Глава 14

– Что здесь происходит? – вторит моим мыслям низкий мужской голос. – Дух лавки требует, чтобы ты покинул её немедленно! – отвечаю, поглядывая на шарлотку, чтобы не подгорела. – Очень смешно! Ужин подай. Голоден я! Закатываю глаза. Ну вот, началось. – Знаешь, что смешно? То, что ты до сих пор думаешь, будто я тебе чем-то обязана, – цежу сквозь зубы, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я тебе не мать, Эйдан, не прислуга и уж точно больше не жена. Так что, если ты голоден, дорогой мой нежеланный гость, то печка вот, продукты в ящике. Дерзай! Он смотрит на меня, прищурившись, и в его глазах плещется злость. – Ты переходишь все границы, Азель, – шипит он, а я едва сдерживаю смех. – Ты изменилась. Что-то здесь не так! – Я всё та же, – моя весёлость вмиг улетучивается. Нельзя допустить, чтобы мужчина догадался, что я иномирянка. – Просто ты меня не знаешь, Эйдан. Как часто мы общались? Мужчина хмыкает и уходит, хлопнув дверью так, что стекла в окнах звенят. Кажется, он вообще из лавки уходит. Отлично! Потираю руки. Шарлотка готова. Вытаскиваю её из печки, и аромат яблок наполняет лавку. Несу её молодым посетителям, которые с нетерпением ждут своего десерта. Парень кладёт на прилавок монеты и благодарит меня сердечно. Счастливые будущие молодожёны с широкими улыбками покидают моё ветхое заведение. Я понимаю, что ничего не понимаю. Что за чертовщина творится? Все знают больше, чем я. – В чём же твой секрет, лавочка? Ну хоть намекни? Но в ответ тишина. Машу рукой и иду спать, предварительно заперев все двери и проверив все окна. А если Эйдан захочет вернуться? Его проблемы. Устанавливаю комендантский час. После захода солнца двери закрываются. Кто не успел, тот опоздал. *** Как и планировала, начинаю день с генеральной уборки кухни. Хочу, чтобы окна были кристально чистыми, чтобы каждый луч солнца беспрепятственно проникал внутрь, наполняя пространство теплом и светом. Я беру мягкую тряпку, смоченную в теплой воде, намыливаю её хорошенько и мою деревянные рамы. Каждый уголок, каждая щель – всё должно быть безупречно. Затем перехожу к стеклу. Оно поддаётся легко, словно само стремится избавиться от налёта повседневности. Я тру его круговыми движениями, наблюдая, как мутные пятна исчезают, уступая место прозрачной глади. Мир за окном становится ярче и чётче. Затем занимаюсь ящиками. Открываю каждый из них, вынимая содержимое, чтобы тщательно протереть внутренние стенки. Здесь, среди баночек с травами, старинных рецептов и забытых специй, я нахожу маленькие сокровища: высушенный цветок лаванды или крошечную фарфоровую фигурку. Бывший владелец оставил здесь много посуды. Тарелки, миски, ложки, вилки, ножи, котелки – всё отправляется в раковину замачиваться. В чистые ящики хочется сложить чистую посуду. Рабочие столешницы из массива дерева повидали многое. Я беру щетку с жёсткой щетиной и начинаю энергично тереть. Дерево скрипит под моими руками, словно просыпаясь от долгого сна. Удовлетворённо наблюдаю, как уходит въевшаяся грязь, как возвращается естественный блеск древесины. Устала. Но дело нужно довести до конца. Хочу завтракать уже в чистой кухне. Приступаю к печке. Беру мыло, густое и ароматное, и скребок. Скребок скользит по поверхности, отдирая чёрные, въевшиеся пятна. Это требует усилий, но я не сдаюсь. Остатки грязи оттираю щёткой и в конце прохожусь тряпкой. Идеально! Просыпается Люсиль и ворчит, почему я сама всё делаю. Почему её не разбудила. Девушка набирает в ведро тёплой воды и идёт в торговый зал, чтобы привести в порядок полы. В завершении, когда силы мои на исходе, отмываю обеденный стол до блеска, до зеркального отражения. Полами уже занимается Люсиль, а я иду в ванную, чтобы немного расслабиться и смыть с себя следы усердной работы. После расслабляющих водных процедур возвращаюсь на кухню, где Люсиль уже отмыла полы и сварила ароматную кашу, приправив её сливочным маслом, которое осталось после приготовления шарлотки. Отступаю на шаг, чтобы полюбоваться