Глава 6

Если мне что и понравилось в моем временном обиталище, так это постельное белье. Мама никогда не заморачивалась такими вещами: дома у нас не водилось ничего, кроме бязи. Убогие ромашки, васильки и прочие пережитки прошлого. А еще мама почему-то считала, что жесткие накрахмаленные простыни – это верх шика. Ну, если сравнивать с наждачкой – то наверное…

Короче, когда я стала зарабатывать самостоятельно, то первые же деньги спустила на комплект из качественного, дорогого сатина. Что тут скажешь? Мужчин в моей постели не водилось, и я хоть так пыталась себя побаловать.

– И для кого ты стараешься? – скептично спросила Маринка, когда я похвасталась обновками. – К такому приданому парень нужен…

– А я для себя! – обиделась тогда я, ибо как раз была в процессе работы над собой и активно убеждала себя, что и без всяких парней могу жить полной жизнью.

Если бы я только знала, что к некоторым особям мужского пола прилагаются такие фантастические шелковые простыни… Я бы так и написала в объявлении на сайте знакомств: «Ищу мужчину с дорогим постельным бельем. Дешевле шелка ничего не рассматриваю».

Судя по всему, к убранству кровати Крис относился еще тщательнее, чем к собственному внешнему виду. Днем, валяясь в идиотской позе индейки для запекания, я как-то не обратила внимания на ткани и наволочки, но вот теперь, наслаждаясь постелью в одиночестве, я оценила все сполна.

Криса не было, видно, он все еще боялся моих душеизлияний на тему предателя-отца, и я смогла в блаженной тишине растянуться на широченном матрасе, позволяя гладкой ткани ласкать мою кожу.

Какой же кайф! Нет, вот вернусь домой – и первым делом куплю себе нечто подобное, даже если придется по уши влезть в кредит.

Тело стало невесомым, будто парило на волнах прохладного моря в жаркий летний день. Тонкий, едва уловимый аромат цветов заставлял вдыхать полной грудью. Дурные мысли и страхи улетучились, и я погрузилась в глубокий сон.

Так хорошо мне спалось, пожалуй, только в детстве. Мне снилось как я, босая и обнаженная, ступаю по влажной молодой траве, как легкий ветерок играет с моими волосами, а с цветущих яблонь, будто снег, облетают крупные белые лепестки…

Все было настолько упоительно хорошо, как может быть лишь во сне!

И вдруг эту идиллию прорезал чудовищный вопль. Я подскочила на кровати, в ужасе всматриваясь в ночной полумрак. Снова вопль… Матерь божья! Они тут еще и пытки практикуют?!

– Спокойно, – донесся до меня сонный голос Криса с соседней подушки. – Это Март.

– Чего?! – я скатилась с кровати, лихорадочно прикрываясь одеялом.

Стоп! А почему я вообще оказалась голой?! Я ведь точно помню, что надевала пижаму, которую мне заботливо оставил Майский. Или что – пижама тоже была соткана из магии и растворилась при первом удобном случае?!

Если подумать, то это очень удобненько! Вроде бы и выдал даме одежду, но опля и в нужный момент ее уже нет.

Вопль повторился, и я вздрогнула. Теперь я уже не знала, чего мне бояться сильнее: что Крис пробрался в мою… то есть, в свою постель, и как-то умудрился исподтишка меня раздеть и, не дай бог, оприходовать, усыпив с помощью волшебства, или что где-то за стенкой уже мучают другую невинную жертву. И я вполне могу оказаться на ее месте.

– Март, – повторил Крис, повернувшись на спину. – Тоже элементаль… Про мартовских котов когда-нибудь слышала? Кс-кс-кс…

Крик раздался у самых моих ног, и я отскочила, как ошпаренная. А я-то еще подумывала завести кота, как и полагается всякой уважающей себя старой деве.! Нет уж, если они так орут по ночам… Это и на мяуканье-то похоже не было, скорее на вой Кентервильского привидения!

– Я думала, что элементали не могут издавать звуков, – пробормотала, оглядываясь вокруг.

Бесполезно: ничего, похожего на сгусток энергии, рядом не было.

– Этот может, – вздохнул Крис и сел на кровати.

