Глава 5

Мы дошли до огромных двустворчатых дверей, когда-то украшенных медной лепниной, а теперь покрытых зеленым налетом. На самом пороге разлилась лужа, схожая по размерам с озером. Не перешагнуть – не переехать.

– Разворачивайся, – насмешливо глядя на это половодье, в котором, разве что камыша и лягушек не хватало. – Тут дороги нет.

Весенний лишь фыркнул, аккуратно спустил меня на пол, а сам простер руки над водой.

“Сейчас будет магия” – подумалось мне, и не я ошиблась. Над водой поднялся пар, причем едкий, удушливый и с запахом тины. Развеялся он тоже быстро, оставив вместо себя почти сухой пол.

– Кошмар, – поджав губы, обронил Кристина, и вновь подхватил меня на руки. – Не хочу, чтобы ты по этой грязи ходила, тем более босиком.

– Возможно, проще было наколдовать мне тапки, чем таскать по замку, – не без вредности пробурчала я.

– Что проще, я решу сам, – поставил точку Весенний, толкая двери ногой вперед.

Признаться, внутри помещения, где мы оказались, я ожидала увидеть очередной филиал болота. На счастье ошиблась. Здесь оказалось до парадокса уютно.

Ничего не напоминало о потопе снаружи, скорее наоборот: золотисто-красные ковры по всему полу, легкие занавеси приятного оранжевого оттенка, мебель из красного дерева, букеты кленовых листьев в вазах.

У большого камина, где трещал, огонь я насчитала три кресла, одно из которых явно было занято. Я не видела его обладателя, лишь черный носок туфли, который торчал немного сбоку.

– Помнишь, Весна, я говорил, – раздался тягучий словно густой шоколад баритон. – что жизнь – это череда бесконечных страданий. Так вот я оказался не прав.

– Да неужели? – с полным сарказмом в голосе отозвался Кристиан, подходя к свободном креслу и сгружая в него меня.

Наконец мне удалось разглядеть говорившего.

Странный малый с огненно-рыжей копной на голове и полным отсутствие веснушек на лице. Он смотрел на огонь, не моргал, а я понимала, что на этом странности типа не заканчиваются. В его глазах пламя не отражалось.

– Жизнь – это череда бесконечных смен состояний, в которых одно страдание, будет заменяться другим, и так до бесконечности. И даже смерть не прекратит эту круговерть превращений…

– Отвлекись, пожалуйста, – перебил его Весна. – Я к тебе не один, а с гостьей.

Осень моргнул, кажется, впервые за все время выйдя из состояния транса, в котором находился и перевел взгляд на меня. Точнее, как сова повернул голову, а корпус при этом даже не шелохнулся.

Его взгляд пронизывал холодом, словно здесь и сейчас в комнату ворвался ноябрьский ветер с дождем. Мне захотелось съежиться, но пытка неожиданно прекратилась. Осень отвернулся и опять уставился в камин.

– Забавный экземпляр, – лениво обронил он. – Твоя избранная?

– Можно подумать, ты не в курсе, – огрызнулся Кристиан, вставая у изголовья моего кресла, но не спеша занимать третье свободное.

Хотя стоило мне присмотреться, я увидела там едва заметную клубящуюся дымку. Похоже очередной элементаль. В этот раз я даже не испугалась. Похоже, начинаю привыкать ко всем странностям.

– В курсе. Если привел для моего одобрения, то одобряю. Вы оба стукнутые на голову.

Я округлила глаза, и с недоумением повернулась, чтобы уставиться на Весеннего. Он-то точно стукнутый, а Осень, судя по всему, стукнутый в квадрате. Но я-то причем в этом смысловом ряду?

– Ну, знаете ли, – вдохнув поглубже, начала я. – Мало того, что притащили без разрешения, так еще и оскорбляют. Да по какому праву?

Рыжий даже не шелохнулся, и тем более не собирался отворачиваться от огня. Лишь его губы пришли в движение для ответа:

– По праву читающего души. Я увидел тебя, познал, и сделал свои выводы.

Я нахмурилась, хотя почему-то его словам не удивилась. Элементали есть, магия есть, читающие души? А почему бы и нет.

– Ну и что вы там начитали, хотелось бы знать?

– А ты точно хотела бы? Уверена? Вдруг, правда окажется ужасной и неприятной?

– Вы уже назвали меня и этого… – я отпустила в сторону Кристина многозначительный взгляд, – … идеальной парой. Куда уж неприятнее?

Осенний прикрыл глаза, словно уходя в себя еще глубже, и в комнате повисло молчание. Даже огонь притих со своим треском.

– Маленькая девочка Злата, которая боится любить. Всю жизнь опасающаяся сделать первый шаг навстречу мужчине, даже когда он распростер объятия. Трусливо вжимаешь голову, каждый раз, когда речь заходит о серьезном. И дело даже не в сексе или его отсутствии. А в самом факте принятия чужого человека рядом с собой. Тебя подсознательно всю жизнь учили ненавидеть противоположный пол, и ты это делаешь до сих пор. Да-да, не отрицай.

