Глава 27

Воздух пропитан сладкой ванилью, пряной корицей и терпкой кислинкой свежих ягод. Мы с Люсиль работаем слаженно, как две пчелы в улье. Девушка аккуратно укладывает румяные ягодные тарты на резные деревянные блюда. Я же, с не меньшей заботой, раскладываю пухлые, украшенные глазурью пряники. Рядом с ними, словно драгоценные камни, мерцают в лучах солнца разноцветные печенья. Люсиль протирает стеклянные дверцы витрин до блеска, а я, с легким трепетом, проверяю, чтобы ни одна крошка не нарушала идеальный порядок. Когда последние штрихи сделаны, я распахиваю дверь. Сразу же, словно по команде, показываются первые посетители. Пожилая пара. – Приветствуем тебя, хозяюшка! – звучит бодрый голос женщины, ее глаза уже скользят по витрине. – Здравствуйте! – отвечаю, приветливо улыбаясь. Женщина выбирает печенье, а её муж подходит к витрине с тартами. – Этот, хозяйка, самый красивый. Чувствуется, что ты вложила в него душу, – говорит мужчина, указывая на яркий ягодный тарт. За ними тянутся и другие клиенты. Молодая мать с малышом на руках, ее взгляд устремлен на яркие пряники. Она выбирает один, с изображением улыбающегося солнышка, и малыш тут же протягивает к нему свои крошечные ручки. Затем появляется старый мельник. Он берёт пару воздушных пирожных, утверждая, что это лучшее лекарство от всех невзгод. Очередь растёт. Теперь за дверью выстроилось уже с десяток человек. Студенты из местной академии, желающие сдать экзамен на отлично, шумят, переговариваются, и их взгляды мечутся от пряников к печеньям, от тартов к пирожным. Я аккуратно упаковываю их заказы в пергаментную бумагу, стараясь не повредить нежные украшения. Каждый клиент для меня важен. Поток клиентов не иссякает. Приходят ремесленники, торговцы, даже несколько стражников, которые, несмотря на свою суровую внешность, с удовольствием покупают сладкие угощения. Люсиль помогает мне с упаковкой, ловко заворачивая десерты и перевязывая их лентами. – Леди, посмотри, какая очередь! Кажется, нам не хватит гостинцев даже до обеда! – Люсиль протирает столешницу, а я сортирую монеты по номиналу, чтобы потом легче было считать. – Значит, закроемся на перерыв и напечём ещё. Продукты остались. Я смотрю на вереницу людей, на их довольные лица, на их предвкушение, и чувствую глубокое удовлетворение. Радостно осознавать, что мы с Люсиль трудимся не зря. Будто в ответ на мои мысли лавка снова будто оживает. Стены начинают расширяться. Кажется, и потолок становится выше. Или я схожу с ума? Разве такое может быть? Вокруг поднимается гул. Посетители сначала недоуменно, а затем с нарастающим восторгом вертят головами, осматривая преобразившееся пространство. Их шепот перерастает в оживленную беседу, наполненную удивлением и восхищением. – Люсиль, – дёргаю за рукав девушку. – Скажи, что мне это не кажется. Лавка становится больше? – Угу, – смотрю на обескураженное выражение лица Люсиль и убеждаюсь, что всё-таки я не чокнутая. – Сколько у тебя ещё сюрпризов, лавочка? – шепчу, глядя на стены, которые, кажется, дышат вместе с нами. Мой разум, привыкший к законам физики и здравому смыслу, отказывается принимать происходящее. Это же просто старое здание, построенное из камня и дерева. Как оно может менять свои размеры? Есть только одно объяснение этому явлению. Магия, которая делает «Зачарованную Лавку» живой. Душа этого места просыпается под нашим чутким руководством. Что же будет дальше? Предвкушаю. Мою задумчивость нарушает звонкий смех и оживлённые голоса. Я поднимаю голову и вижу, как в дверном проёме показываются знакомые лица. Это будущие молодожёны, которые обещали мне пару столиков. На девушке лёгкое платье цвета небесной лазури, а на юноше – рубаха, украшенная скромной вышивкой. Их руки сплетены так крепко, будто они боятся потерять друг друга в этом мире. За их спинами показываются два крепких парня, каждый из которых несёт на плече круглый деревянный столик. Оставляю Люсиль обслуживать посетителей, а сама иду встречать гостей. Здороваюсь с молодыми. Они приветливо улыбаются мне. Рабочие, послушно следуя моим указаниям, аккуратно ставят столы. Они, сделанны из светлого, гладкого дерева, и так чудесно вписываются в интерьер. Столики не выглядят громоздкими, наоборот, придают лавке ещё больше уюта. Они, с изящно вырезанными ножками, идеально встают у окон, и солнечные лучи, отражаясь от полированной поверхности, игриво играют на стенах. Через минуту рабочие возвращаются со стульями, которые явно сделаны в комплект к столикам. Молодожёны уже с удобствами устроились за одним из них, и я предлагаю им по чашечке чая с пирожными. – Не знаю даже, как отблагодарить вас, – улыбаюсь и протираю столик, прежде чем подать чай с пирожными. – Не стоит, госпожа Азель! Вы сделали для нас гораздо больше. Мы рады помочь. Когда полки витрин окончательно пустеют, нам с Люсиль приходится закрыть лавку на перерыв. Сегодня вечером мне много о чём нужно подумать. Составить график работы, в котором обязательно будет перерыв на обед. Благодаря поставкам утро освободится. Значит, мы с Люсиль будем успевать выпекать гораздо больше товара. Быстро обедаем остатками супа и пряниками. Запиваем обед горячим бодрящим чаем и приступаем к готовке. Используем все продукты, которые остались. Надеюсь, поставщики завтра не подведут. Иначе лавка не откроется. После обеда посетителей меньше не становится. Кажется, даже наоборот. Ассортимент стремительно распродаётся. До вечера точно не хватит. Дверь лавки распахивается. Я поднимаю голову, и сердце моё замирает. На пороге стоит Эйдан. Я знала, что он придёт, но всё равно моё сердце стучит как бешеное. Почему он такой красивый? Высокий, статный, с широкими плечами, которые, кажется, могут выдержать весь вес этого мира. Его тёмные волосы коротко стрижены, подчёркивают резкие черты лица. Его глаза смотрят прямо на меня, и в их глубине я вижу суровость, которая заставляет меня чувствовать себя неловко, словно я совершила какую-то ошибку. В его взгляде нет тепла, только холодная оценка. Я снова не пользуюсь у него благосклонностью. Рядом с ним, словно тень, стоит другой мужчина. Он не менее внушителен, но его суровость иная – более сдержанная. Его лицо обрамлено длинными пепельными волосами. Глубоко посаженные глаза, цвета тёмного янтаря, внимательно осматривают мою лавку. Он одет в одежду из тёмной кожи, которая подчёркивала его крепкое телосложение. На поясе у него висит небольшой, искусно сделанный кинжал, но его истинное оружие, как я понимаю, вовсе не в клинке. Посетители тоже чувствуют это и потихоньку расходятся. Никто не хочет, чтобы их мысли перестали быть только их.