Глава 11

Кира не запомнила, как они ехали и куда. Лишь визг шин и своё собственное неровное дыхание между провалами в темноту. Амулет на её груди холодил кожу, но всё слабее. Кажется, его магия, спасая её жизнь, всё-таки иссякла.

Когда профессор наконец вынес её из машины на руках, она едва могла открыть глаза. Мысли бессвязными обрывками прыгали в голове, она дрожала в лихорадке, и всё тело жгло, как огнём.

— Повезло, что у вас сейчас совсем мало магии, — пробормотал профессор, укладывая её в кровать. Кира почувствовала, как он расстёгивает её блузку, и собралась было протестовать, что она разденется сама, но её не слушался язык. — Иначе вас бы убило на месте. Он это знал, но… я никогда ему не прощу.

Он закончил стягивать с неё бельё, накрыл одеялом и провёл рукой по волосам.

— Но это неважно. Спите. Пока вы без чувств, целительные чары пройдут легче. Я не бог весть какой целитель, но вы поправитесь, мисс Риаз. Обещаю.

…Темнота. Влажная ткань на лбу, голубой свет, окутывающий её грудь и руки…

Кира ощущала всё обрывками. Шёпот, руки, гладящие её по волосам, руны, дарящие тепло…

И холодный голос Тёмного Лорда, произносящего одну формулу за другой. Кажется, он стоял в ритуальном круге: Кира слышала скрип мела. Но она уже ни в чём не была уверена.

Ещё один всплеск целительных чар, и Кира почувствовала, что снова теряет сознание. Её охватила такая слабость, что она не была уверена, что проснётся.

— Прощайте, — прошептала она. — Я люблю вас.

— Прекращайте эту сентиментальность, — отрезал ледяной голос. — Вы будете жить, не знаю уж, насколько вас радует эта новость. А если не будете, я самолично найду вас на том свете и отшлёпаю так, что вы даже не сможете сесть на сковороду.

— Наконец-то… хорошая новость, — с трудом произнесла Кира.

— Вам нельзя говорить, к моему большому удовольствию. Так что не вздумайте лезть с глупыми вопросами по поводу проклятий и всего остального. Впрочем, я вам этого и не дам.

Его пальцы коснулись её лба, и Кира ощутила прилив сил. И одновременно — дикую сонливость.

— Моя любимая девочка, — прошептал он с теплом, которое окутало её до кончиков пальцев. — Спите.

Кира очнулась в полутьме. У её постели горела лампа и совсем близко стояло кресло, в котором, откинув голову, спал её Тёмный Лорд. Кажется, он держал её за руку, но пальцы разжались во сне.

Сколько она пролежала без сознания? Весь день? Или всего пару часов, а его так измотали целительные чары?

Кира прислушалась к своей руне, попытавшись уловить его эмоции во сне, но ощутила лишь усталость, вплетённую в глубокое ровное дыхание.

— Дуайт, — негромко позвала она. — Я пришла в себя. Ложитесь в кровать: тут гораздо удобнее.

Он проснулся не сразу. Ресницы дрогнули, и пальцы вдруг вцепились в ручки кресла, слово он только что вспомнил, что произошло.

А потом профессор открыл глаза и едва заметно улыбнулся ей.

— Рад, что вы начали свой путь к выздоровлению, — сказал он. — Увы, он должен быть как можно короче. Теперь вы знаете почему.

Кира кивнула, пытаясь справиться с комком в горле.

— Вы умираете.

— Не так быстро, как моему отцу хотелось бы. — Профессор сухо улыбнулся. — Впрочем, он не хочет меня убивать. Ему нужна моя магия, чтобы зарядить амулет и получить его обратно. Без этого амулет растеряет силу в ближайшие месяцы.

— Но вы этого не допустите. Вы скорее умрёте.

— Да, — просто сказал профессор. — Но я не могу потерять вас. И он это знает.

Кира закрыла глаза. Их положение было безнадёжно.

— Вы уверены, что сможете вернуть мне магию? — тихо спросила она. — Что наша грядущая поездка на край мира хоть что-то нам принесёт? Что я верну свою магию, стану вашим донором и мы снимем проклятие?

— А у нас есть выбор?

Кира покачала головой.

— Вам станет хуже, — проговорила она.