Признаться, даже не собиралась. Слушала, раскрыв рот и не в силах шевельнутся.

– Тебя как собаку натаскивали на всех, у кого между ног член, заверяя, что это признаки животных, а не человека. А ведь когда-то маленькая девочка Злата мечтала встретить отца, поговорить с ним, и верила, что с его появлением в жизни что-то изменится.

– Но он так и не появился, – поджав губы, выдохнула я.

– А он вообще знал, что ты есть? С чего ты решила, что он был в курсе твоего появления на свет? – Осень все же выбрался из своего оцепенения, опять повернулся ко мне и теперь говорил, глядя мне в глаза. – Если твоя мать была дурой и не спросила у него ничего кроме имени – это не значит, что твой отец был ужасным человеком. Это значит, что она была недальновидной.

– Даже если так. Теперь-то уже ничего не исправить, – с гулкой обидой в душе высказала я, на что Осенний вскинул голову, обратившись к Кристиану.

– Что значит, ничего нельзя сделать? В это время года Весна может достать кого угодно из-под земли. Так, пусть найдет твоего отца. Хуже в любом случае уже не будет.

* * *

– Это безумие, – заявил Зимний, узнав про идею Осени.

Подумать только: из-за моей скромной персоны эти чудики устроили целый совет! А ведь я очень недвусмысленно сказала, что не хочу видеть своего биологического родителя. Повторяла снова и снова, пару раз даже снабдила свой отказ не самыми приличными жестами, чтобы до Кристиана быстрее дошло. Но он уволок меня в спальню, где Майский как раз заканчивал убирать останки безвременно почившего гардероба, и велел сидеть и ждать.

Ну да, как же. Я, может, и не до конца поняла законы здешнего мира, но одно осознавала четко: если дело касается меня, в стороне я оставаться не собираюсь.

– Скажи Кристиану, что я очень хочу его видеть, – коварно подкатила я к элементалю.

Дух какое-то время висел передо мной, странно мерцая, потом над ним всплыл короткий вопрос:

Подозрительный какой!

– Зачем?

– Мне так стыдно, – я сокрушенно покачала головой, оглядывая обрывки ярких тканей. – Хочу извиниться перед ним. Я не должна была так поступать с его одеждой! Не уверена, что он когда-нибудь сможет меня простить… – всхлипнула для пущей убедительности.

На Майского мой маленький перформанс произвел сильное впечатление. По крайней мере, запах молодой листвы стал сильнее, к нему даже прибавился аромат ландышей. Если это не проявление позитивных эмоций – то что тогда?

Ничего не ответив, элементаль выплыл из комнаты сквозь стену, а я мысленно сосчитала до десяти и бросилась за ним. Нет, не в стену, само собой, – меня и дверь вполне устраивала.

Майский к тому моменту уже скрылся из виду, но мне не составило труда проследовать за ним по запаху. Бедолага даже не подозревал, что послужил мне эдаким парфюмерным навигатором.

Ароматы привели меня прямиком к большому залу, тому самому, где я впервые увидела Зимнего с женой. Из-за высоких сводчатых дверей доносились мужские голоса, и я, притаившись у входа, превратилась в слух.

– Ее психическое состояние вызывает опасения, – пафосно вещал Осенний.

Его голос я узнала сразу: в Крым за вдохновением часто приезжают всякие нищие стихоплеты, которые мнят себя непризнанными гениями. Читают мне свои вирши, чтобы я им плеснула кофе за счет заведения. А поскольку ценителем поэзии я никогда не была, то после очередной порции стихов о тленности бытия мне хотелось плеснуть кофе разве что в самого автора. Да, эти заунывные интонации я бы ни с чем не перепутала. Удивительно, что этот рыжий знаток человеческих душ разговаривал не в рифму!

– Наш Крис тоже слегка ударенный, – насмешливо отозвался другой голос.

«Летний!» – догадалась я. У них ведь с Кристианом явно какие-то старые счеты.

– Напомню тебе, что избранница Весны родит наследника Зимы, – изрек Осенний. – Зачем награждать дитя тяжким бременем душевных проблем его матери? Этот круговорот ненависти и обид необходимо разрушить.

Завернул-то как, а?! Душевные проблемы у меня, скажите на милость! Можно подумать, они тут все – образец психического здоровья! Да про их заскоки целую диссертацию накатать можно! И потом: ему в голову не пришло, что нет наследника – нет проблем? Да им бы спасибо мне стоило сказать за то, что никакого ребенка я от Кристиана рожать не собираюсь!

– Ее надо познакомить с отцом. Старые проблемы вскроются, уйдет боль, уступив место осознанию. Я считаю, это необходимо, – подытожил Осенний.

– Это безумие! – вмешался Зимний, и я была с ним совершенно солидарна.

