, чтобы добраться до тебя".

"Что? Как?"

"Не переживай, теперь все нормально. Прости, что не смог защитить, как обещал, но больше эту ошибку не повторю, поверь!"

"А Тайруг? Ареналь? Что с ними?" – я вспомнила о друзьях и затаила дыхание, боясь услышать страшную правду.

"Тайруг мертв, яд василиска убил его… – в голосе мага послышалась горечь. – Я достал амулет и вернулся в трактир, но тебя уже увели. Нашел только выбитую дверь и Тайруга на полу. Эти мрази отрубили ему руки…"

Он замолчал.

"А Ареналь?" – спросила я, уже не зная, хочу ли услышать ответ.

"С ним все в порядке. Ему помогли".

"Кто?!"

"Тот старик, менталист, он накрыл Ареналя ментальным щитом, и никто не понял, что это не простой конь, а фейри. Ну и самому Ареналю не дал узнать о твоем аресте, иначе парень бы тоже погиб, пытаясь тебя спасти, или попал в руки дознавателей… И, ты знаешь, он сказал мне еще кое-что…"

"Что именно?"

Я нахмурилась. Странный этот старик, почему он мне помогает?

"Он сказал, что ты носишь ребенка…"

"Что?! О чем ты?" – мне показалось, что я ослышалась.

"Ты носишь ребенка дуэргара, – повторил Эбелайн уже тверже. – Я не поверил ему, но теперь знаю точно, что это так. Внутри тебя растет новая жизнь. Я слышу ее даже сейчас!"

Несколько минут я молчала, пытаясь осмыслить то, что услышала.

Я беременна… беременна от дуэрагара… от Райзена! Я ношу его ребенка! Его сына!

Из груди вырвался слабый смешок вперемешку с рыданиями.

Какие же мы дураки! Он так мечтал найти ту единственную, которая подарит наследника, что не смог разглядеть ее рядом с собой. Испугался моей любви и сбежал, испугался тех чувств, которые сам начал испытывать ко мне. И каков результат? Я сижу в подземелье, избитая, вся в крови, а он даже не знает, что со мной что-то случилось!

"Ты плачешь?" – услышала я встревоженный шепот Эбелайна.

"Нет, все хорошо. Теперь уже хорошо".

"Линн, я вытащу тебя оттуда. У нас есть план. Только ты должна мне помочь. Ты сможешь?"

Я не сдержала усмешки. Еще десять минут назад я не знала, зачем мне жить, если даже тот единственный человек, которому я доверяла, предал меня. Райзен сбежал, Тайруг убит, Эбелайн снова в тюрьме… А мои силы хотят использовать для укрепления королевской власти…

"Рурк, – шепнула я в темноту, – они знают, что я фейри, знали все это время и гнали меня, как охотничьи псы! Мой отец им сказал… Но им нужна не я, им нужны мои силы, моя магия фейри. Знаешь, зачем?"

"Сила фейри? – голос Эбелайна стал задумчивым. – Даже не представляю… Напитать какой-то артефакт?"

"Да! Им нужно напитать эриллиум Бадб! Я просто уверена в этом!" – я торжествующе усмехнулась в темноту.

"Так вот оно что…" Едва я узнала о том, что ношу ребенка Райзена, как во мне словно что-то перевернулось. Боль, голод и жажда отступили на задний план, рассеялся туман, затмевавший сознание, вернулась ясность мысли. Я будто со стороны увидела себя – жалкую, грязную, избитую, сидящую, сжавшись в комочек, на тонкой подстилке из гнилой соломы. Да неужели это я? Та, в чьих венах течет кровь богов, та, в чьем теле дремлет сила Океана, та, кому подчиняются духи воздуха и воды?

Меня лишили сил, заковали в цепи, но разве можно поймать воздух? Разве можно удержать воду, сжав ее в кулаке?

Внутри все сжалось от щемящей нежности, когда я положила руки на свой еще плоский живот. Мое дитя… Оно должно родиться во что бы то ни стало – и не здесь, не в этих застенках! Хватит страдать и жалеть себя, раны можно зализать и потом, а сейчас пора выбираться. Но сначала…

"Рурк, говори, что там у вас за план".

"В общем, я знаю, как снять с тебя ожерелье!"

"Как?!" – я опешила.

"Подожди, не перебивай. Ты здесь уже три дня, за это время много чего случилось. Сейчас нет времени рассказывать обо всем. За мной уже идут. Слушай и запоминай!"

Я отбросила все сомнения и вопросы и сосредоточилась на словах Эбелайна.

"В тебе спят две стихии – воздуха и воды, – маг говорил очень быстро, точно боялся не успеть. – Чтобы их разбудить, ты должна пустить себе кровь и полностью покрыть ею все ожерелье. Каждый выступ, каждую впадинку, каждую грань. Чтобы не осталось ни одного чистого места, это очень важно! Кораллы будут пить ее, пока не насытятся, и вместе с кровью в них войдет твоя сила. Амулет замкнет две стихии в кольцо, и они разорвут ожерелье. Ты будешь свободна!"