результатом. Кухня сияет. Солнечные лучи, теперь уже смелее, заливают пространство, играя на отполированных поверхностях. Воздух наполнен ароматом чистоты и лёгким дуновением трав. Ящики благоухают, столешницы блестят, печь выглядит готовой к новым кулинарным подвигам. А обеденный стол, накрытый скатертью, так и манит присесть, выпить чашку ароматного чая и просто насладиться моментом. – Я нашла скатерть в комоде на втором этаже. Надеюсь, вы не против, леди? – Я только «за», Люсиль. Так гораздо уютнее. Не хватает занавесок на окна. Но это мы исправим вскоре. Мы садимся за стол, где уже ждут тарелки с дымящейся кашей и ароматным чаем. Тишина, нарушаемая лишь нашими неспешными движениями, такая умиротворяющая. Я смотрю на Люсиль, на её довольное лицо, и чувствую, как сердце наполняется теплом. Это то самое, настоящее уютное счастье. Мне нравится здесь. Так спокойно, хорошо. Так бы и сидела, наслаждаясь каждым моментом этого спокойствия, но… нужно идти и спасать мою лавку от вероломного бывшего мужа. Эта мысль, как чёрная туча, заслоняет солнечный свет. Приведя себя в порядок и заперев лавку, мы с Люсиль идём по мощеным улочкам Лансона. Ратуша находится на центральной улице, рядом с главной площадью. Её массивные дубовые двери кажутся неприступными. Мы входим внутрь, и нас встречает прохлада и тишина. У стойки регистрации сидит молодой человек в круглых очках, его взгляд рассеянно скользит по какой-то бумаге. Он поднимает голову, и его лицо озаряется вежливой улыбкой. – Чем могу помочь? – спрашивает он услужливо. – Я пришла поговорить с высокопоставленным градоначальником, лордом Вальдурамбом. Парень в очках слегка наклоняет голову. – Очень многие хотят с ним поговорить. Могу записать вас на приём в следующем месяце. – Понимаете, – начинаю я, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое волнение. – У меня нет времени ждать до следующего месяца. Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. Его брови удивлённо поднимаются. – Но это невозможно! День высокопоставленного лорда Вальдурамба расписан по минутам. Я делаю глубокий вдох. – А если я скажу, что пришла по поручению лорда Эйдана поль Данта? В глазах парня мелькает искра удивления, а затем и неподдельного интереса. Он откладывает бумагу и внимательно смотрит на меня. – Ого! Вы знакомы с драконом? Я киваю, чувствуя, как моё сердце начинает биться чуть быстрее. Неужели Эйдан и вправду дракон? Превращается ли он в него, или это просто прозвище, которое он носит? Эта мысль будоражит моё воображение. – Подождите здесь. Парень встаёт и направляется к одной из дверей, оставляя меня в задумчивости и лёгком трепете. Глава 15 Я стою в холле городской ратуши, окруженная мягким светом, который пробивается сквозь витражные окна. Волнение нарастает внутри меня, когда молодой человек в строгом костюме, с аккуратно зачесанными волосами, выходит из кабинета градоначальника. – Высокопоставленный градоначальник лорд Вальдурамб сейчас же примет вас, леди, – говорит он, слегка наклонив голову, и жестом приглашает меня войти. Кабинет лорда впечатляет. Стены обиты темным деревом, а на полках стоят старинные книги и свитки. На консоли, заваленной документами, стоит изящная чаша с фруктами, а в углу – огромный глобус. В центре комнаты – большой дубовый, лакированный стол, за которым сидит сам лорд Вальдурамб. Упитанный мужчина с заметной лысиной, которую он пытается скрыть, зачёсывая волосы в обратном направлении, но это мало помогает. Градоначальник поднимает взгляд и оценивающе оглядывает меня с ног до головы. Я не могу понять, что означает его хмыканье – одобрение или презрение? – Чем могу быть полезен, леди? – спрашивает он. Я стою одна, без Люсиль, которая наотрез отказалась идти со мной в кабинет градоначальника. В руках у меня бумага, которую мне вчера сунул Эйдан. Её и протягиваю мужчине. Лорд Вальдурамб берет бумагу, и его взгляд скользит по строчкам. В тот же миг его интерес ко мне испаряется, словно утренний туман под лучами