Ну, супер! Он тоже раздетый! Час от часу не легче. Между ног вроде ничего не болит, да и следов крови на простыне не видно, но если этот озабоченный тип все-таки успел что-то натворить…

– Март, дружище, – обратился тип к воздуху, не обращая внимания на мою панику. – Давай ты где-нибудь на крыше поорешь? Майский говорил, на чердаке завелась летучая мышь…

В темноте блеснули два огонька, похожие на кошачьи глаза, только больше, потом что-то заурчало, мяукнуло, и в спальне воцарилась тишина.

– Ну вот, а ты боялась, – Крис сверкнул зубами и похлопал рядом с собой. – Возвращайся. Досмотрим сон вместе. Мне так понравилось, как ты бегала голышом…

– Ни за что! – отрезала, заворачиваясь в одеяло еще плотнее.

Какого черта?! Он еще и в голову мне залезть успел?! Или этот сон был его работой? Проклятая магия!

– Да ладно тебе… Оцени: я даже свет не включил! Не хотел тебя смущать.

– Ага, и поэтому раздел! – сердито фыркнула я. – Никаких проблем!

– Так а я о чем, – не считал иронию Крис. – Иди сюда!

Я ответила ему просто: хлопнула дверью в ванную. Конечно, корячиться в холодной эмалированной лохани – такое себе удовольствие, особенно – после потрясающего матраса. Но здесь-то на мою честь никто бы не посягнул. Во-первых, потому что я завернулась в двуспальное одеяло, как в кокон, и выковырнуть меня из него, не разбудив, было нереально, а во-вторых, потому что в руке я зажала увесистую стеклянную бутыль с солью для ванны. И неважно, кто именно попытается ко мне пристать, – сам Крис или его невидимый мартовский кошак, – уж я позабочусь о том, чтобы гость отведал хвойной свежести.

Впрочем, первым, кого я увидела наутро, был вовсе не Весенний. Стоило мне открыть глаза, как передо мной возникло густое зеленое облако. Спросонья я не сразу вспомнила, где нахожусь, и в горле застрял визг ужаса.

– Доброе утро! – проплыла перед носом вежливая дорожка букв, и ощутимо пахнуло весенним лесом.

Твою ж мать… И вот как к такому привыкнуть?! Если ты столько лет жила себе, как нормальный человек, то просто нереально по щелчку пальцев научиться спокойно воспринимать зеленые ветры и прочую нечисть.

– Доброе? – невесело усмехнулась. – Куда уж добрее…

Вот если бы я проснулась дома, – другое дело. И черт уже с ней, с девственностью. Лучше умереть старой девой, чем снова напороться на такого психованного волшебника с манией величия. С моим-то везением на нормальных мужиков явно рассчитывать не приходится. Сначала – господин Весна, а дальше что? Эльф? Дракон? Ведьмак со здоровенной отполированной метлой? Нет уж, увольте.

Элементаль почтительно скрылся, – в отличие от Криса у него были хоть какие-то представления о тактичности. Умывшись и приведя себя в порядок, я потуже затянула на груди одеяло и вышла в спальню.

Там меня ожидали сразу три сюрприза. Причем приятным оказался только один, – огромный букет пионов. Дальше следовали сплошные неприятности. Откуда Крис узнал, что я до дрожи люблю именно пионы, – понятия не имею. Но подарить он мне их решил прямо так. В чем мать родила, кем бы ни была эта бедная женщина.

Просто картина маслом – «Мачо дарит комплименты». Первым комплиментом был, собственно, сам букет, а второй бессовестно торчал пониже пояса. Зря, определенно, зря я выбрала его на роль дефлоратора. Надо было начать с чего-то поменьше.

– Ты охренел! – взвизгнула я, закрыв глаза ладонью.

– Что не так?! – искренне удивился Крис. – По-моему, красивые цветы…

– Вот и прикрой ими… Это…

– Выражайся точнее, – до меня донесся наглый смешок.

– Достоинство свое прикрой, кому говорят!

– Ах, достоинство… – Крис явно смаковал мое смущение. Сволочь! – Ну, в чем-то ты права, это уж точно не недостаток. Видишь, как ты ему понравилась! Не понимаю, чем он тебе не угодил…

– Своим существованием… – я отвернулась и, не убирая руки от лица, бочком двинулась туда, где, по моим воспоминаниям, должен был стоять шкаф.

Если я не ошибаюсь, платье я клала на третью полку. Для встречи с отцом оно, конечно, вызывающее, но… В чем пришла, в том и уйду.

– Зря ищешь! – огорошил меня доморощенный эксгибиционист. – Я его выбросил.

