Глава 13

«Постановление городской ратуши города Лансона королевства Алькария» Уважаемая леди Азель поль Дант! Ставим вас в известность, что сроком в одну неделю обязываем вас привести «Зачарованную лавку» в подобающий вид. В случае невыполнения постановления лавка будет изъята в угоду города. По приказу градоначальника лорда Вальдурамба вам назначается смотрящий, ответственный за выполнение постановления, лорд Эйдан поль Дант. Вы обязаны оказать ему всякое содействие и предоставить кров. С Уважением, высокопоставленный градоначальник лорд Вальдурамб.» Я поднимаю голову, и мой взгляд, полный ярости, встречается с его. В глазах Эйдана насмешливое торжество. Он смотрит на меня так, словно я – пойманная мышь, а он – хищник, наслаждающийся моментом. Он стоит такой высокий и величественный в своем безупречном наряде, словно сошедший со страниц королевских хроник. А я стою перед ним, сжимая в руке этот проклятый пергамент, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Это ты постарался? Да? – цежу сквозь зубы. – Само собой! – мерзавец даже не скрывает. – Зачем тебе это? Почему не оставишь в покое? – заглядываю в темные гипнотические омуты, и меня продирает мурашками. Снова ощущаю дрожь. – Сними заклятье, и ты никогда меня больше не увидишь. – Ты великовозрастный дурень, Эйдан поль Дант! Если кто и наложил на тебя какое-то там заклятье, то это точно не я! – кладу злополучную бумагу на прилавок. – Ты лжёшь, Азель! – мужчина приближается ко мне близко, непозволительно близко. Отступаю и упираюсь спиной о прилавок. Отступать больше некуда. Мужчина нависает надо мной. Подавляет своей мощной аурой. – Я заставлю тебя всё исправить! – Что исправить? – отворачиваюсь, так как его чувственные губы практически касаются моих, и это так остро. Его горячее дыхание опаляет, сводит с ума. Прикрываю глаза от неведомых ощущений. Никогда не испытывала такую гамму чувств. Внутри меня бушует ураган. Страх и восторг переплетаются в тугой узел. Будто я стою на краю пропасти, и он предлагает мне прыгнуть. И часть меня, самая безумная и отчаянная часть, хочет сделать это немедленно. Кровь приливает к щекам, сердце бешено колотится в груди. Мои ладони влажные, дыхание сбивчивое. Я боюсь посмотреть ему в глаза, боюсь увидеть там отражение своих собственных желаний. Дыхание Эйдана на моей щеке становится еще более обжигающим. Я знаю, что должна оттолкнуть его, должна сказать ему, чтобы он ушел. Но мои ноги словно приросли к полу. Я не могу пошевелиться. Внезапно, словно очнувшись от оцепенения, мужчина делает шаг назад, а я облегчённо выдыхаю. Его голос звучит ровно и властно. – Не прикидывайся дурочкой, Азель. Я тебя уже раскусил. Как я раньше не заметил, что мне подсунули ядовитую змею? А ещё притворялась покорной и сговорчивой. Где моя комната? Устал! Хочу отдохнуть! Я смотрю на него, и из моих губ вырывается лишь одно слово, полное недоумения и возмущения: – Чего? – Я говорю, отведи меня в мою комнату. Устал. Хочу отдохнуть, – и тычет пальцем в бумагу, где чёрным по белому написано, что я должна обеспечить лорду кров. – Конечно, господин, – злорадно потираю кулачки. – Следуйте за мной. Я веду Эйдана по лестнице на второй этаж в единственную свободную комнату. Комнатой это назвать сложно – скорее склад, забитый старым хламом. Именно сюда мы с Люсиль стаскиваем всё, что по нашему мнению не вписывается в интерьер. Пыль клубится в лучах тусклого света, пробивающегося сквозь грязное окно. Пахнет сыростью и плесенью. Я украдкой наблюдаю за Эйданом. Сначала недоумение, потом отвращение и, наконец, ярость. Всё это плещется в его глазах, как кипящая лава, обжигая даже на расстоянии. Я отступаю на шаг, невольно сжимая кулаки. – Ты предлагаешь мне ЗДЕСЬ спать? – рычит