Глава 40

Эйдан Ветер свистит в моих ушах, рассекая волны, что бьются о скалы далеко внизу. Море всегда было моим убежищем, моей тихой гаванью, когда гнев, подобно бушующему пламени, грозил поглотить меня целиком. Сейчас оно – лишь бледное отражение той бури, что бушует внутри. Каждый взмах моих крыльев – это удар сердца, наполненного яростью. Яростью, что заставляет кровь кипеть в жилах. Некто хочет погубить мою Азель. Мою единственную. Мою истинную пару. Мысль о том, что какое-то ничтожное существо хочет причинить ей боль, заставить её страдать, разрывает меня на части. Я не знаю, что сделаю с этим мерзавцем, когда найду его. Но одно я знаю точно: он пожалеет о дне, когда решил бросить вызов моей ярости. Он пожалеет о том, что родился. Я вспоминаю тот день. День, когда всё изменилось. День, когда я приказал ей бежать. Я видел страх в её глазах. Именно тогда я впервые почувствовал притяжение. Необъяснимое, всепоглощающее. В тот момент я ненавидел её. Только не она! Я презирал её, проклинал. О, если бы я только знал! Я ненавидел её за слабость, за уязвимость, которая так контрастировала с моей собственной силой. Я думал, что Азель – лишь обуза, помеха на моём пути. Отец заставил меня жениться на ней. Пора обзаводиться потомством, твердил он. Твоё время уходит. Не продлишь род сейчас, не продлишь никогда. Я не знал, что настоящая Азель на тот момент уже была мертва. Что её тело, такое хрупкое и беззащитное, теперь стало вместилищем для моей истинной судьбы. Почему именно она? Это наказание за моё тщеславие? За грубость? За безразличие? Я не уберег свою жену. Позволил этой хитрой Эмилии погубить Азель. Не прислушался к жене, когда она умоляла помочь. Отмахнулся. Едва сдержал раздражение тогда. Дурак! Какой же я дурак! И теперь, когда я лечу над морем, успокаивая свой гнев, я понимаю, что моя ярость направлена не только на обидчика. Она направлена и на себя. На своё невежество, на свою слепоту. На то, что я не смог защитить жену тогда, когда она нуждалась во мне больше всего. И теперь, когда я знаю правду, мой гнев ещё сильнее. Он становится не просто яростью. Он становится жаждой справедливости. Жаждой возмездия. Моя Азель. Я найду того, кто посмел обидеть тебя. Я найду его, и он заплатит. Заплатит всем, что у него есть. Остров Думлок встречает меня запахом гнили и соли. Ветер, пропитанный этим смрадом, бьет в лицо, когда я приземляюсь на каменистый берег. Земля дрожит под ударом моих когтистых лап. Принимаю человеческую форму. Думлок – клоака. Здесь царит не закон, а грубая сила. Здесь не ценят жизнь, а лишь золото и власть. Направляюсь в местный трактир "Дряхлая Бочка". Думаю, там найду того, кто мне нужен. Захожу внутрь, и меня тут же обдает волной жаркого, спертого воздуха. Внутри царит полумрак, освещаемый лишь несколькими чадящими свечами, воткнутыми в грубые подсвечники. За столами сидят мужчины, чьи лица изуродованы шрамами и злобой. Их взгляды цепляются за меня, оценивающие и враждебные. Я чувствую их силу, их звериную сущность. Оборотни. Здесь их целая стая. Атмосфера густая, как кисель. Здесь не говорят вежливо, здесь рычат и огрызаются. Здесь не просят, а требуют. Здесь не уважают, а боятся. Я чувствую, как поднимается моя собственная звериная сущность, готовая защищаться. За стойкой, словно огромный медведь, стоит трактирщик. Его руки, покрытые густыми волосами, сжимают кружку. Он смотрит на меня исподлобья, и в его глазах нет ничего, кроме алчности. Я заказываю выпивку и сажусь за свободный стол в углу. Пытаюсь слиться с обстановкой, стать одним из этих грубых, жестоких мужчин. Но я знаю, что выделяюсь. Они чувствуют. Внезапно прямо у моего уха раздается хриплый голос: – Кто это так приятно пахнет? Мммм, женщиной! Аппетитной. Так бы и съел! Поворачиваюсь и вижу перед собой оборотня. Его глаза горят голодным огнем, а из-под губ виднеются острые клыки. Он жадно скалится, будто добычу почуял. Я чувствую, как во мне закипает ярость. – Прочь! – рычу и отталкиваю оборотня к стене. Удар получается неожиданно сильным, и он с грохотом врезается в деревянную перегородку. Мерзавец ощеривается, и его глаза наливаются кровью. Он поднимается на ноги, готовясь к нападению. В трактире воцаряется тишина. Все взгляды устремлены на меня. Я чувствую, как напрягаются мышцы в спинах сидящих за столами. Они ждут. Ждут зрелища. Ждут, чтобы увидеть, кто из нас сильнее. Оборотень, оправившись от удара, издает низкое, утробное рычание. Его тело начинает меняться. Шерсть пробивается сквозь кожу, пальцы удлиняются, превращаясь в когти. Он становится больше, сильнее, его звериная сущность вырывается наружу. Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Я видел и более устрашающие трансформации. Я сам – воплощение древней силы. Ставлю большую кружку на столешницу и встаю со стула. Оборотень с рыком бросается на меня. Его движения быстры, но я готов. Крепко хватаю его за горло и удерживаю одной рукой. – Мне нужен ищейка! Заплачу дорого! – мой голос, усиленный звериной мощью, разносится по всей таверне, заставляя замолчать даже самых шумных посетителей. Оборотень в моей руке брыкается, рычит, но ничего не может поделать против моей силы. – Дракон! – хрипит бедолага, осмелившийся напасть на меня. – Сколько заплатишь? – раздаётся за моей спиной низкий хрипловатый голос. Я медленно поворачиваюсь. За дальним столиком, у мутного окна, сидит одинокий волк. Его лицо скрывает капюшон, но я чувствую его взгляд, острый и оценивающий. Он медленно снимает капюшон, открывая лицо, покрытое шрамами, и глаза, в которых пляшут холодные огоньки. – Тридцать золотых! – бросаю я, не отводя взгляда от волка. – Пятьдесят, и я возьмусь за дело. Да отпусти ты уже несчастного. Сейчас же окочурится, – голос волка звучит ровно, без тени страха. Я смотрю на дрожащего в моих руках оборотня, чувствуя, как его жизнь угасает. Разжимаю пальцы, и его тело мешком валится на грязный пол. Сажусь за стол напротив одинокого волка. – Вот, шестьдесят, – бросаю я ему кожаный мешочек, который приземляется на стол с глухим стуком. – Мне нужно, чтобы ты распутал всю цепочку. Думаю, что тот, кого я ищу, действовал по чьему-то приказу. Я хочу знать, кто дергает за ниточки. И я хочу узнать это быстро. Мой взгляд становится жестче, в нем читается обещание неминуемой расправы для тех, кто стоит за этим. – Ты справишься? Волк поднимает мешочек, его пальцы ловко развязывают шнурок. Золото сыплется в его ладонь, отражая тусклый свет лампы. Он кивает, его губы трогает едва заметная усмешка. – Я найду того, кто тебе нужен. И того, кто им управляет. Это моя работа. Я в этом лучший. Его взгляд снова встречается с моим, и в нем я вижу не просто наемника, а хищника, готового к охоте. – Но учти, дракон. Иногда, когда ищешь ответы, находишь не то, чего ожидал. Итак! Кого я должен найти? Бросаю волку кусочек артефакта, тот ловит его на лету, и его ноздри сразу заметно расширяются. – Мне известно только имя. Некий Зариус Мильдельгам. – Этого достаточно. Скажи, где тебя найти, дракон. И дай мне неделю. Я принесу тебе на блюдечке голову виновного. Рассказываю ищейке все подробности, говорю, где найти меня, и ухожу не оборачиваясь. Никто кроме оборотней не сможет найти виновника быстро. Оборотень почуял запах, теперь преступнику не уйти. Глава 41 Азель Смех детей, оживленные голоса торговцев, звон монет – все это сливается в приятную мелодию. Я улыбаюсь, предлагая купить кусочек пирога семейной паре, когда вижу его. Он стоит чуть в стороне, одетый в темный, но явно дорогой плащ, с капюшоном, скрывающим большую часть лица. В его руках тонкая, изящная трость. Он не похож на обычных горожан или крестьян, пришедших на ярмарку. В нем чувствуется какая-то особая аура, словно он не отсюда. Мужчина подходит к моему прилавку, и по спине пробегает холодок. Не от страха, скорее от предвкушения чего-то необычного. Он неотрывно смотрит на меренговый рулет, а потом высокомерно тычет в него пальцем. – Из чего это сделано? – его голос низкий, бархатистый, с легким акцентом, который я раньше не слышала. – Всего лишь яичные белки, сахар и крем на основе сливок. – Интересно. Хочу попробовать. Я ловко отрезаю щедрый ломоть. Кладу его на вощеную бумагу и протягиваю незнакомцу. – С вас два серебряных, – говорю, не отрывая взгляда от его руки, когда он достает монеты. Пальцы у мужчины длинные, тонкие, с безупречными ногтями. А кожа такая бледная, почти прозрачная. Он берет рулет и отходит немного в сторону. Я наблюдаю за ним, краем глаза поглядывая за остальными покупателями. Он медленно подносит рулет ко рту, и порыв ветра, внезапный и сильный, срывает капюшон с его головы. Его кожа – словно лунный свет, волосы – цвета воронова крыла, ниспадающие на плечи мягкими волнами. Но главное – уши. Заостренные, изящные, словно выточенные из слоновой кости. – Эльф, – шепчу, округляя глаза. Я никогда не видела эльфа вблизи. Только слышала о них в сказках и легендах. О прекрасных существах, живущих далеко от людских поселений. И вот, один из них стоит прямо передо мной, держит в руках мой меренговый рулет. Сердце бешено колотится в груди. Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Я заворожена. Его глаза сияют, как звезды в ночном небе. В них столько мудрости, столько печали, столько… красоты. Он откусывает кусочек рулета. Я замираю в ожидании. Что он скажет? Понравится ли ему? Что вообще думают эльфы о нашей, человеческой еде? На мгновение его лицо остается бесстрастным. Но потом… в уголках его губ появляется легкая улыбка. Он закрывает глаза и медленно, с наслаждением жует. – Необычно, – тихо говорит эльф. – Тебе удалось удивить меня, человеческое дитя. Меня зовут Лириэль. Имя звучит так же прекрасно, как и его обладатель. – Я… Я Азель, – представляюсь, не в силах отвести взгляда от заострённых подрагивающих эльфийских ушей. Он улыбается, и эта улыбка освещает его лицо, словно солнечный луч, который пробивается сквозь тучи. Люсиль, кажется, вообще забыла, как дышать. Да и вокруг стало что-то совсем уж тихо. С трудом отвожу взгляд от эльфа и понимаю, что окружающие тоже застыли, разглядывая заморского гостя. – Я пришел издалека, Азель. Эльф делает шаг ближе. – Я странствую по миру, – продолжает Лириэль, его взгляд скользит по остальному ассортименту нашего прилавка, но больше ничего не вызывает интереса в его прекрасных глазах. – В поисках новых вкусов. Новых ароматов. Новых рецептов. Я служу Владыке Эльфийских Земель, и моя задача – собирать для него все самое удивительное, что может предложить этот мир. Не золото, не драгоценные камни, а то, что питает душу и радует тело. Вкусы, которые могут рассказать историю, ароматы, которые пробуждают воспоминания, и рецепты, которые передают мудрость поколений. И, кажется, я нашёл один. Улыбаюсь, глядя на сказочное существо. – Может быть, у вас есть ещё что-нибудь необычное? Я бы купил у вас рецепты! Дорого! Обещаю, что блюда будут готовиться только для владыки. Заключим договор? Глаза Лириэля, цвета весенней листвы, смотрят на меня с такой искренней заинтересованностью, что я невольно чувствую себя… особенной. Задумываюсь над его словами. Если эльф хочет купить мои рецепты только для своего владыки и не собирается продавать десерты массам, то почему бы и нет. – Приходите завтра в «Зачарованную лавку», – говорю, краем глаза наблюдая, как возле нашего прилавка собирается очередь. – Я приготовлю вам несколько блюд, которые вы точно не пробовали в этом мире, тогда и поговорим. Эльф кивает, его губы трогает легкая улыбка, и он растворяется в толпе, оставив после себя лишь легкий шлейф аромата лесных трав. После ухода Лириэля, наш скромный прилавок вдруг становится центром притяжения. Люди, словно привлеченные невидимой силой, подходят, спрашивают, покупают. Наши рулеты, пряники, пироги – всё разлетается с невероятной скоростью. Мы с Люсиль, конечно же, не выиграли главный приз ярмарки, но приобрели нечто гораздо более ценное – клиента, готового дорого платить. Когда последние покупатели расходятся, лёгкая усталость сменяется приятным возбуждением. Ярмарка ещё в полном разгаре. Погуляем по ней с Люсиль, как обычные покупатели. Мы идем рука об руку, погружаясь в бурлящий поток ярмарочной жизни. Воздух наполнен ароматами жареного мяса, сладкой ваты и пряных специй. Музыканты играют задорные мелодии, а торговцы наперебой расхваливают свой товар. Яркие ткани развеваются на ветру, блестят украшения, сверкают драгоценные камни. Мы проходим мимо лавок с диковинными зверями, мимо мастеров, вырезающих из дерева замысловатые фигурки, мимо алхимиков, предлагающих зелья на все случаи жизни. Мой взгляд останавливается на рядах с кухонной утварью. – Люсиль, смотри! – восклицаю я, указывая на блестящие медные противни, на формы для выпечки самых разнообразных размеров и форм, на хитроумные приспособления для упаковки. Мое сердце бьётся быстрее от предвкушения. Это именно то, что мне нужно! Я покупаю самые лучшие формы, самые прочные противни, красивую бумагу и ленты всех цветов радуги для упаковки наших десертов. Затем мы с Люсиль направляемся к лавкам с одеждой. – А вот это, Люсиль, для тебя, – говорю, протягивая ей нежное шелковое платье цвета морской волны. А для себя я выбираю платье из темно-синего бархата, расшитое серебряными нитями, и тончайшее шелковое нижнее белье, которое кажется невесомым на ощупь. Мы обе сияем от счастья, предвкушая новые кулинарные подвиги и, конечно же, новые наряды.