солнца. – Ах, это? – произносит он, и в его голосе появляется нотка усталости. – Я так понимаю, вы и есть новая хозяйка «Зачарованной лавки»? – Да. Что это значит? – киваю на бумагу. Лорд откидывается на спинку кресла, его взгляд снова останавливается на мне, но уже без прежней остроты. – То и значит. Приведите лавку в порядок. Она выглядит… хм… удручающе и портит внешний вид Лансона. – Это понятно! – выдыхаю, пытаясь сдержать нотки возмущения. – Но почему в такой короткий срок? Лорд Вальдурамб вздыхает, и в этом вздохе звучит вся тяжесть его положения. – Понимаете, леди. Вы же прекрасно знаете, кто такой лорд Эйдан! – градоначальник делает паузу, словно давая мне время осознать всю значимость этого имени. – Это была его личная просьба. Вам ли не знать, что драконам не перечат? Вам лучше подчиниться и постараться выполнить постановление. Тогда всё будет чудесно. – Может, вы хотя бы имеете право сделать мне отсрочку? – спрашиваю я, надеясь на каплю снисхождения. – Неделя – это очень мало для того, чтобы привести здание в порядок. Оно же старое! – К сожалению, ничем не могу вам помочь, леди! – произносит он, не поднимая глаз. – Постановление есть постановление. Лорд Вальдурамб утыкается в какие-то документы, таким образом давая понять, что аудиенция окончена. Я поворачиваюсь и медленно иду к выходу, оставляя мужчину наедине с его бумагами. В холле Люсиль, увидев мое лицо, тут же подбегает ко мне. – Ну что? Что он сказал? – спрашивает она. – У нас неделя, чтобы привести здание в надлежащий вид, Люсиль. Что ж. Пора приступать! *** Понятия не имею, что делать с покосившимися стенами, но придать им свежий вид в моих силах. Мы идём с Люсиль по узкой, мощеной камнем улочке, ведущей к Лансону. Строительный рынок располагается на просторной поляне, окруженной вековыми деревьями. Уже на расстоянии чувствуется оживленный гул – смех торговцев, стук молотков, запах свежего дерева. Первым делом мы направляемся к рядам с кистями и щетками. Берём самые грубые и жёсткие щётки с крепкими деревянными ручками, которые точно смогут снять слой старой облупившейся краски с деревянного фасада моей лавки. Люсиль выбирает несколько широких, плоских кистей, которые, по ее словам, идеально подходят для нанесения ровных слоев краски. – Смотрите, леди Азель! – восклицает Люсиль, указывая на полки с красками. – Какой чудесный цвет! Я подхожу ближе и разглядываю то, что привлекло ее внимание. Это был оттенок, напоминающий цвет спелого абрикоса, теплый, солнечный и такой жизнерадостный. Он словно обещает наполнить нашу «Зачарованную Лавку» светом и теплом, даже в самые пасмурные дни. Рядом стоят и другие цвета – нежные оттенки лаванды, глубокий изумрудный, цвет лесного мха. Но абрикос безусловный фаворит. Я представляю, как он будет смотреться на стенах, как солнечные лучи будут отражаться от него, создавая уютную атмосферу, в которой нам будет приятно проводить вечера, сидя на лавочке около дома, укутанные в пледы с чашкой горячего чая. – Давай возьмем краску этого цвета! – говорю, и Люсиль с радостью кивает. Следующим пунктом нашего незапланированного шоппинга была лестница. Без нее не обойтись. Берём ту, что подороже, сделанную из крепкого дерева, с широкими ступенями и надежными поручнями. Она выглядит прочной. Безопасность превыше всего. На неё денег не жалеем. В конце концов, заработаем ещё. Солнце уже клонится к закату, окрашивая пыльные улицы в мягкие золотистые тона. Мы почти покидаем строительный рынок, когда мой взгляд цепляется за прилавок с вывесками. Обычные деревянные дощечки, но какие же они красивые! Резьба по дереву – тонкая, изящная, словно кружево, вырезанное не руками, а дыханием ветра. Продавец, крепкий мужчина с добрыми глазами, тут же показывает мне свои работы, где красиво написаны различные названия, нарисованы яркие рисунки, сочные, словно ягоды, только что сорванные с куста. Не могу пройти мимо. Знаю, что это баловство, лишняя трата, но… как же красиво! Да и вывеска, привлекающая внимание к лавке, нужна. Торговец