он. Внутри всё сжимается от страха, но я стараюсь не показывать этого. Поднимаю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. – Других комнат нет, – отвечаю как можно спокойнее. Голос дрожит, предательски выдавая мое волнение. – Приберись! – он машет рукой, словно отгоняя назойливую муху. Внутри меня поднимается волна возмущения. Кто он такой, чтобы так со мной разговаривать? – Видишь ли, в чем дело, – мой голос становится тверже. – В "Зачарованной лавке" слуг нет. Разворачиваюсь и иду в ванную. Возвращаюсь с ведром ледяной воды и старой тряпкой. Протягиваю ему. – Приберись сам, если хочешь здесь остаться. Если нет… – я делаю паузу. – Дверь открыта. Я тебя не задерживаю. Наблюдаю, как желваки на его челюсти ходят ходуном. Кажется, мужчина вот-вот взорвется. Но он молчит. Берет ведро и тряпку. Неужели гордый Эйдан будет прибираться? Очень сомневаюсь. Мне кажется, он просто уйдёт. Зачем ему богатому и величественному пачкать руки? В общем, пусть сам решает, а мне пора. В дверь уже стучат. Будущие молодожёны пожаловали с продуктами. Располагаю их в торговом зале, полы которого требуют тщательной уборки. Приношу стул из кухни, чтобы посетители могли подождать свой гостинец с удобствами. Затем беру корзину, наполненную продуктами, и направляюсь на кухню. Чтобы не случилось, но завтрашнее утро начнется с генеральной уборки кухни. Так жить нельзя! А после пойду в ратушу. Хочу переговорить с этим… высокопоставленным градоначальником. Не могу я так просто смириться с постановлением. Что значит изымут лавку в угоду города? На каком основании? Этого я так не оставлю. Достаю из корзины спелые яблоки, их аромат наполняет кухню сладкой свежестью. Затем яйца и кусок ярко-жёлтого сливочного масла. Мука, легкая и воздушная, сахар, сверкающий кристалликами и кувшин с простоквашей – все готово для создания шарлотки. Ванилина бы сюда. Ну да ладно! Я начинаю с теста. В большой глиняной миске смешиваю сахар и растопленное на водяной бане сливочное масло. Слава богу, что нет свидетелей моих кулинарных потуг. Они бы дружно ухахатывались, держась за животы при виде моих неуклюжих движений. Печку я, конечно, разожгла, но при этом вся измазалась в саже. Не быстро, ох, не быстро справляюсь с задачей, превращая ингредиенты в нежное, податливое тесто. Добавляю яйца, одно за другим, и немного простокваши, которая придаст шарлотке особую нежность, а затем уже и муки. Тесто получается гладким и шелковистым, словно облако. Яблоки нарезаю тонкими дольками, стараясь сохранить их форму и сочность. Затем выкладываю их на дно чугунной сковороды, щедро посыпая сахаром. Теперь – тесто. Я аккуратно выливаю его поверх яблок, равномерно распределяя, чтобы каждый кусочек пирога был пропитан яблочным соком и ароматом. Сковорода отправляется в печь, где уже потрескивают угли, создавая уютное тепло. Умываюсь, мою посуду, протираю столешницу и наблюдаю за тем, как тесто поднимается, как яблоки начинают карамелизироваться, как золотистая корочка покрывает шарлотку. Кухня наполняется таким волшебным ароматом, что кажется, будто сам воздух становится сладким и теплым. Тихий скрип. Прислушиваюсь. Снова скрип, только громче, словно сама лавка вздохнула. Замираю. Тишина. Наверное, показалось. Я снова поворачиваюсь к печи, предвкушая сладкий аромат. И тут пол под моими ногами ощутимо дрогнул. Не просто легкое покачивание, а такое, будто кто-то огромный и неуклюжий решил станцевать джигу прямо под моей лавкой. Я хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть. – Что за чертовщина? – шепчу, оглядываясь по сторонам. Смотрю на стены, и мне кажется, что они… шевелятся. Медленно, едва заметно. – Мне срочно нужен экзорцист! – шепчу, дрожа от страха. – Мамочка, что происходит?