— До самых последних дней — не станет. Я один из сильнейших боевых магов этого безумного мира, в конце концов. Ваш персональный Тёмный Лорд, если вы забыли.

Он взял её за руку.

— Я с вами. И пока я с вами, никакие проклятия вам не грозят. Поэтому вы сами понимаете: чтобы остаться в этом прекрасном мире рядом с одной нерадивой студенткой, я сделаю невозможное.

— Я не нерадивая, — сонно пробормотала Кира. — Я замечательная.

Тихий смех.

— Посмотрим, что покажет эта сессия. Я лично намереваюсь вас завалить.

Кира не сдержала короткого хихиканья.

— Думаю, это вам удастся. И не раз.

— А мы ведь так и не опробовали кафедру в пустой аудитории, — задумчиво сказал профессор.

— Главное, чтобы не в полной, — хмыкнула Кира.

— Так-таки и не хотите устроить незабываемое зрелище всему вашему курсу?

— Ни малейшего желания.

Настала его очередь хмыкнуть.

— Вы поразительно не любите раздеваться на людях, как бы это ни возбуждало вас саму. Так стесняетесь?

Кира чуть сжала его руку.

— Да, — прошептала она. — Но я люблю раздеваться для вас.

В его глазах заплясали огоньки.

— К счастью, вы уже раздеты.

Кира невольно подтянула к себе одеяло.

— Я не думаю, что я готова…

— Конечно, нет, мисс Риаз, — мягко сказал он. — Но я не откажу себе в удовольствии вас дразнить.

Они помолчали. Вокруг длилась уютная ночная тишина.

— Где мы? — наконец спросила Кира.

— В тихом коттедже возле озера. Где нас никто не найдёт.

— Найдёт, — возразила Кира. — Если у меня будет видение с амулетом снова.

— Поэтому мы и должны убраться отсюда поскорее. — В голосе профессора появились жёсткие нотки. — Завтра утром, если вы будете в состоянии стоять на ногах. Перелёт повредит вам в любом случае, но рисковать, чтобы остаться здесь дольше, мы не можем.

Кира кивнула. А потом вдруг поняла, что дико голодна.

— Хочу есть, — жалобно сказала она.

Его глаза сверкнули.

— Хороший признак. Приготовить вам что-нибудь?

— Нет, я… хочу печенья, — неуверенно сказала Кира. — Можно?

Это прозвучало совершенно по-детски. Но в его лице и голосе не появилось ни малейшей насмешки.

— Кажется, где-то здесь я видел коробки, оставшиеся от предыдущих гостей. — Профессор встал. — И если я прав…

Две минуты спустя рядом с ней упала вскрытая круглая жестянка. В которой было…

Печенье со слоем твёрдого сливочного шоколада. Сладкое и настоящее.

Кира немедленно запустила пригоршню в коробку, доставая сразу несколько штук и чувствуя, как сияют глаза. И запихнула первое в рот целиком.

— Разрешить вам грызть печенье в постели. — Профессор покачал головой. — Должно быть, я сошёл с ума.

— Я постараюсь не перепачкать всё крошками, — с набитым ртом сказала Кира. — И не измазать шоколадом.

— Бесполезно. Постель придётся перестилать всё равно. Но это неважно. — Он вдруг улыбнулся. — Лишь бы вы были счастливы.

Кира откинулась на подушку. Её ослабевшие руки подрагивали, лихорадка ещё не спала до конца, но Кире уже было гораздо лучше. И сейчас, наедине с её любимым профессором и вкуснейшим печеньем, она была совершенно счастлива.

— Расскажите мне что-нибудь, — попросила она. — Помните, вы говорили, что хотели стать архитектором, когда потеряли память? Когда вы вернули себе воспоминания Тёмного Лорда, это вас не шокировало?

Он тихо засмеялся.

— Не поверите: когда я стал Тёмным Лордом, первым моим желанием было построить себе дворец-башню с верхними этажами из тёмного стекла. Естественно, укрепив её как следует. В идеале даже спонсировать человеческих инженеров, чтобы те быстрее изобрели и внедрили силовые поля. Впрочем, это лишь мечты.

— Представляю спальню с колыбелькой в этой башне, — задумчиво произнесла Кира. — Если повесить над ней мобиль, какие бы игрушки на ней были? Бластеры, боевые руны из серебра, миниатюрные ритуальные кинжалы?