Последние слова он произнес так, будто испытывал острую боль, но я уже не слушала его. Я с остервенением дергала за ожерелье, раздирая подсохшие раны. Неужели все так просто? Неужели весь мой путь был пройден напрасно? Ведь я еще дома могла снять ненавистный амулет, столько лет державший меня в заточении слабого тела!

Как только свежая кровь потекла из ран, пачкая кораллы, ожерелье вновь запульсировало, то с силой сжимаясь вокруг шеи и лишая меня дыхания, то на мгновение отпуская. Оно словно предупреждало: не делай этого, иначе умрешь! Но я уже не боялась, я знала, что именно нужно сделать.

Моя шея представляла собой сплошную рану, меня мутило от боли и запаха собственной крови. В крови было все – она текла по моим рукам, капала с локтей, струилась вдоль тела, впитываясь в остатки одежды и гнилую солому. Мне казалось, что вот-вот я не выдержу, остановлюсь, и тогда амулет сожмется с такой силой, что острые грани пробьют мне гортань.

Но в какой-то момент пульсация остановилась, ожерелье вдруг засветилось в темноте ровным оранжевым светом. Этот свет не обжигал, наоборот, я почувствовала, как медленно отступает боль. Меня охватила странная слабость, руки бессильно упали вдоль тела, веки отяжелели. Пару секунд я боролась с наступающим сном, а потом поддалась и закрыла глаза.

…"Мианель, звездочка, плыви сюда, посмотри на этот восход!.."

"Плыви, малышка, давай, я тебе помогу. Вот так!.."

Маленькая девочка с огромными карими глазами заливисто смеется, хлопая ладошкой по воде. Волны набегают на скалы, оставляя на них клочья пены, и откатываются назад в океан…

"Моя королева, мы должны уходить!"

"Нет, Айхо, я никуда не уйду без мужа".

"Король приказал мне доставить вас с принцессой в убежище. Враги уже близко, мы можем не успеть".

"И что мы будем там делать? Ждать, пока нас найдут? Нет, Айхо, я останусь здесь и приму судьбу, как положено королеве. Но мою дочь ты должен спасти!"

Высокая женщина с роскошной гривой каштановых волос, перевитых розовым жемчугом, смотрит мне прямо в глаза. Ее взгляд полон печали и обреченности, в нем застыла тоска. Но я узнаю это лицо – тонкий нос, высокий лоб, бледные губы, плотно сомкнутые сейчас. Я вижу свое отражение в ее больших черных зрачках, и мои губы тихо шевелятся: мама!..

"Принцесса, не балуйтесь, эти камни такие острые!.."

Какой-то мужчина подхватывает меня и вытаскивает из воды. Я стою на скользких камнях – маленькая девочка лет пяти, забавная малышка с пухлыми щечками. Лицо незнакомца полно тревоги, но я не могу понять, почему он оглядывается вокруг с таким беспокойством, почему так крепко держит меня за руку, и куда делась мама? "Нам надо спешить. Грот уже недалеко, там мы все сможем укрыться".

Я смотрю на небо и вижу, как быстро оно темнеет, но в ту же минуту его сменяет каменный свод огромной пещеры, покоящийся на столбах, и я узнаю это место. Это тот самый грот, который снится мне каждый раз, когда на море поднимается шторм. Я узнаю этот мраморный парапет, и трон на возвышении, и толпу шелки, наблюдающих за мной из воды…

Они снова играют со мной – милые добрые существа, похожие на тюленей. И снова звучит странная мелодия, от которой меня пробирает дрожь. Я вслушиваюсь в нее и вдруг понимаю, это не колыбельная, это погребальная песнь, с которой погибших воинов провожают в последний путь!

"Король и королева погибли, замок разрушен, маги захватили острова и сейчас прочесывают их в поисках укрывшихся. Мианель должна принять корону своего отца, должна сесть на трон и получить силу Океана. Принцесса – наша единственная надежда!"

"Маги здесь! Мы не успеем! Спасайте принцессу!"

И снова шелки меня обступают, круг смыкается, они загоняют меня в воду, и я вижу решимость, застывшую на их лицах. Мне страшно, я хочу к маме. Я плачу и хочу убежать, но чьи-то сильные руки ловят меня, и я оказываюсь прижата к твердому телу.

Я слышу крики и стоны, едкий дым застилает глаза, что-то взрывается, один за другим падают в воду огненные шары, но не гаснут, растекаясь на поверхности лужей огня.

Меня толкают к воде, но я не хочу. Я боюсь! Кто эти люди в черных плащах? Что они хотят от меня? (3303c)

"Мианель, прыгай в воду! Оборачивайся! Сейчас же!!!"

Соленые волны смыкаются над моей головой. Удар. Резкая боль…

Я открываю глаза и вижу, как светятся мои кандалы, но вся эта магия ничто перед той, что уже проснулась во мне.