Глава 10

Каждый, у кого в детстве была бабушка, хоть раз да сталкивался с прелестями народной медицины. Я же с ними не просто сталкивалась, – я на них выросла.

Моя бабушка, женщина старой закалки, науке и всякой там фармацевтике особо не доверяла, а врачей считала не более, чем жадными хапугами, которые готовы втереть тебе любую химозную гадость, лишь бы ты заплатил побольше. А зачем платить, когда есть веками проверенные средства вроде рыбьего жира, березового дегтя и отвара из корня лопуха?

Всем этим бабуля меня исправно потчевала. Стоило мне хотя бы кашлянуть, как я получала порцию лукового сока с медом, меня облепляли горчичниками и банками, натирали скипидаром и пихали головой в кастрюлю с горячей картошкой.

С годами я развила в себе две способности: успешно скрывать симптомы болезней и симулировать лечение. В отличие от бабушки я принимала только те лекарства, которые прошли клинические испытания, и которые – о, ужас! – мне назначил терапевт. Бабушкины же снадобья я украдкой выливала в горшок с фикусом, делая вид, что, превозмогая муки, проглотила все до капли. Фикус, конечно, от этого загнулся, зато я выжила.

И теперь мне не составило никакого труда повторить старый фокус перед Весенним. Я специально зажала пузырек в кулаке так, чтобы не видно было, пуст он или полон, а потом убрала руку за спину, и пока Крис орал на Дориана за то, что тот сломал ему жизнь, преспокойно выплеснула этот «маточный засов» на пол.

Разумеется, я не собиралась травиться какой-то ведьминой дрянью! Откуда мне знать, какие у нее побочки, и как долго это зелье будет действовать? Вдруг я вообще никогда не смогу завести детей? Или у меня между ног все зарастет… Ну, засов, как-никак. Это же что-то вроде пояса верности, да? Я прочитала достаточно книжек и знала, не стоит пить все подряд. Ни из копытца, ни даже из бутылочки с надписью «Выпей меня».

Но вот Крису о моей осторожности знать было не обязательно. Расчет был такой: поняв, что детей от меня ему не дождаться при всем желании, он оставит попытки на меня вскарабкаться, и отпустит восвояси.

Однако расчет оправдался лишь отчасти.

– Пойдем, – со вздохом сказал Крис, вдоволь накричавшись.

– Домой? – спросила с надеждой.

– Домой, – кивнул он, но потащил меня не в портал, а наверх, обратно в замок.

Чего я только ни говорила ему по дороге! Взывала к здравому смыслу, предлагала не терять на меня время и отправиться на поиски девушки, которая не знает о существовании противозачаточных. Умоляла, наконец. Но Крис и слышать ничего не желал.

Он завел меня в комнату, закрыл дверь, а потом озвучил свое решение:

– Мне никто кроме тебя не нужен, Злата.

Чего?! Это что, зря все было? И мне все равно с этим маньяком торчать тут до скончания веков?.. Ну ясно, почему Рейдану так нравится размышлять о смерти, – я б на его месте с такими-то соседями тоже мечтала бы склеить ласты.

– Зачем? – только и смогла выдавить я.

– Может, я люблю тебя… – он опустил голову. – Хотя это уже неважно. Ребенка у нас уже не будет…

Я нервно сглотнула, пытаясь прийти в себя. Получалось довольно хреново. Любит он меня? С чего?! В какой момент?.. Да мы же и не знакомы толком! Как это вообще работает?

– Крис, послушай, – я присела рядом. – Тебе, может, кажется… Нельзя вот так полюбить кого-то… Просто так. На пустом месте. Ты меня не знаешь…

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Злата, – он улыбнулся и посмотрел на меня с такой тоской, что у меня сердце екнуло. – Я ведь не простой смертный. Мы устроены иначе…

Окей, допустим. Боги влюбляются легче, чем люди. Может, у них тут купидоны невидимые туда-сюда летают, поди знай. Но разве миссия продолжения рода не должна стоять превыше всего?