— Как минимум. — Лёгкая улыбка. — Впрочем, я бы не возражал и против обычных деревянных птиц. Если бы вырезал их сам.

Глаза Киры расширились.

— Вы умеете вырезать по дереву?

— Научился в Академии. Нужно было занять чем-то руки, пока я учил формулы наизусть. Очень подходящее занятие для Тёмного Лорда, вы не находите?

Он с нежностью провёл рукой по её волосам.

— Колыбелька? — тихо спросил он.

— А вам бы этого хотелось?

Профессор помедлил.

— Вам девятнадцать, мисс Риаз. — В его голосе послышалась знакомая ирония. — И вы всё ещё понятия не имеете, чем хотите заняться после Академии. Так что сначала, и я настаиваю на этом, вы её окончите.

Кира вздохнула.

— А я так хотела отвертеться от экзаменов.

— Это заметно.

Они вдвоём негромко рассмеялись.

— Я могу сдать экзамены экстерном куда раньше… — начала Кира, но он поднял ладонь.

— Мы уже говорили об этом. Не надейтесь. Вы окончите каждый семестр, и я не выпущу вас из аудитории, пока вы не получите высший балл по моему предмету. Ритуальная магия будет вашим хлебом всю жизнь. Даже не вздумайте дать ему подгореть.

— Я люблю сухарики, — невинно бросила Кира.

— А придётся есть пирожные.

Профессор сжал её руку, выпустил и выпрямился.

— Буду банальным: вам стоит отдохнуть. Здесь, в глуши, вас никто не тронет и никто не дотянется. Спите спокойно, мисс Риаз.

Кира прислушалась к себе. Она устала, но её глаза больше не смыкались.

А вот оставаться одной ей не хотелось совершенно.

— Вынесите меня на воздух, — попросила она. — Я хочу посидеть с вами немного.

Профессор хмыкнул, глядя на неё.

— Наелись и рвётесь буянить?

— Эй!

— Думаете, я несправедлив? — Он нагнулся к ней, положив руку на колено Киры поверх одеяла. — Признайтесь, вы только и мечтаете о том, чтобы нарушить все предписания вашего целителя и пуститься во все тяжкие?

Кира посмотрела на него из-под ресниц.

— Да, — прошептала она. — Очень мечтаю.

Тихий смех.

— Я вынесу вас к озеру, мисс Риаз. Но вы будете вести себя тихо, не вылезать из кресла и даже не будете надеяться нырнуть с разбега — или, в вашем случае, ползком.

Кира быстро кивнула, и он подхватил её на руки, завернув в одеяло.

— Маленький перепуганный зверёк, — прошептал он. — Мой.

— Ваш, — шёпотом подтвердила Кира. — Особенно если вы принесёте ещё печенья.

— Продажное существо, — вздохнул профессор. — Идёмте.

Он распахнул дверь, продолжая держать Киру на руках, и под негромкий стрёкот ночных насекомых Кира увидела озеро.

Их домик стоял на самом берегу. Редкие сосны окружали коттедж, а впереди расстилалась ровная гладь воды, по которой убегала вдаль лунная дорожка.

— Удивительно тихая ночь, — заметил профессор, опуская её в плетёное кресло и садясь напротив. — Не холодно? Боюсь, на мало-мальски полезные согревающие чары у меня почти не осталось сил.

— Бережёте их на случай, если мне станет хуже? — тихо спросила Кира. — Если я получу ещё один магический удар?

— Очень надеюсь, что этого не произойдёт. Второго вы можете не пережить.

Он сказал это спокойно и просто, и Кира сразу ему поверила.

— Вы боитесь, — прошептала она.

Он не повернул головы, глядя на озеро.

— Конечно.

— А умереть? Ведь вы… вы умираете сейчас.

Он перевёл на неё взгляд. Взгляд Тёмного Лорда.

— Я уже умирал на шесть лет, мисс Риаз. А потом умирал и воскресал снова. Поверьте мне, быть целым такое счастье, что короткий срок отмеренных мне дней теперь кажется всего лишь досадной мелочью.

Профессор помолчал.

— Я был лишён части себя, — негромко сказал он. — Очень важной части. А потом потерял другую, и только сейчас понял, как важны были для меня обе. Моё прошлое и моё настоящее, мои воспоминания и мои надежды. Блестящие интриги Тёмного Лорда и сострадание профессора Дуайта Деннета. Моё детство, мои последние годы. Вы.