– Ты – что?! – я невольно открыла глаза.

К счастью, жалеть мне об этом не пришлось – Крис уже застегивал ремень на брюках, поигрывая рельефными мускулами на груди. В лучах утреннего солнца его кожа казалась такой гладкой и нежной наощупь… Черт! Пошлая ты девчонка, думай о чем-нибудь печальном!

Очень очень грустном. Чтобы плакать хотелось, а не представлять о том как можно потрогать мышцы маньяка-извращенца-волшебника.

– А ты думала, только тебе можно? – наглец заговорщически подмигнул. – Зато я приготовил для тебя сюрприз…

Ах, да. Третий сюрприз. Если пионы и всякие непристойности я еще хоть как-то могла пережить, то третий подарок Криса явно был предназначен для того, чтобы меня добить.

На кровати лежало платье в стиле годов эдак пятидесятых. Широкая юбка-солнце, приталенный верх… И ярчайший зеленый цвет. Даже знаменитые альпийские луга, мне кажется, позавидовали бы такому оттенку. Я даже не знаю, как можно было добиться такой рези в глазах от нейтрального в общем-то цвета!

Если Крис решил, что я это надену, он свихнулся.

– Нет, – уверенно мотнула головой.

– Нет?! – снова неподдельное изумление.

Боже, ему что, никогда и ни в чем не отказывали?! Почему он свято уверен, что все, что он делает, должно быть встречено восторженным аплодисментами?!

– Я. Это. Не. Надену.

Ну вот, с толком, с чувством, с расстановкой. По-моему, даже дошкольник бы понял. Но Кристиан, видимо, интеллектом не отличался.

– Наденешь. Смотри, я и туфли в комплект подобрал, – и он кивнул на лодочки, что стояли на полу у кровати.

О комплектах у Весеннего были весьма странные представления. Потому что туфли к зеленому платью он выбрал розовые. Лет в шесть я бы за такие и убить могла, но те годы ушли. Зато появился вкус.

– Ты издеваешься, да? – скрестила я руки на груди. – Это чтобы я не потерялась в толпе?

– Милая моя, – он подошел и снисходительно погладил меня по голове, словно неразумное дитя. – Я тебя никогда не потеряю, не бойся.

– Уверен? – я прищурилась. – Что-то я не вижу в этом чудесном комплекте ошейника.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – Крис аж мурлыкнул от удовольствия, точь-в-точь как его мартовский элементаль. – Но в ошейник мы поиграем позже. У меня есть парочка… С шипами и без – на любой вкус.

Меня передернуло. Ошейник?! Серьезно? Может, у него еще и кляп есть?

– И кляп имеется, – он будто читал мои мысли. Или все-таки читал?! Если так, то плакал мой план побега… – Я всегда отыщу тебя, Златовласка, – Крис накрутил прядь волос на палец и потянул к себе. – По запаху…

На этом Весенний склонился надо мной и… Понюхал! Да, он реально прижался носом к моим волосам и шумно втянул носом воздух! Опустил голову, провел кончиком носа вниз, по шее, к ключице, а потом взял – и лизнул меня, будто леденец. Нет, я про всяких извращенцев читала, и про маньяков серийных, но вот это… Аж мурашки по коже!

– Ну что ты со мной делаешь? – с упреком спросил Крис, отстраняясь.

– Я?! – опешила от неожиданности. – Вообще-то это ты меня лизнул, а не я тебя!

– И очень жаль. Поверь, тебе бы понравилось, – он очертил большим пальцем мою нижнюю губу. – Твой ротик будто создан для того, чтобы дарить удовольствие…

Рот мой приглянулся, значит? Что ж, пора бы тебе узнать, как он работает!

Кусь! Как тебе такое удовольствие?

– Ай! Зараза! – Крис отшатнулся, сжимая укушенный палец.

Он вновь сравнил меня с самкой собаки – и на сей раз я не возражала. Пусть обзывается как угодно, лишь бы запомнил: перед ним – весьма злая особь. Злая – и готовая откусить все, что будут пихать ей в лицо.

– Придурок! – привычно парировала я. – Дай мне нормальную одежду. Или твой брат не нашел моего отца?

– Нашел, – Крис подул на палец, а потом ожесточенно потряс пятерней. – И другой одежды не будет. Или это платье, или иди голышом.

– Эта дешевая безвкусица?! – скривилась я. – Окей, пойду голой. Хуже тебя маньяк мне все равно не встретится.