Крис на этот вопрос ответил следующим образом:

– Мое семя сможет прорасти только в моей избраннице. По-другому никак. Я не прошу тебя о многом, – и он порывисто сжал мою руку. – Просто побудь рядом. Пока весна не закончится.

«Пока весна не закончится»… Эти слова крутились у меня в голове всю ночь. Я вертелась без сна, рискуя проделать дырку в матрасе, и никак не могла успокоиться.

Кристиан, как ни удивительно, дрых, аки младенец. Сначала мне казалось, что он притворяется. Вот если бы я узнала, что у меня никогда не будет детей, я бы точно не смогла заснуть. Я не сводила с него глаз, ожидая, что он в любую секунду начнет шевелиться, а его шаловливые ручонки скользнут ко мне под одеяло. Но нет! Веки его оставались закрытыми, черты лица разгладились, дыхание было размеренным и спокойным.

«Пока весна не закончится»… Что он имел в виду? Что в первый же день лета я смогу вернуться домой? А что будет с ним? Ведь он же и есть весна… А если он умрет? Нет, этого не может быть. Он же бессмертный! Бог, как-никак! С чего бы ему умирать? Мало ли на свете бездетных мужчин… Ну, или богов… Да и наследник у него обретется, – если следовать их логике, то преемник Криса должен родиться у Дориана. Так что Крису точно будет кого нянчить в обозримом будущем! Правда же? Он ведь не может умереть из-за меня?

Я лежала и смотрела на безмятежное лицо Криса. Во сне он казался таким милым, таким невинным… Просто ангелочек! Если не знать, что он вытворял со мной раньше, ни за что не поверить, что он на такое способен.

Первые лучи солнца ворвались в комнату, осветив наше ложе и позолотив длинные локоны Криса. Он смешно поморщился, послал мне воздушный поцелуй, а потом приоткрыл один глаз.

– Привет, красотка… Любуешься?

– Вот еще! – повернулась на другой бок, делая вид, что сплю – и просыпаться не собираюсь.

Но у Криса на меня были другие планы. До меня донесся хитрый смешок, а потом меня рывком подмяли под себя и, невзирая на мое беспомощное барахтанье, принялись щекотать.

Щекотки я боюсь до ужаса. Откуда об этом было известно Крису, понятия не имею. Похоже, он не соврал, сказав, что знает меня лучше, чем я думаю. Знает – и явно планирует покарать за то зелье.

Кара была ужасной. Я извивалась червяком, пока пальцы Криса перебирали мои ребра, как струны арфы. Я брыкалась, визжала, сквозь смех умоляла прекратить пытку, но мой палач не останавливался.

Бесстыжая рука пробралась под мою пижаму и продолжала меня изводить. Каким-то чудом я смогла прижать локти по швам, чтобы Крис уже не мог достать до ребер, но он мгновенно перешел к плану Б: теперь его внимание сосредоточилось на моей груди.

Мне стало не до смеха: игривые касания пробудили нечто такое, чего я бы предпочла не испытывать. Крис бесстыже играл с моими полушариями, заставляя их твердеть и наливаться истомой. Вклинившись коленом мне между ног, он плотно прижал его к промежности и слегка надавил, отчего с моих губ сорвался прерывистый вздох.

– Зачем… – шепнула я.

Вообще-то я собиралась спросить: «Зачем ты это делаешь, если все равно никакого обряда Единения и никакого наследника не будет?» Но в этот самый момент Крис игриво прикусил мой сосок прямо через ткань пижамы, и весь мой словарный запас бесследно исчез, а связь мозга с телом прервалась окончательно.

Крис будто лепил из глины новую меня, – женщину, каждая клеточка которой жаждет его прикосновений. Теперь я извивалась уже не от щекотки. Умелые мужские руки то дразнили, то сжимали, мацали, оттягивали, даря взрывной коктейль из легкой будоражащей боли – и острого наслаждения.