— Я?

— В первую очередь.

Он взял её запястье и поднёс к губам.

— И вы это прекрасно знаете, мисс Риаз. Знаете и выпрашиваете комплименты.

Кира прислушалась к себе. Её силы были далеки до полных, но в душе всё ещё бил родник после урока левитации, и ей казалось, будто она вот-вот раскинет полы одеяла в стороны и взлетит.

— Хочу полетать над озером с вами, — произнесла она. — Над водой, как в том сне. Вы возьмёте меня к морю?

Лёгкая улыбка.

— Я обещал вам домик у моря, не так ли? Может быть, я даже подарю вам остров и сбегу туда с вами от дел. Должен же даже лорд-ректор Академии немного отдыхать в каникулы, правда?

— Правда.

— Ну вот видите.

Профессор задумчиво достал из кармана колоду карт, перебирая их в пальцах.

— Я бы предложил вам сыграть в покер на раздевание, — заметил он, — но у меня явное и несправедливое преимущество. Впрочем, именно поэтому я бы это и предложил.

Кира задумчиво посмотрела на него. Покер…

— А сыграем, — азартно предложила она. — На печенье.

Полчаса спустя она проигралась вчистую. До последней крошки.

Кира смотрела на профессора обиженным и несчастным взглядом. Тот, не обращая никакого внимания на её трепещущие ресницы, задумчиво откусил половинку печенья.

— Изумительно вкусно, — наконец сказал он, глядя на озеро. — Интересно, это потому, что я выиграл его у вас и лишил ребёнка сладкого?

— Вы жульничали!

— Обвинение в шулерстве — серьёзная вещь, мисс Риаз. Уверены, что готовы отвечать за свои слова?

Кира молча нахохлилась.

— Не готовы, — констатировал профессор, откладывая коробку с печеньем в сторону. — Зато вы уже чувствуете себя гораздо лучше.

Кира моргнула — и вдруг с изумлением поняла, что он был прав. Она и в самом деле чувствовала себя куда лучше. И всё оттого, что он разбил её в пух и прах — и заставил думать только об этом.

— Эмоции, — негромко сказал профессор. — Живые эмоции. Вы донор от природы, мисс Риаз, и вы восстанавливаетесь именно таким образом. Или другим… но о нём мне мешает упомянуть врождённая деликатность.

Но его глаза насмешливо блестели.

— Уверена, — серьёзно сказала Кира, — что в нём нет ничего развратного. Или порочного.

— Разумеется.

Кира, глядя на него, медленно, нарочито медленно откинула одеяло с груди, не отрывая взгляда от его лица — и на том больше не было насмешки. Только откровенное желание.

— Я могу встать, — прошептала она. — Или вы можете прийти ко мне.

Он покачал головой.

— О нет, мисс Риаз. Так легко вы не отделаетесь. Я заставлю вас страдать.

Кира инстинктивно запахнула на себе одеяло.

— Страдать?

— Помните ложе из крошек печенья, что вы неосмотрительно за собой оставили? Оно ждёт вас.

Кира ойкнула, когда профессор подхватил её. Но вместо того, чтобы нежно взять её на руки, он перехватил её под живот и водрузил на плечо, будто добычу, взятую в бою.

Из последних сил Кира уцепилась за его рубашку, зная, что это было бесполезно и бессмысленно. Он не собирался ни ронять её, ни отпускать, и то, что должно было произойти между ними, было неотвратимо, как лунный свет, ласкающий озёрную гладь.

А ещё — ему оставался не год, а всего лишь месяц, полтора, два, и каждая ночь между ними была бесценна. Отныне. Сегодня. Всегда.

Постель, в которую профессор опустил Киру, была совершенно чистой. Она успела лишь увидеть недоеденное печенье на тумбочке слева от себя.

А потом их губы соединились в поцелуе. Остром, горячем, пульсирующем, будящем что-то тайное и запретное.

Горячую жажду внутри неё, внизу живота, в груди, в бёдрах, во всём её существе.

Кира вновь почувствовала тонкую струю такой родной магии, льющейся в неё, как ключевая вода. Как жаркий пар, как тонкий шёлк, липнущий к коже.