– Ла-а-адно, – протянул Крис неохотно. – Сделаем тебе другой наряд. Но имей в виду, моя маленькая Золушка, в полночь он превратится…

– В тыкву?

– В пионы!

Кристиан взял букет, сорвал с меня одеяло и, не успела я даже пикнуть, замахнулся пионами и со всей силы шлепнул меня им по заднице, будто это и не цветы вовсе были, а банный веник.

Я уже раскрыла рот, чтобы осыпать психа самыми грозными проклятиями, которые только знала, но слова так и повисли на кончике языка. Потому что на мне было платье нежнейшего розового цвета с принтом из лепестков пионов.

Ошалело моргнув, я подошла к зеркалу. Поверить глазам было дико трудно. Если зрительные галлюцинации я еще могла понять, то как объяснить тактильные ощущения?! Я чувствовала и тяжесть ткани, и ее гладкость, и узкий лиф, подчеркивающий фигуру. Пышная юбка до колен делала меня похожей на куколку из музыкальной шкатулки.

– И почему всем блондинкам так идет розовый? – Крис наклонил голову, осматривая свое творчество. – Ты в этом похожа на пироженку… Так бы и съел! – и он плотоядно клацнул зубами.

– Лучше уж зеленое, – нахмурилась я. – Надеюсь, ты не любишь брокколи?

Крис расхохотался. Вот интересно, куда его нужно укусить, чтобы он хоть на секунду перестал думать о сексе?! Похоже, от весеннего одобрения страдает не только кошак-элементаль. И если котам всегда помогает нехитрая хирургическая операция, то как быть с двухметровым мужланом? Хотя… Ножницы побольше и немного куража…

Розовое платье мне не особо нравилось, но спорить с Крисом всякое желание отпало. Его бесконечные подколы расшатали мне все нервы. Если уж ему так нравится смотреть на принцесс, пусть полюбуется напоследок. В конце концов, когда еще мне представится шанс поносить одежду из лепестков? Гулять – так гулять!

Нацепив розовые туфли, чтобы закрепить сходство с куклой, я проследовала за Крисом. Он чинно вел меня, держа под руку, будто с головой ушел в ролевую игру про принцесс.

– Злата, ты чудесно выглядишь! – приветствовала меня княжна Лионна, когда мы проходили через зимнюю часть замка. – Наверное, тебе не терпится познакомиться с отцом?

«Мне не терпится сбежать от вас, куда подальше», – подумала я. А вслух сказала:

– Да. Я так благодарна твоему мужу, что он нашел его… И Крису, что он согласился меня отвезти. Или телепортировать… Или как тут это у вас называется, – я одарила Весеннего нежным взглядом. – Спасибо!

Крис тут же напрягся, – я почувствовала, как затвердели его бицепсы. Видно, я слегка переборщила с актерской игрой. Однако Лионна ничего не заметила: она так растроганно вздохнула, что мне даже стало жаль ее. Бедолага! Муж промыл ей мозги, убедил, что он сам и продолжение его рода – верх счастья для любой женщины. Скорее всего, она даже любит его – или думает, что любит. А любовь – прямой путь к слепоте.

– Вы такая милая пара! – Лионна улыбнулась. – А давайте вечером соберемся на семейный ужин? Летний принесет фруктов из своего сада, Майский заварит знаменитый сбор Весны, я велю запечь утку… А потом попьем чая в осеннем зале. Или будем жарить зефирки на огне в парке!

– С удовольствием, – кивнула я.

Первое правило общения с беременными и сумасшедшими – не спорить.

– Странная ты какая-то, – Крис вывел меня к широкой лестнице, что вела вниз.

– А что такого? – невинно хлопнула ресницами. – Я люблю зефирки.

– Я – не Лионна, мне можешь лапшу не вешать, – он развернул меня к себе лицом и впился испытующим взглядом. – То ты поубивать всех хочешь, то плачешь от обид на отца… Потом кусаешься, как бешеная рысь… И вдруг нате: спасибо Зиме, спасибо Крису… Прям речь на церемонии Оскар!

– Не принимай на свой счет, – я презрительно скривилась. – Я просто не хотела расстраивать Лионну. Она ж не виновата, что ты – идиот с затянувшимся спермотоксикозом!

Не знаю, как это работает, но Крис расплылся в довольной улыбке, будто я ему комплимент отвесила. Похоже, если тут кому и нужен психоаналитик и проработка детских травм, то явно не мне. Вот почему ему так нравятся оскорбления?