– Ты серьезно готов так рисковать? – подключился к дискуссии Летний. – Ты же понимаешь, что как только она окажется в мире людей, то сразу сбежит? И больше ты ее сюда не затащишь?

Опаньки! А что, так можно было? И как до меня сразу-то не дошло?! Ведь если мой отец – где-то там… В Москве или в любом другом городе, но точно не в мире безумных божеств и элементалей, то чтобы познакомить меня с ним, Кристиану придется отправить меня туда! Да, встречаться с человеком, который заделал моей матери ребенка, а потом бросил ее беременную, мне не слишком хотелось. Но еще меньше меня радовала перспектива остаться в этом замке и ждать, пока Весенний сделает свое грязное дело. А если даже местные верят, что я смогу свалить, то почему бы мне не попробовать?

– Я не спущу с нее глаз… – начал было Кристиан, но вдруг замолчал. – Что? – удивленно переспросил он. – Извиниться хочет? Вот видите! Она уже от меня без ума. Так что никуда она не денется.

Я отпрянула от двери. Конечно, мне хотелось донести до Кристиана, что я испытываю к нему на самом деле, – и что без ума я если только от злости. Но Майский, судя по всему, передал мое послание, и если его хозяин сейчас поймет, что я подслушивала…

Так быстро бегать мне, пожалуй, еще не доводилось. Я неслась наугад, плутая в извилистых коридорах. И почему они не развесят указатели на каждом углу? Без путеводного запаха Майского шансы найти спальню Кристиана стремились к нулю, но я не сдавалась. Металась, как лабораторная крыса в лабиринте, натыкаясь на стены, двери и вазоны с пышными кустами цветов, пока, наконец, не врезалась в чью-то крепкую грудь.

– Ого! – выдохнул Крис, покачнувшись: я бежала с такой скоростью, что едва не сбила его с ног. – Не знал, что тебе так не терпится меня увидеть!

– Я… Эм… Очень! – наобум ляпнула я.

– Майский передал, что ты сожалеешь, – Весенний обхватил меня за плечи и игриво вскинул бровь. – Я могу простить тебя… Если ты хорошенько попросишь. В спальне мы вместе придумаем, как все уладить…

Его ладонь бесцеремонно легла мне на грудь, а пальцы ощутимо сжали ее верхушку. Я прерывисто вдохнула от неожиданности, прикидывая, что лучше в такой ситуации: пощечина – или еще один пинок по бубенцам… Но вовремя спохватилась. Нельзя сейчас злить этого придурка. Похоже, мое брыкание его только сильнее заводит, а мне нужно максимально отвлечь его от мыслей о сексе.

Поэтому я нечеловеческим усилием воли подавила приступ ярости и грустно поджала губы.

– Я все думала о словах Осени… Ну, насчет моего отца, – тяжкий вздох, скорбный взгляд… Еще б слезу пустить, чтобы усилить эффект анти-виагры, но так сразу плакать я пока не научилась. – Он был прав. Я должна найти папу, поговорить с ним… Просто это так тяжело, понимаешь? Прорабатывать детские травмы…

Крис моментально убрал руку и поморщился.

– Мой брат, твой отец… Травмы… А ты прям умеешь возбудить мужчину!

– Прости, – я уткнулась в его плечо и душераздирающе всхлипнула. – Мне так нужен отец…

– Осень, чтоб тебя… – послышалось у меня над головой. – Сломал мою женщину!

Крис неловко хлопал меня по спине, пока я издавала рыдающие звуки и с трудом сдерживалась от смеха. Вот бы сейчас посмотреть на его физиономию! Наверняка там готовый мем: «Твое лицо, когда хотел пошалить с девушкой, а она думает о своем отце».

– Завтра утром, – Крис оторвал меня от себя, когда я в очередной раз шмыгнула. Видно, боялся, что я увешаю соплями его последний уцелевший пиджак. – Лейдин поработает с магией поиска, даст мне координаты, и мы поедем на это… Знакомство с родителем. А пока тебе лучше поспать.

– А ты? – я состроила жалобную рожицу. – Разве ты не ляжешь со мной? Я бы рассказала тебе про свое тяжелое детство… Про отношения с матерью.

У Криса было такое лицо, будто он сожрал целый лимон и закусил неспелой хурмой.

– Может, попозже? – спросил он, попятившись. – Майский проводит тебя в комнату. А я… Я должен Лейдину помочь. Столько, знаешь, дел навалилось… Майский! – последнее слово прозвучало, как крик отчаяния, и я чуть не расхохоталась. Могу же, когда захочу!

Из соседней стены тут же материализовался зеленый элементаль, и Крис ретировался так быстро, что я даже моргнуть не успела.

– Бедная девочка… – появилась сочувственная надпись.

В воздухе запахло дождем, и элементаль, заметно потускнев, поплыл в сторону спальни.

Ха. Бедная?! Держи карман шире! Находчивая, хитрая и самая умная в этом замке? Да. Во всяком случае, пока, – завтра-то меня здесь уже не будет.