— Спасибо, — прошептала она, когда они оторвались друг от друга. — Но не отрывайте от себя… пожалуйста…

— Шшш. Я повелеваю вам подчиниться моей воле. Иначе я дождусь зимы, прежде чем отправиться на тот свет, отдам распоряжения забальзамировать мой труп, и моё бездыханное тело начнёт приходить к вам по ночам. И потребует, чтобы вы ложились перед ним в снег в одной шубке и подвергались надругательствам.

— Кошмар какой, — с ужасом произнесла Кира. — Ваше воображение…

— Извергает холодные угрозы, лишь бы вы слушались своего целителя. Ведь у меня под рукой нет наручников.

— Трудно в это поверить.

— Поверьте. — Его пальцы легли на её обнажённую грудь. — Впрочем, меня не затруднит предъявить вам доказательства.

— Помните, я загадала желание? — проговорила Кира. — Я хочу, чтобы вы доказали мне сейчас, как вы меня любите, и не тратили больше на меня свою магию. Совсем. Ни капли. Даже согревающих чар. Я справлюсь сама.

Профессор долго молчал. Потом коснулся её амулета, почти опустошённого, и Кира физически ощутила, как тот наливается магией.

И прикусила язык. Она попросила его не тратить на неё ни капли магии, но не упоминала свой амулет. И профессор, конечно же, этим воспользовался, отдавая силы амулету, чтобы тот исцелял её.

— Вы жульничаете, — прошептала она. — Опять.

— А, так вы всё-таки решили обвинить меня в нечестной карточной игре? — почти промурлыкал профессор, склоняясь над ней. — Прошу, продолжайте.

Кира глубоко вздохнула, набираясь смелости.

— Вы только и мечтаете затащить меня в свой подвал, и никогда не разрешаете мне спать в вашей спальне в Академии, и забрали всё печенье, и представляете меня своей невестой, будто это дело решённое! Может быть, я передумаю?

— Передумаете, — задумчиво произнёс профессор. — Да, это вариант. Вынужденный брак, упрямая невеста, насилие… А какая у нас будет первая брачная ночь…

Кира, которая ощутила жар внизу живота от одной этой мысли, покраснела.

— Вы всё готовы свести к… к насилию, — проговорила она.

— Ещё скажите, что вам это не нравится.

Её щёки вспыхнули сильнее.

— Но печенье вы заслужили, — с лёгкой насмешкой произнёс профессор. — Уже тем, как вкусно вы его едите. Впрочем, в Сером Доме хорошие сладости были редкостью, я помню.

— Зато воспитательницы отправлялись домой с полными сумками, — мрачно сказала Кира. — Это я тоже помню.

— Но не будем о грустном.

Профессор взял её лицо в ладони, зарывшись пальцами в волосы, и коснулся её кончиком носа.

— Самая красивая, — прошептал он. — Самая дерзкая. И самая загадочная.

— И самая живая, — напомнила Кира.

Тихий смех.

— Надеюсь, что надолго.

И он снова поцеловал её. Долгим медленным поцелуем, который бывает, когда двое влюблённых никуда не спешат и никуда не торопятся. Когда каждое касание губ становится волнующим, как первые лепестки распускающегося цветка, а внутри поднимается томительный жар.

Обнажённый живот Киры скользил о рубашку профессора, её разведённые бёдра прижимались к нему, и она была совершенно, полностью, целиком готова ему отдаться. Этой ночью. Любой ночью.

Прямо сейчас.

Его поцелуи сделались требовательнее, жарче, и Кира на миг закрыла глаза, чувствуя его всем телом. Чувствуя себя. Его язык, его рука в её волосах, тяжесть его тела, желание в её существе, становящееся всё сильнее…

Она не могла больше ждать.

Задыхаясь, Кира расстёгивала ему рубашку, шепча между поцелуями что-то бессвязное. Чувствуя его губы на своей коже. Кира нетерпеливо дёрнула ткань рубашки, совсем по-детски желая распечатать драгоценный подарок, и услышала знакомый тихий смех.

— Так торопитесь, мисс Риаз?

— Да, — выдохнула она. — Хочу быть с вами всю эту ночь.

— Вам нужно выспаться. — Его голос сделался тише, серьёзнее. — Я приказываю.

Кира вскинула подбородок, глядя ему в глаза.

— А я смею ослушаться.

Профессор Деннет коротко хмыкнул.

— Ну что ж. Придётся показать вам, что со мной не шутят.