спрашивает, что я хочу написать. – «Зачарованная Лавка леди Азель», – отвечаю. Мужчина кивает и начинает творить. Буквы танцуют на дереве, сплетаясь в причудливый узор. А потом он рисует яблочный пирог! Аппетитный, румяный, с золотистой корочкой, от которого так и веет теплом и уютом. Слюнки текут, и я уже представляю, как буду угощать им своих посетителей. Жду, наверное, полчаса, пока краска высохнет. Время летит незаметно, пока я рассматриваю другие вывески. Наконец, продавец с гордостью вручает мне мою «Зачарованную Лавку». Мне нравится! Мы с Люсиль, нагруженные покупками донельзя, тащимся домой. Весёлые. Смеёмся. Но веселье тут же обрывается, потому что на пороге лавки нас встречает… Эйдан! Его лицо мрачнее тучи, а глаза мечут молнии. – Тебя мне только не хватало! – бурчу. Глава 16 Мы так и стоим на пороге, буравя друг друга прожигающими взглядами. – Исправь всё, Азель! Прошу по-хорошему! И я всё прощу тебе! – голос Эйдана звучит настойчиво, немного грубовато. Люсиль юркает в лавку, оставляя нас с бывшим мужем наедине. Теперь мы только вдвоем, и это пугает меня. – Не понимаю, о чем ты, Эйдан! Что я должна исправить? – пытаюсь говорить спокойно. – Скажи мне прямо, чтобы я поняла! Может, тогда и смогу помочь тебе. А так… Я пытаюсь обойти мужчину, но он преграждает мне путь. – Я не могу здесь оставаться, Азель! Тратить столько времени впустую мне не свойственно! – Так давай поможем друг другу! Никогда тебя больше не видеть – моя мечта! – произношу, заглядывая в его глаза, и вдруг понимаю, что утопаю в их глубине. Это чувство, будто я плыву в океане, где нет берегов, и меня охватывает страх. Эйдан скрипит челюстью, и я вижу, как его лицо искажается от злости. Эти слова, кажется, ранят его глубже, чем я могла бы предположить. Его взгляд становится еще более пронзительным, и я чувствую, как он пытается прочесть меня, как открытую книгу. Но я сама не знаю, что скрывается на этих страницах. – Ну так сними заклятье, Азель! И я исчезну! – его голос становится тише, почти шёпот, но от этого он звучит еще более напряжённо. Эйдан подходит ко мне так близко, что я чувствую жар его тела, и кладет горячие ладони на мои плечи. Я замираю, чувствуя, как по моей коже пробегают мурашки. Его прикосновение обжигает. – Какое заклятье? – мой голос дрожит. – Хватит! – громко рявкает мужчина, и я вздрагиваю, отшатываясь. Его крик эхом разносится по узкой улочке, заставляя меня почувствовать себя еще более уязвимой. – Что хватит! – таким же тоном отвечаю. – Я не понимаю, о каком заклятье ты толкуешь! Я не умею вообще никакие заклятия накладывать! Очнись, Эйдан, ты лаешь не на то дерево! – Очень даже на то! – его глаза сверкают, и мужчина наклоняется. Его губы уже так близко от моих, что я чувствую теплое дыхание. В этот момент я вижу в его глазах не гнев, а что-то другое – отчаяние, боль и… желание. Желание, которое заставляет мое сердце биться еще быстрее. Я чувствую, как его взгляд скользит по моим губам, и на мгновение мне кажется, что Эйдан вот-вот поцелует меня. Это ощущение настолько сильное, что я почти теряю связь с реальностью. Но в последний момент, когда я уже практически готова поддаться этому странному притяжению, что-то внутри меня щёлкает. Я резко отстраняюсь, чуть не упав, и бросаюсь обратно в лавку, оставляя его одного на пороге. Я стою посреди лавки, пытаясь отдышаться. Люсиль смотрит на меня с тревогой из-за прилавка, но я не могу сейчас говорить. Мои мысли мечутся, как испуганные птицы. Эйдан входит в лавку, и я замираю, боясь пошевелиться. – Даю тебе время до завтра, Азель! – голос мужчины холодный, отстранённый. – Я не хочу этого чувствовать по отношению к тебе! То, что ты сделала, немыслимо. Даю тебе последний шанс. Не исправишь всё до завтра, ответишь по всей строгости закона. – У меня вот какой вопрос! – поворачиваюсь к грубияну. – Я, конечно, понятия не имею, в чём провинилась перед тобой, но перед тем как обвинять человека, может, стоит сначала доказать его вину? – сама не