– Слушай, а у тебя случайно не было няни или гувернантки? – прищурилась я, кося под старину Фрейда.

– А это здесь причем? – улыбка сползла с губ Весеннего.

– Ну, как… Может, она тебя порола и унижала. А тут половое созревание… И у тебя теперь без этого вообще не стоит?

– Не было у меня никакой няни. Но ты можешь ей стать, Злата, – гаденыш поиграл бровями. – По крайней мере, на одну ночь. Я даже дам тебе хлыстик…

Наглая рука бесцеремонно легла на мою попу, а потом ощутимо шлепнула. И за что мне это?! В какой из прошлых жизней я умудрилась так запороть себе карму, что теперь вынуждена терпеть грязные домогательства всяких извращенцев? Вот бы заманить его в подвал под предлогом очередной ролевушки, заковать в меховые кандалы и оставить там гнить на веки вечные… Жаль, что без Криса мне не вернуться домой.

– Я тебя выпорю, – клятвенно пообещала я. – Потом. Если захочешь. Но давай ты все-таки отведешь меня к отцу, а?

Кристиан прерывисто выдохнул. Его мысли, видимо, были уже далеки от воссоединения семьи и вращались вокруг хлыстов, кнутов и прочей БДСМ-атрибутики. Это, кстати, многое объясняло. Если он и правда бог весны, то понято, откуда берутся эти жуткие перепады погоды, резкие смены оттепелей и заморозков и чудовищные грязные лужи. Вряд ли ведь можно придумать время года хуже, особенно – для женщины. Только достанешь любимые летние туфли, и тут опа – минус два. Работа Криса, как пить дать.

Все, чтобы напакостить!

Мы спустились в просторный и абсолютно пустой зал: кроме тусклых факелов на стенах в нем не было ничего. Стук каблуков разносился эхом, на потолке плясали отблески пламени, внутри все сжималось от нехорошего предчувствия.

– Если ты собрался тут меня запереть… – мой голос прозвучал гулко и отчего-то на пару тонов выше.

– Я же не псих! – не слишком убедительно возразил Кристиан, притянув меня к себе.

– Что ты… – возмутилась было я, но «не псих» прижал палец к моим губам.

– Ш-ш-ш… – зловеще зашипел он. – Так нужно для перехода!

И поцеловал. Я так опешила, что не успела даже вырваться или отвесить пощечину. Он же не думает, что я поверю в эту чушь? Нет, в магии я, ясен Павлик, не петрю, но ведь подозрительно же, разве нет? Почему-то в обычном мире светофоры поцелуями никто не активирует! Нет такого, что если тебе надо перейти дорогу, то для начала придется облобызать кнопку на светофорном столбе. Да еще и так самозабвенно, как Крис.

А он прям взялся за дело с полной самоотдачей. Его язык орудовал у меня во рту, выписывая немыслимые фортели, дразня и измываясь. При этом никаким перемещением и не пахло, – только мятой и немного лемонграссом.

Воздух в легких стремительно заканчивался, я принялась лупить по плечам своего абьюзера, силясь оторваться от его губ. Не тут-то было! Крис засосал меня, как вантуз, будто собирался проглотить целиком. И я уже подняла ногу, чтобы от души воткнуть каблук в его ботинок, но внезапная вспышка заставила меня забыть обо всем.

Я словно очутилась в эпицентре фейерверков. Все сверкало, громыхало, слепило. Уши закладывало от треска электрических разрядов, сетчатку глаз почти насквозь прожег яркий свет, а твердая каменная кладка под ногами куда-то испарилась. Меня мотыляло в невесомости, я уже не знала, где верх, где низ и, что самое страшное, где Крис. Да, он меня порядком выбешивал, но остаться одной в каком-то затерянном междумирье мне не улыбалось.

– Эй! – раздался где-то рядом знакомый голос. – Ты б хоть глаза закрыла!

Я послушно зажмурилась, и внезапно грохот стих, а свет, который проникал даже сквозь веки, погас. Осторожно приоткрыла один глаз – никаких вспышек. Открыла второй… И чуть не выколола его какой-то веткой.

– Я же просил! – Крис схватил меня за руку и выволок из кустов, в которых мы с ним оказались.