Освободившись от остатков одежды, он очутился рядом с ней, прикрытой лишь волной золотисто-рыжих волос через плечо. И жадно, так, что у неё горячо начало тянуть в животе, приник ртом к её груди, накрыв губами сосок. Кира ахнула, вцепившись в его плечи, и её ноги сами сжались в сладкой судороге.

В голове зашумело. Она была со своим любимым мужчиной, и всё, чего ей хотелось…

— Возьмите меня, — прошептала она. — Я хочу быть вашей.

— Страшно подумать, — пробормотал он, целуя её живот, — что бы вы сделали, если бы я сказал «нет».

Он устроился между её обнажённых ног. Приподнял бедра, покрывая поцелуями сначала левое, потом правое, прошептал что-то, и Кира…

Вдруг ощутила себя полностью, абсолютно неподвижной.

Её тело было парализовано. Голова откинулась, и длинные волосы рассыпались по подушке. Кира едва могла шевелить губами, а уж о том, чтобы позвать на помощь…

Никто не спасёт её от Тёмного Лорда.

Но она и не хотела, чтобы её спасали.

— Немного магии, — шепнул он. — И немного романтики.

Ещё один жест, волна огня — и по всей комнате загорелись свечи. На столике, на подоконнике, на полу. Огоньки во тьме, трепещущие язычки пламени, освещающие её бледную кожу и неподвижное тело.

Профессор перевернул её кисти, и две высокие витые свечи заняли место в её ладонях. Безвольные пальцы под умелыми манипуляциями вдруг сжались вокруг восковых стержней прочнее камня, и Кира почувствовала пьянящий аромат. Словно цветочные лепестки, покрывающие постель.

— Вы дарите мне столько особенного, — проговорила она непослушными губами. — Боюсь представить, что вы подарите мне в первую брачную ночь.

Тёмный Лорд хмыкнул, возвращаясь к удобному месту между её бёдер. Он был совершенно обнажён, и алый огонь амулета ярко сиял на его груди.

— Если до этой ночи доживут оба участника брачного ритуала, я, пожалуй, просто нагну вас над автомобилем на парковке, чтобы как можно быстрее насладиться своей женой, пока её или меня никто не проклял, не украл и не похитил. Впрочем, уверен, я придумаю что-нибудь поинтереснее.

Он наклонился так, что она чувствовала на нежной коже живота его дыхание.

— Моя роза, — прошептал он. — Моя жизнь.

Тепло. Расслабление. Покой. И одновременно — тлеющие угли страсти, что вот-вот должна была вспыхнуть в пламени свечей.

Он осторожно, бережно коснулся её языком и прочертил тонкую острую дорожку вниз.

— А теперь, — прошептал он, — вы попались.

— Попалась, — подтвердила шёпотом Кира. Её волосы были золотыми в пламени свечей, и в эту секунду, лишённая движения, она казалась себе мраморной статуей, ожившей картиной, замершей под рукой умелого мага, остановившего мгновение.

Чтобы быть с ней.

Что, если это одна из их последних ночей? Что, если их ждёт вечное расставание, смертное ложе, прощание навсегда, горсть земли, падающая вниз, в холодную темноту?

Что, если судьба Тёмного Лорда, так тесно теперь связанная с её судьбой, оборвётся?

А потом он наклонился ниже, входя в неё горячим языком, и острая судорога наслаждения изгнала у неё из головы все мысли.

Кира хотела этого. Хотела его.

Хотела, чтобы он доказал ей, что был жив. Что они оба были живы, и он брал её как женщину, принадлежащую ему по праву. Ту, у кого на пальце было обручальное кольцо, ставшее для неё бесценным талисманом, способное прервать любой ритуал.

Ту, что отдала бы для него всё. Даже собственное тело, став игрушкой для его удовольствия.

Кира еле слышно застонала, пытаясь изогнуться, но беспощадные чары не давали ей даже пошевельнуться. А удовольствие нарастало, словно летящее ей навстречу торнадо. Как волна, грозящая захлестнуть её с головой, и Кира ахнула — и ахнула ещё, чувствуя, как наслаждение заполняет её до предела. Любовь, страсть, нежность, обещающие ей, что она не умрёт, они оба будут жить вечно и не расстанутся никогда, никогда, никогда…

Ей никогда не было так хорошо. И так быстротечно.