понимаю, как так получилось, но я уже стою достаточно близко к мужчине и тычу в его огромную и твёрдую грудь своим тонким пальчиком. Мужская ладонь ложится на мою руку, опаляя огненным жаром, что даже мой лоб, кажется, покрывается испариной. Мужчина долго молчит, обдумывая мои слова, при этом его пальцы поглаживают тыльную сторону моей ладони, пуская тысячи мурашек по всему организму. – Настолько уверена, что согласишься на ментальное воздействие? – в голосе мужчины слышится смешок. – Ментальное воздействие? – Именно оно! Я не глупая. Прекрасно понимаю, что значит ментальное воздействие. Некто просто прочитает мои мысли! А мне есть что скрывать! Рискованно! Я не знаю, что будет со мной, когда выяснится, что я не из этого мира и словно паразит занимаю чужое тело! Я стою и переминаюсь с ноги на ногу. Я не могу на это пойти, но и игнорировать угрозы Эйдана глупо. Меня же могут заточить в темницу, а что ещё хуже – казнить! – Я так и думал, Азель! Это твоих рук дело! – мужчина отпускает мою руку и идёт в сторону лестницы. – Стой! – останавливаю мужчину. Возможно, это самая большая ошибка в моей новой жизни, о которой я буду жалеть до конца своих дней, но я делаю это! – Я согласна! Согласна на ментальное воздействие! – выпаливаю на одном дыхании. – Согласна? – Эйдан поднимает бровь. – Ты удивляешь меня, Азель! – Только у меня есть несколько условий! – Не сомневался! Слушаю, – Эйдан снова подходит ко мне и жадно вдыхает воздух над моей макушкой. – Если выяснится, что я не накладывала на тебя заклятье, ты оставляешь меня в покое! – Согласен. Что-то ещё? – его пальцы начинают перебирать мои локоны, а я пытаюсь убрать его руку, но это бесполезно, мужская рука снова возвращается к волосам. – Да. Любая информация, не имеющая отношения к злополучному проклятию, которая выйдет наружу при процедуре, останется между нами. И ты не будешь использовать её против меня. Никогда! Пообещай! – Обещаю, Азель! Всё? – Нет! Ты перестанешь угрожать тем, что отнимешь у меня мою лавку! И решишь вопрос в городской ратуше. Лавка моя, и её у меня больше не будут пытаться отнять. – Договорились! – мужчина протягивает мне руку и мы скрепляем договор крепким пожатием. Глава 17 Словно в ответ на наше рукопожатие небо над Лансоном разверзается. Гром гремит так, что я вздрагиваю, и моя бедная лавка, кажется, тоже. Или это мне кажется? Секундой позже ослепительная вспышка молнии пронзает полумрак, и тут же бурный ливень обрушивается на Лансон. – Ковёр! – восклицаю и оборачиваюсь на прилавок, за которым ещё недавно стояла Люсиль. Но её уже и след простыл. Не медлю ни секунды. Через кухню выскакиваю во двор и тут же пытаюсь поднять ковёр. Сколько же мы с Люсиль его драили? Столько сил вложили. Не хотелось бы, чтобы наши усилия были напрасны. Вода заливает всё вокруг, хлещет по лицу, попадает в глаза, но я упорно пытаюсь поднять эту мокрую, тяжёлую массу. Она будто прилипла к земле, сопротивляясь моим попыткам. – Сдался тебе этот хлам! – раздаётся за спиной спокойный голос Эйдана. – Он мне нужен! – бурчу, не оставляя попыток. Эйдан мягко отстраняет меня и сворачивает ковёр, будто это лёгкая тряпочка. Никаких усилий, никаких натужных вздохов. Он просто берёт его и, как пушинку, заносит на кухню, оставляя меня стоять под проливным дождём, совершенно ошеломлённую. Я шагаю внутрь, чувствуя, как прохладные капли стекают по волосам и одежде. Дверь кухни мягко щелкает, отсекая шум дождя, который барабанит по карнизу. И тут же замираю. Эйдан стоит посреди кухни, такой высокий, такой… мокрый. Его темные волосы прилипли ко лбу, с них срываются крупные капли, оставляя влажные дорожки на щеках и шее. Рубашка, некогда безупречно белая, теперь облегает его плечи и грудь, демонстрируя силуэт, от которого у меня перехватывает дыхание. Он похож на статую, высеченную из мокрого камня, только живую, дышащую, и от этого еще более притягательную. Моё платье прилипло к телу, волосы стали тяжелыми от влаги. Отмираю и разворачиваю ещё не до конца промокший