Позабыв обо всем, я уже сама подавалась бедрами вперед, терлась о ногу Криса самой чувствительной точкой, как сумасшедшая кошка. Он понял намек, и его ладонь нырнула под резинку пижамных штанов, сдвинула вбок полоску трусиков. Ловкие пальцы, скользя во влаге, выписывали круги, не касаясь самого главного, и тем самым доводили меня до изнеможения. Я балансировала на грани, – вот еще чуть-чуть, и меня затрясет в конвульсиях, наступит такая долгожданная разрядка. Стоит ему только коснуться и…

– Крис! – умоляюще воскликнула я, безжалостно царапая простыню.

И все. Он отстранился, будто очнулся от какого-то забытья, вынул руку из моих штанов – и откатился на свою половину кровати.

– Прости, – донеслось откуда-то издалека.

Прости?! Да мне всего секунда оставалась… И какого черта вообще?! Он же сам это начал! Опять, да?! Опять эти его игры? И опять он, мать его, меня обскакал на сто шагов вперед? У-у-ух, ненавижу! Выставил меня, не пойми кем, оставил наедине с этой жуткой ноющей пустотой, с этим чувством неудовлетворенности… Любит он меня, как же!

Запахнув пижаму, я вскочила с кровати и гневно прошествовала в ванную, захлопнув дверь.

– Злата!.. – послышалось из спальни, но я включила воду на весь напор, и она заглушила ненавистный голос.

Я не просто мылась, я отскребала себя все следы рук Криса, все слои эпидермиса, на которых могли остаться отпечатки его гнусных пальцев. Не знаю, как долго я простояла под горячей водой, но к тому моменту, как злость слегка попустила, тело мое стало красным, как вареный рак, а кожа на ладонях сморщилась от пара.

Надев толстый махровый халат и завязав пояс на самый настоящий морской узел, чтобы никто кроме меня не мог его распутать, я вернулась в спальню. У меня был наготове целый список унизительных оскорблений, – от таких слов даже у бывалого портового грузчика уши бы в трубочку свернулись. А уж Крис… О, я прям рисовала в воображении упоительные картины того, как Крис от моей тирады превращается в кучку пепла, будто вампир на солнцепеке.

Однако оскорбления мне пришлось оставить при себе, – Криса в спальне уже не было. Зато на постели лежал тюльпан, а под ним умилительная открытка с котенком. Я честно хотела эту открытку разорвать, но рука дрогнула. Ну как можно разорвать такую пушистую кроху, пусть и нарисованную на бумаге? Тем более, когда есть более достойные кандидатуры на уничтожение.

На обратной стороне открытки красовалась надпись, сделанная каллиграфическим почерком: «Жду тебя в саду. Твой К.» – и сердечко со стрелой. Боже, какая банальность… Если он думает, что я приду, он точно кретин. Остаться до конца весны? Пожалуйста. Но играть во влюбленных голубков не буду. А я еще его жалела…

Бессонная ночь и утренние издевательства Криса пробудили во мне аппетит. А потому, переодевшись в нормальную одежду, что приготовил для меня Майский, я направилась в главный зал. Кухню мне никто не показывал, и я решила, что все семейные трапезы происходят именно здесь, за большим столом.

Но ни еды, ни самого стола я не увидела. Главный зал пустовал, если не считать Лионны. Я даже не сразу ее заметила, – она неподвижно сидела у зимнего окна, как-то странно сгорбившись.

– Утро доброе, – приветливо поздоровалась я. – Тебе нужна помощь с завтраком? Я бы сейчас слона съела!

Лионна обернулась, и я невольно вздрогнула: ее лицо было опухшим от слез, покрасневшие глаза гневно сверкали.

– Доброе? – прицепилась она к моему невинному приветствию и встала, расправив плечи. – По-твоему, это доброе?

– Эм-м-м… – я озадаченно осмотрелась: все вокруг было таким же, как и прежде.

За зимним окном крупными хлопьями бесшумно валил снег, из весеннего доносился гомон певчих птиц, в летнем колыхались от теплого бриза полупрозрачные занавески. Да даже в осенней части сада светило солнце, делая желтую листву похожей на золото. Полная пастораль и гармония. Что не так-то?!

– Да вроде… – неуверенно произнесла я.

