Глава 32

Я стою посреди зала, ощущая под ногами мелкие, ещё тёплые угольки и обломки дерева. Эйдан направляется на задний дворик, где возле забора в самом углу участка я видела доски. Люсиль собирает самые крупные щепки от двери, складывая их в небольшой деревянный ящик. Я же иду к прилавку. Там вся выручка за сегодняшний день. Забираю её и поднимаюсь в свою комнату, где в шкатулке храню остальные деньги. Складываю все монеты в красный бархатный мешочек и крепко привязываю его к поясу своего платья. Деревянная доска с глухим стуком врезается в дверной косяк. Эйдан заколачивает проём моей лавки. Его сильные руки ловко управляются с молотком, а на лбу выступают мелкие капельки пота. Я стою рядом, придерживая доску. Не думала, что гордый дракон умеет управляться с молотком. Сегодня Эйдан не перестаёт меня удивлять. Улицы Лансона, которые днём наполнены шумом и суетой, теперь погружены в полумрак. Воздух становится прохладнее, и я чувствую, как лёгкий ветерок треплет мои волосы. Когда проём заколочен, мы идём на поиски ночлега. Эйдан впереди, Люсиль прижимается ко мне, обнимаю её за плечи, пытаясь успокоить. Наши шаги гулко отдаются в тишине. Наконец, впереди мелькает вывеска, освещённая тусклым светом. «У Старого Дуба», – гласит она. Из окон льётся тёплый жёлтый свет, и до нас доносятся приглушённые голоса и смех. Мы входим внутрь. В большом зале царит полумрак, освещаемый несколькими масляными лампами, подвешенными к потолку, и треском огня в огромном очаге. Стены украшены старыми охотничьими трофеями – рогами оленей, чучелами птиц. За длинными, грубо сколоченными столами сидят люди: путники, уставшие после долгой дороги, местные жители, пришедшие выпить и поговорить. Их голоса сливаются в негромкий гул. У стойки стоит тучный, румяный мужчина с густой седой бородой. Он протирает деревянную столешницу тряпкой, и когда замечает нас, его лицо озаряется широкой улыбкой. Эйдан оплачивает две комнаты, и мы поднимаемся на второй этаж. Когда я открываю дверь ключом, в комнату входим не только мы с Люсиль, но и Эйдан. Поворачиваюсь и смотрю на него вопросительно. – Я здесь, чтобы позаботиться о тебе, – тихо говорит мужчина, и я замечаю в его руке небольшую деревянную коробочку. Пока мы с Люсиль поднимались, Эйдан задержался у стойки трактирщика. – Я пойду закажу нам чаю, – Люсиль спешит покинуть комнату, оставив нас с Эйданом наедине. Комната небольшая, но чистая. На столе стоит глиняная кружка, а на окне – горшок с засохшим цветком. Я сажусь на край кровати, чувствуя, как усталость накатывает волной. Сегодня был очень длинный день. Эйдан подходит ближе, его шаги совершенно бесшумны. Он опускается передо мной на колени, и я чувствую, как его теплые пальцы осторожно касаются моей щеки. Его прикосновение нежное, почти невесомое, но от него по телу пробегает дрожь. Эйдан открывает коробку. Там лежит маленький флакон с темной жидкостью, банка с мазью и маленькие белые фланелевые тряпочки. – Нужно обработать ранку, – шепчет мужчина. Эйдан смачивает средством тряпочку и прикладывает к моей щеке. Щиплет, но не сильно, скорее приятно. Затем он берёт щедрую щепотку мази и аккуратно накладывает ее на рану. Горячие пальцы Эйдана скользят по моей щеке, поглаживая, и каждое прикосновение отзывается внизу живота легким трепетом. Я чувствую тепло его ладоней, его дыхание, такое близкое, что могу ощутить его аромат. Большой палец нежно гладит мою скулу, и я невольно задерживаю дыхание. Когда Эйдан заканчивает, его пальцы задерживаются на моей щеке еще на мгновение, прежде чем он отнимает руку. – Спокойной ночи, Азель. – Спокойной ночи, Эйдан. Мужчина уходит, оставив меня в разрозненных чувствах. Его прикосновения всколыхнули во мне бурю. Встряхиваю головой, чтобы отогнать постыдные мысли. Подумаю лучше вот о чём. Что делать с лавкой? Есть ли смысл восстанавливать её сейчас? Вдруг некто снова решит навредить? Кто бы это мог быть? Конкуренты? Врагов у меня нет. Я здесь без году неделю. Ещё не успела нажить. Дверь комнаты тихонько скрипит, и в проеме появляется Люсиль. В руках она держит поднос, на котором дымятся чашки. Аромат ромашки тут же наполняет воздух. Мы пьём чай в тишине и ложимся в свои постели. За окном уже глубокая ночь. Сон приходит не сразу, но в итоге забываюсь ненадолго. Просыпаюсь с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в ставнях. Потягиваюсь. Люсиль уже проснулась и сидит на краю кровати, расчесывая свои длинные тёмные волосы. Мы быстро приводим себя в порядок. Я умываюсь прохладной водой, стараясь не задевать рану на щеке, и Люсиль заплетает мне косу. Спускаемся вниз, где Эйдан уже стоит у стойки, оживленно беседуя с трактирщиком. Увидев нас, он оборачивается и смотрит на меня пристально, отчего сердечко моё замирает. Мы садимся за большой деревянный стол, и вскоре перед нами появляется завтрак. На большом блюде лежат румяные куски жареного бекона, рядом – яичница, золотистая и пышная, с целыми желтками, которые так и манят их проткнуть. Рядом свежие овощи – сочные помидоры и хрустящие огурцы, нарезанные тонкими ломтиками. А еще – свежеиспеченный хлеб, теплый, с золотистой корочкой, и кувшин с молоком. – Нужно выяснить, кто поджог лавку. Ты не можешь вернуться туда, Азель, пока не найдём преступника. Киваю, соглашаясь. Оставаться в лавке, зная, что в любой момент всё может повториться – глупо.