ковёр. Благо пространство кухни позволяет. – Чай будешь? – мой голос звучит немного хрипло, прокашливаюсь. Эйдан поворачивает голову, и его глаза встречаются с моими. Легкая усмешка трогает его губы. – Не отказался бы. Мне самому нужно заваривать? Ведь здесь же нет слуг, верно? – в его голосе звучит ехидная нотка. – Я же сама предложила, – отвечаю, закатывая глаза. – Значит, угощаю. Иди переодевайся и прошу к столу, сэр! – Кто? – Не бери в голову! – отмахиваюсь, давая себе мысленную оплеуху. Быстро переодеваюсь у себя в комнате в сухое платье и возвращаюсь на кухню. Прохожу к очагу и разжигаю печь. Из остатков простокваши замешиваю тесто для оладий. Мука, щепотка соли, немного сахара для сладости. Затем ловко орудую ложкой, выкладывая пышные кружочки на раскаленную чугунную сковороду. Шипение масла, аромат подрумянивающегося теста – все это создаёт ощущение домашнего уюта. Пока оладьи готовятся, ставлю на огонь чайник. Медная посуда тускло поблескивает в полумраке кухни, освещенной лишь мерцанием очага и парой свечей. Видела в одной из лавок, продаются масляные лампы, нужно бы приобрести. На кухню заходит Эйдан. Краем глаза слежу за ним. Он садится за стол и кладёт на него локти. Мужчина переоделся в белую рубашку и черные штаны. Насыпаю в глиняный чайник листья чёрного чая, душистые травы, найденные при уборке, и заливаю кипятком. Эйдан следит за каждым моим движением. За тем, как я ловко переворачиваю оладьи, как наливаю чай, как ставлю чашки на стол. Мои щеки заливает краска, сердце начинает биться быстрее. Его пристальный взгляд смущает. Я стараюсь не смотреть на него, сосредоточившись на своих действиях, но его присутствие слишком ощутимо. Я чувствую Эйдана даже спиной. Для меня это странное, незнакомое чувство – быть объектом такого пристального внимания, особенно от мужчины. Никогда не пользовалась у них особым интересом. За окном стеной льёт дождь. Не тот мелкий, противный, что моросит и пробирает до костей, а настоящий, сильный, с громом и молниями, который будто смывает всё лишнее с этого мира. А здесь на кухне, тепло и уютно. Огонь в печи весело потрескивает, бросая золотистые блики на стены и деревянные столешницы. Запах дымка смешивается с ароматом свежеиспечённых оладий, которые я только что сняла с чугунной сковороды. Они румяные, пышные, с золотистой корочкой, а внутри – нежные и воздушные. Ставлю тарелку с горкой оладий на стол, рядом с дымящимся чайником. Пар поднимается над чашками, унося с собой терпкий аромат трав. Эйдан сидит напротив, его силуэт чётко вырисовывается на фоне мерцающего огня. Он молча берёт один оладушек, подносит к губам, и я невольно слежу за каждым его движением. Его пальцы сильные, с аккуратными ногтями. Когда он откусывает, уголок его губ слегка приподнимается, и у меня внутри что-то ёкает. Мы едим молча. Но почему я не могу отвести от него взгляд? Это странно. Я видела красивых мужчин, очень красивых. Но никогда, никогда у меня не было такой реакции. Его красота – не кричащая, не вызывающая. Она … естественная. Как закат, как горный пик, как тихий лес. В его глазах, когда он поднимает их, есть глубина, которая манит и пугает одновременно. В них отражается огонь печи, и мне кажется, что я вижу там целые миры. Я беру оладушек. Ем медленно, наслаждаясь каждым кусочком, но мой взгляд всё равно возвращаются к нему. К тому, как он держит чашку, как его плечи расслаблены. Дождь за окном усиливается, барабаня по крыше с новой силой. Гром раскатывается где-то вдалеке, но здесь, внутри, царит покой. Я чувствую, как тепло разливается по телу от горячего чая и сытной еды. Но есть ещё одно тепло, которое исходит от Эйдана. Не физическое, а какое-то другое, более тонкое. Оно проникает сквозь стены, сквозь молчание, сквозь мою собственную настороженность. Это тепло, которое я не могу объяснить, но которое ощущаю каждой клеточкой. Покой вмиг теряется, как только на кухню вбегает Люсиль. – Леди Азель! – девушка выглядит обеспокоенной. – Кажется, у нас проблема!