– Как ты могла! – обрушилась на меня Лионна. – Ты хоть понимаешь, что натворила?! Теперь у Лейдина не будет преемника!

– Ну… – я замялась, не зная, что ответить. – Он же не такой старый… Потерпит еще годик до следующей весны…

– Наследника можно зачать раз в тысячелетие! – оборвала меня Лионна.

– А мне осталось лет шестьдесят, и то – если повезет! – взвилась в ответ я. – И прожить их я собираюсь так, как нравится мне! Я все это, – обвела зал рукой, – не выбирала! Если Крис решил, что я его суженая, – все претензии к нему. А у меня тоже есть права, Лионна!

– Ты не понимаешь, что от тебя зависела судьба всех миров? Если нарушится распорядок времен года, наступит хаос…

– Ну так вот тебе последние новости: Рейдан считает, что хаос – это прекрасно!

– Тебе выпала такая честь, а ты… – не унималась Лионна. – Эгоистка!

Никогда не видела ее такой. Мне казалось, что княжнам полагается вести себя приличнее, с достоинством. Во всяком случае, не орать на всех подряд, покрываясь красными пятнами. Знаю-знаю, она беременна, и это должно было вызвать у меня сочувствие. Но почему-то ко мне здесь никто сочувствие не проявил! Хотя я не просила себя похищать и не подавала заявку в шоу «Холостяк» с Кристианом Весенним в главной роли.

– Тебе, может, и нравится роль заложницы, – проговорила сквозь зубы. – А в моем мире у женщин есть права. Мое тело – мое дело, ясно тебе?

– Ясно, – усмехнулась Лионна, окинув меня презрительным взглядом. – Твое тело очень скоро начнет стареть, а потом ты превратишься в прах. Ты могла исполнить великое предназначение, а предпочитаешь старость, одиночество и смерть?

– Как будто кроме Криса мужчин нет!.. – фыркнула уже без особого запала: до того безрадостную перспективу обрисовала мне Лионна.

Не то чтобы я прям купилась, но все же говорила она так… Со знанием дела, что ли, и отчего-то ее слова цепляли за живое.

– Есть, – согласилась княжна. – Но ни один из них не способен любить так, как любят боги.

За сим, гордо выпрямив спину и подобрав подол своего старомодного платья, Лионна удалилась. Вот же коза аристократическая! Как ловко она умудрилась оставить последнее слово за собой! Я ощущала себя школьницей, которую отчихвостили перед педсоветом. И как у нее это получилось вообще? Откуда у меня эти уколы совести, откуда смутное чувство стыда? Я-то ничего плохого не сделала, и обвинять меня было решительно не в чем. Это Дориан затеял всю заварушку! Он притащил из другого мира какое-то паршивое зелье, чтобы занять место Зимнего. Но он же божество, с него-то взятки гладки. Куда проще свалить все на меня!

Несправедливая обида только раззадорила аппетит. И где, интересно знать, мне теперь брать еду? Или в наказание мне назначили голодовку? Мол, кто не рожает – тот не ест.

– Майский! – нерешительно позвала я.

Дети детьми, но я ж пока избранница Криса. Значит, и элементаль его, по идее, должен мне подчиняться.

Однако сам элементаль, судя по всему, так не считал, потому что сколько я его ни звала, он так и не нарисовался. Не представляя, что делать дальше, я подошла к весеннему окну в надежде, что Майский обретается где-то там.

Вместо зеленого духа я увидела Кристиана. Он сидел на лоскутном одеяле, расстеленном на траве, и задумчиво жевал травинку. Перед ним были разложены самые разные вкусности: свежие ягоды, булочки, кексы и треугольные подрумяненные на гриле сэндвичи. От такого натюрморта у меня в желудке заурчало, а рот наполнился слюной, словно у собаки Павлова.

Я поджала губы, мучаясь от дилеммы: голодать, но в гордом одиночестве, – или, наконец, поесть, но в компании Криса. Ар-р-р! Ну почему у них нет карты замка или какого-то путеводителя? Должна же здесь быть кухня или хотя бы холодильник!