Короткий всплеск, горячая волна сотрясла её бёдра, пламя свечей расплылось в счастливых слезах, и Кира ощутила, как чары, сплетённые вокруг её беспомощного тела, раскрываются, освобождая её.

— Дуайт, — прошептала она. — Это было… волшебно.

Профессор лёг рядом с ней и подхватил одеяло, накрывая её и себя. Взял её за руку.

— Сказку, — попросила она. — Пожалуйста? Совсем короткую?

— Никаких сказок, — отозвался сонный, но строгий голос профессора. — Вам нужно спать, чтобы нормально перенести завтрашний перелёт и одни боги знают что ещё. Мы отправляемся не на увеселительную прогулку в супермаркет за бутылкой вина, мисс Риаз, и нас будет подстерегать не банальный грузовик. Ставки сделались куда выше.

— Ваш отец…

— Хочет вернуть свой амулет. Получить мою магию. Взять вас, если у него получится.

— Что?

Короткий вздох.

— Тёмный Лорд заинтересовался вами, разглядев в вас талантливого донора. Боюсь, мой отец пожелает от вас схожей роли. И вашего согласия не потребуется, как не требовалось оно и Тёмному Лорду. Помните ту ночь, когда вам было тринадцать? Вы были беспомощны и перепуганы, хотя вас никто и пальцем не тронул, разве что для того, чтобы связать.

— «Разве что»?

— Вы прекрасно знаете, что бывает участь куда хуже. Мой отец может вам её обеспечить.

Кира на миг представила всю свою дальнейшую жизнь в подвале. Не у Тёмного Лорда, которому она была дорога и драгоценна с самого начала. Который был близок ей, даже вновь сделавшись чужим.

Нет, ей предстояло сделаться собственностью Арчибальда фон Вюрнера. Того, кто едва будет терпеть её общество и использовать лишь как вещь — как донора в ритуалах, безжалостно выкачивая из неё магию против воли: до носовых кровотечений, до обмороков. Всё — чтобы раздавить своих врагов.

А того, кто защитит её, больше не будет рядом.

— Я не хочу, — прошептала она.

— Поверьте, я хочу этого ещё меньше. Но это произойдёт вот-вот, если мы не справимся и не вернём вашу магию за ближайшие недели. Дни.

Его пальцы сжались на пальцах Киры, и она вдруг почувствовала что-то. Беспокойство. Тревогу. Нечто, чего она не знала.

— Что? — глухо спросила она. — Вы скрываете от меня что-то, правда?

— Ничего, чего вам стоило бы знать.

— Стоило бы. Я настаиваю.

Вздох.

— Храм, мисс Риаз. Храм, в который мы направляемся, чтобы вернуть вам силы. Древний алтарь, в который вмурована печать алого, как в амулете на моей груди. Именно оттуда пошли все артефакты вроде моего бывшего перстня: это его осколки. Откуда этот алтарь появился, никто не знает, но он единственный такой на всей планете. Возможно, именно от него произошла магия. И просто так к нему не пройти.

— О боги, — произнесла Кира. Она начинала понимать.

То, что им предстоит, будет очень непросто.

— Мой отец не знает о храме, мисс Риаз. Никак. Я уверен в этом. Но когда мы окажемся там, рано или поздно он поймёт, где мы. Это лишь вопрос времени.

— А мы… успеем? Сделать то, что должны?

Профессор помолчал.

— Я дал знать, что полечу туда. Старейшины будут ждать меня и только меня. Когда-то я учился у них древнему искусству, и они помогут мне — и не пустят туда моего отца так просто. Но опасность остаётся, мисс Риаз. Для вас и для меня.

— Мы выдержим, — проговорила Кира. — Ведь мы вместе.

— В героических банальностях, я смотрю, вы преуспели.

Но он улыбался.

— А теперь спите, или я вас усыплю. — Он поцеловал её руку. — И нет, сказок о прелестной рыжей дочери свинопаса и совершенно случайно прогуливающемся мимо Тёмном Лорде вы тоже не получите.

— Я не дочь свинопаса!

— Нет, вы дерзкая девчонка, которая пытается выманить у меня моё честно выигранное печенье. Закройте глаза, мисс Риаз. Вот так. А теперь вы откроете их только завтра утром.

Лёгкое дыхание у её уха, короткий шёпот магической формулы — и Кира не успела понять, как заснула.