Глава 54

Ветер, словно невидимый художник, рисует на моем лице призрачные узоры из пыли и соли. Я сижу на самом краю утёса, там, где земля обрывается, а небо кажется таким близким, что можно дотянуться рукой. Внизу, в туманной дымке, теряются очертания мира, который я только начинаю узнавать. Здесь, на этой головокружительной высоте, всё кажется иным. Солнце, огромное и багровое, медленно погружается в океан, окрашивая небо в оттенки, которые не существуют в палитре смертных. Волны, разбиваясь о скалы внизу, издают протяжный, мелодичный стон. Я чувствую, как мои пальцы впиваются в шершавые, холодные камни. Рядом со мной сидит Майолина. Серебристое, воздушное платье струится вокруг нее. – Это сон? – шепчу. Майолина улыбается. – Да, дитя мое. Это сон. – Как ты стала духом «Зачарованной лавки»? – спрашиваю красавицу. – Это было очень давно, – начинает Майолина, ее взгляд устремляется вдаль, туда, где солнце уже почти скрылось за горизонтом. – Я была обычной девушкой, как и ты. Жила в маленькой деревне, мечтала о большом мире, о приключениях, о любви. Но судьба распорядилась иначе. Моя семья была бедна, и мне пришлось рано выйти замуж за человека, которого я не любила, – девушка замолкает на мгновение, словно собирая воспоминания из тумана. – Мой муж был старше меня на добрый десяток лет. Он был одержим жестокостью. Не той грубой, откровенной жестокостью, что оставляет синяки на теле, а той, что проникает в душу, медленно, но верно, вытравливая из неё всё светлое. Он унижал меня, высмеивал мои мечты, гасил мой смех. Каждый день был борьбой за сохранение крошечного островка себя в океане его презрения. Я чувствовала, как моя душа истончается, как краски жизни блекнут, оставляя лишь серые оттенки отчаяния. И тогда я встретила его. Филиппа. Он был так красив и добр, что я влюбилась в него без памяти. Он снова раскрасил мою жизнь яркими красками. Он говорил, что всегда будет со мной, что будет любить меня вечно. И я поверила ему. Ведь я так хотела быть счастливой. В один из дней, когда я почувствовала, что больше не могу дышать под гнётом власти ненавистного мужа, я совершила немыслимое. Я лишила его жизни. Не буду вдаваться в подробности, они слишком грязны, слишком болезненны. Скажу лишь, что это было деяние, которое навсегда отпечаталось в моей душе клеймом. Деяние, которое не могло остаться безнаказанным. Я освободилась, сбросила оковы. Почувствовала себя свободной. Я пришла к Филиппу, опьянённая счастьем. Но он прогнал меня. Он не хотел быть со мной. Оказывается, он просто забавлялся. Моя ярость полностью поглотила меня. Я отправилась в храм и молила богов наказать Филиппа. Я думала, что в моём несмываемом грехе виноват лишь он, а я только жертва. Сейчас я понимаю, что это не так, но тогда… Тогда я ждала милости богов, долго ждала, пока мою душу не поглотила тьма. Ненависть к Филиппу одурманила меня. Я снова пошла в храм. Кричала и плакала, проклинала богов. Когда слёзы высохли и боги всё ещё не ответили мне, я сказала: «Я сделаю вашу работу сама. И да свершится возмездие!» Пошла к могущественной ведьме, отдала ей все ценности, которые у меня были, и та наделила меня временной силой. Её хватило, чтобы погубить Филиппа, его невесту и всю их семью. Боги… Они не прощают таких вещей. Они не прощают, когда смертные берут на себя право решать судьбы других. Теперь я понимаю. Теперь я согласна с ними. Вершить судьбы можно только бесстрастным демиургам. Мы же, живые существа, слишком подвержены эмоциям. Моя жизнь, которую я так отчаянно пыталась сохранить, оборвалась по воле богов. Но это был не конец, а лишь начало моего наказания. Я стала духом. Частью «Зачарованной лавки». Моя сущность, моя боль, мои сожаления – всё это переплелось с магией этого места, сделав меня его хранительницей. Я не могу уйти, не могу забыть. Я здесь, чтобы искупить свою вину. Моё наказание – это служение. Я помогаю всем, кто приходит в лавку. Я чувствую их нужды, их желания, их боль, как свои собственные. – Мне жаль, что всё так получилось, – смотрю на Майолину. – Не жалей, – улыбается несчастная душа. – Я заслужила всё это. Некоторое время побуду здесь, Азель. Временно не смогу помогать. Будьте осторожны. Я не знаю, сколько понадобится времени, чтобы восстановиться. А ты иди. Твой дракон с ума сходит. Последний раз оглядываю восхитительный вид. Киваю Майолине и закрываю глаза, чтобы очнуться в теплых объятиях. Мир вокруг расплывается, но постепенно обретает четкость. Я вижу красивое лицо. Оно склонено надо мной, и в его тёмных глазах отражается нежность, которую я никогда не видела прежде. Эйдан улыбается, и его улыбка такая искренняя, такая теплая, что я чувствую, как по моим щекам текут слезы. Слёзы облегчения, слёзы радости. – Ты жив, – протягиваю руку и касаюсь щетинистой щеки. – Жив. Спасибо тебе, любимая! – Эйдан произносит эти слова с такой нежностью, что я готова утонуть в них. – Не плачь, Азель. Это разрывает мне сердце, – говорит мужчина, и его пальцы осторожно касаются моей щеки, стирая слезинку. Я смотрю на него, вглядываясь в каждую черточку на его лице: резкие скулы, легкую щетину, и эти глаза… пронзительные, завораживающие. Эйдан наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своих губах. Оно теплое, сладкое. Его губы касаются моих. Нежно, трепетно. Его губы мягкие, теплые, и я чувствую, как они слегка приоткрываются, приглашая меня ответить. Я отвечаю. Сильные руки крепче обнимают меня, прижимая к себе еще ближе. Поцелуй становится глубже, но остается таким же нежным. Когда Эйдан отстраняется, я чувствую легкое разочарование. – Я так боялась тебя потерять, – шепчу и целую мужчину в щёку. Встаю с постели и понимаю, что мы в комнате не одни. Лица всё те же. Оборотень, Родрик и Люсиль. Они стоят и с умилением смотрят на нас, а я готова провалиться сквозь землю.