Будто почувствовав мои страдания, Крис решил их усугубить. Он взял из корзинки сэндвич и смачно вгрызся в него. Боги! Я буквально ощутила всю гамму вкусов, словно сама откусила. И маслянистый сыр, и пикантный маринованный огурчик, и хрустящий зеленый салат… И бекон! Да, наверняка там был и бекон. Подкопченный такой, прямо тающий во рту…

Терпеть это было выше моих сил. Я ведь все-таки не княжна, так что черт с ней, с гордостью. Да и Криса посылать куда сподручнее на сытый желудок.

Метнувшись в весеннюю часть замка, я быстро отыскала тамошний зал, заставленный бесконечными цветочными композициями, и через широкую веранду попала в сад.

Запахи там стояли непередаваемые. Пышные шапки сирени, белые капельки ландышей, крупные чаши магнолий… Все это благоухало так, что голова шла кругом. И я бы с радостью насладилась ароматами, если бы не куда более низменная потребность – голод.

Плюхнувшись на одеяло рядом с Крисом, я бесцеремонно взяла точно такой же сэндвич, как у него, и отхватила добрую треть за один укус. Пока я с набитым ртом, разговаривать со мной ему будет довольно затруднительно.

– Я так рад, что ты пришла, – улыбнулся он, наблюдая за усердной работой моих челюстей.

– М-м-м, – промычала я, и означать это должно было что-то вроде «пошел к черту».

– А у меня для тебя подарок, – он сунул руку во внутренний карман и протянул мне розовую бархатную коробочку.

Вот никогда не видела второго такого парня, который бы настолько любил этот цвет. Сегодня Крис даже рубашку розовую напялил. Благо, у него хватило ума хотя бы отчасти прикрыть ее синим пиджаком. Прям не человек, а сахарная вата на ножках!

Коробочку я, само собой, проигнорировала, сделав вид, что кроме сэндвича меня ничего не интересует. Собственно, так оно и было: реальность даже превзошла ожидания, потому что кроме бекона там была еще фантастическая остренькая салями.

– Пожалуйста, – не унимался Крис. – Хотя бы посмотри!..

Я проглотила очередной кусочек. Вообще говоря, я бы предпочла с ним уединиться, – с сэндвичем, само собой, а не с Крисом. Но весь мой горький опыт подсказывал: Весенний так просто не отстанет. А если он и дальше продолжит меня уламывать, то без изжоги не обойдется.

Вздохнув, я взяла коробочку, открыла, готовая тут же демонстративно захлопнуть и пихнуть обратно дарителю… И замерла. Там лежала серебряная подвеска. Изящная такая, тончайшей работы. В виде маленькой феи с двумя крылышками и крошечным розовым кристаллом в руках. Я смотрела на нее – и не могла отвести взгляд. Никогда не питала страсти к ювелирным украшениям, но эта феечка отчего-то покорила меня до глубины души.

– Это ты держишь мое сердце, – Крис достал подвеску, и кристалл блеснул на солнце. – Пусть она напоминает тебе обо мне. Даже если мы больше никогда не увидимся.

Приподняв мои волосы, Крис застегнул подвеску у меня на шее, я же пребывала в оцепенении и не знала, что ответить. Только машинально провела пальцами по цепочке и коснулась своей феи.

– Прости за утро, – Крис невинно клюнул меня в щеку. – Ты мне снилась… И я не смог удержаться, а потом… В общем, я не должен был приставать. Хорошо, что ты меня одернула. И обещаю: больше этого не повторится.

Я – одернула?! Я ведь только назвала его по имени! И это было не «Крис, перестань!», а «Крис, еще!»… Но разве в таком признаешься?! Я столько раз повторяла, что не собираюсь с ним спать, что теперь сказать, что я передумала… Тем более, я и не передумала вовсе… Так, поддалась минутному помутнению.

– Спасибо, – выдавила я, чувствуя, как горят щеки.

– Тебе очень идет, – Крис, похоже, решил примерить амплуа джентльмена, даже целоваться уже не лез и за коленку не лапал. Удивительно, как способна преобразить мужчина новость о том, что отцом ему в ближайшее время не стать!