Первый вывод, который я сделала, осмотревшись, радовал: средневекового замка поблизости не наблюдалось. Обычный парк. Асфальтовые дорожки, современные лавочки, урны. А главное – люди! Нормальные люди из двадцать первого века. Мамаши с колясками, дворники в сине-оранжевых спецовках и насквозь пропитой бездомный мужик, что мирно дремал на лавочке, укрывшись газеткой. Я б даже обняла его от счастья, просто будить не захотелось.

– Готова познакомиться с папой? – Крис одернул пиджак, стряхивая прилипший листок.

Я в шоке уставилась на алкаша под газетой: неужели это он?! Неудивительно, что мама ненавидит мужчин в целом и моего папашу – в частности. И понятно, почему она просила его не разыскивать… Я б на ее месте тоже растила ребенка сама, – зачем портить жизнь человеком, у которого есть лишь одна любовь – водка? Правда, на месте мамы я бы и с пьяницей не связалась…

– Да не он это, – Крис потянул меня за собой, пока я не начала налаживать утраченные родственные связи с мутным типом. – Похоже, все хуже, чем я думал!

– Почему?

– Ты настолько так ненавидишь отца, что готова признать его в первом встречном алкоголике! – Крис, не останавливаясь, бросил на меня осуждающий взгляд и поспешил дальше, к площади с фонтанами.

– Нормальные мужчины детей не бросают, – обиженно пробормотала я.

– Согласен. Я бы вот никогда не бросил.

– И это еще не делает тебя нормальным! – парировала, выдернув руку из цепких пальцев. – Мы вообще где?

С переходом в мир людей мы разобрались, дело за малым – сбежать. А для этого неплохо бы выяснить, куда Крис вообще меня перенес, и где здесь ближайшее транспортное средство. Потому что милый паровозик, который, весело тренькая, катал детей по парку, на спасательную шлюпку ну никак не тянул.

– Сокольники, – Крис задумчиво посмотрел на круглые часы, что висели над ларьком с мороженым. – Твой папа будет здесь минут через десять. Можем пока развлечься…

Зная Криса, я на всякий случай сразу возмутилась. С ним лучше перебдеть, чем недобдеть. А то согласишься, думая о мороженке, а он потом – хоба! И на это хоба я уже недавно нагляделась…

– Фу! – отпрянула я. – Извращенец, здесь же дети!

– Вообще-то я не об этом, – усмехнулся Весенний. – Маленькая проказница… Во-первых, десять минут для меня – слишком мало, а во-вторых… Можем пока поесть мороженого, покататься на карусели… Свидание, понимаешь? Романтика!

Я уже собралась выдать Крису детальный маршрут, куда он может пойти со своей романтикой, но в голове зажглась лампочка гениальной идеи. Карусель! В отличие от остальных детей я их всегда просто ненавидела: тебя пристегивают к какому-то сиденью, крутят до тошноты, и нельзя слезть, пока сеанс не закончится. Но как средство избавления от назойливого кавалера карусель подходила просто идеально.

– Ладно, – с видом великого одолжения согласилась я. – Давай прокатимся.

Крис на радостях купил два рожка мороженого и, сияя, как начищенный пятак, увлек меня в зону аттракционов. Я оценила имеющийся арсенал: Чертовое колесо – слишком медленное, карусель с чашечками – слишком низкая. Оттуда даже ребенку будет легко выпрыгнуть. А вот американские горки… Ограждение – есть, крепкие ремни – тоже. И скорость соответствующая.

– Горки, – сообщила, лизнув свой пломбир.

Глаза Криса мгновенно затуманились, подернулись влажной пеленой. Взгляд расфокусировался. Отлично! Больше хочет – меньше думает.

Оплатив билетики, Крис залез на ближайшее сиденье, я села рядом с ним, изо всех сил изображая предвкушение. Сама же украдкой убедилась, что он пристегнут крепко, а вот свой замочек защелкнула не до конца.

– Обожаю острые ощущения! – улыбнулся Крис.

О, ты даже не представляешь, какой адреналиновый коктейль я тебе приготовила, дружище!

Едва паренек в засаленной кепке нажал на кнопку, и двигатель аттракциона завибрировал, я одним движением откинула ремень, перемахнула через бортик нашей кабинки и приземлилась на асфальте.

– Злата! – заорал сверху Крис.

Но пока он возился с замком, вся конструкция пришла в движение, и моего обидчика понесло по крутым виражам.

– Покатайте его подольше, – попросила я ошалевшего работника парка и, поправив подол, пустилась в бега.