Когда от припасов почти ничего не осталось, а я поняла, что в меня не влезет больше ни крошки, Крис предложил прогуляться по саду.

Его будто подменили: он с такой любовью и нежностью рассказывал мне о каждом растении! В школе я терпеть не могла биологию, и мне казалось, что скучнее науки не придумаешь, но Кристиана я слушала, затаив дыхание. И гадала, как он умудрился так мастерски скрывать столь обширные познания, кося под поверхностного мальчика-мажора с затянувшимся пубертатом.

Весенний раскрылся мне с другой стороны, и я поняла, что к своей должности, – если это можно так назвать, – он относится более, чем ответственно. Он не только помнил названия и сорта всех своих цветов, он еще и рассказывал мне о их происхождении. Просто кладезь знаний какой-то!

– Ты только посмотри! – он восхищенно склонился над небольшим кустиком пиона. – Малышка Сара Бернар…

– Ты зовешь цветы по именам? – удивилась я.

– Нет же, это название сорта, – Крис присел на корточки. – Его вывел известный французский селекционер Пьер Лемуан. И назвал в честь актрисы Сары Бернар. Она жила в девятнадцатом веке. Фантастическая женщина! Великий талант. Поклонники даже называли ее «Божественной Сарой». Сорт довольно старый, но я посадил его у себя только в прошлом году… И смотри-ка, уже готовится зацвести! – он ласково коснулся пухлого розового бутона.

– Постой-ка, – я недоверчиво посмотрела на этого чудо-садовника. – Ты что, сам его посадил? Разве это не магия? Не элементали?

– Нет, – Крис гордо поднялся. – Все, что здесь растет, я посадил собственными руками. Знаешь, работа в саду… Она успокаивает и вселяет надежду. Ты даешь растениям новую жизнь, ухаживаешь за ними… И они отвечают любовью на любовь, – он вдруг помрачнел. – В отличие от людей.

Я напряглась, ожидая, что Крис опять затянет старую шарманку, но вместо этого он подошел к другому кусту, и по его лицу скользнула тень.

– Что-то не так? – спросила я, но тут же увидела ответ собственными глазами: белые цветы вяли, а листья на верхушке куста начали сохнуть.

Крис задумчиво оторвал пожелтевший лист, повертел в руке, а потом разжал пальцы, и лист безжизненно опустился на землю.

– Началось… – шепнул Крис едва слышно.

– Что именно? – нахмурилась я. – Может, его полить? Или удобрения там какие…

– Есть вещи, от которых удобрения не спасают, Злата, – Крис развернулся и медленно побрел в другую сторону.

Я не узнавала его. Грустный Крис?! Нонсенс какой-то! Он вел себя так, будто поменялся местами с Рейданом: тот же отрешенный взгляд, те же упаднические интонации. Что за черт? Он же не мог так сильно расстроиться из-за меня? Я видела злого Криса, возбужденного, злорадного, веселого, азартного, хитрого… Но вот эта печальная его версия совершенно выбила из колеи.

– Ты можешь объяснить нормально? – догнала его у террасы, похоже, Крис решил вернуться в замок.

– Зачем тебе это? – он обернулся и бросил на меня пронзительный взгляд, от которого мне стало в конец неуютно. – Разве тебе не наплевать на этот мир? Ты ведь привыкла сжигать мосты, Злата. Все будет по-твоему: очень скоро ты вернешься домой. Какая разница, что ты оставишь здесь после себя?

– Я хочу знать, – подошла к Крису вплотную. – Пожалуйста.

Он горько усмехнулся.

– Природа не терпит статичности, – произнес Весенний туманно. – Жизнь должна двигаться по кругу. Либо обновление, рождение чего-то нового… Либо смерть. Разве Рейдан не говорил тебе? Его любимая тема.

– Постой, ты хочешь сказать, что если ты не… Если я… Короче, если у нас не будет ребенка, то ты… – я до последнего не решалась озвучить страшную догадку. – То тебя не станет?

– А как ты думаешь? – он склонил голову набок. – Я часть природы.