Глава 21

Я стою посреди торгового зала и любуюсь, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь чистое стекло витрин, играют на отполированных до зеркального блеска поверхностях, превращая их в драгоценные пьедесталы для моих творений, моих маленьких шедевров, только что снятых с противней и бережно уложенных на резные деревянные блюда. Провожу пальцами по прохладному стеклу витрины, любуясь игрой света на глазури. Люсиль сегодня хорошо поработала, натирая каждую поверхность до блеска. Но затем мой взгляд скользит в сторону, к дальнему окну, где стоит Эйдан, прислонившись к стене, и смотрит на меня. Его взгляд прожигает насквозь. Мне и так неловко после нашего недавнего разговора. Мои щеки слегка краснеют. Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, но это бесполезно. Его присутствие ощущается так же сильно, как аромат свежей выпечки, и от него невозможно отмахнуться. Я делаю вид, что занята, в очередной раз переставляя деревянное блюдо в витрине, хотя знаю, что все уже идеально. Мои пальцы слегка дрожат, и сердце начинает биться чуть быстрее. Хочу, чтобы Эйдан ушел, но в то же время… хочу, чтобы остался. Я запуталась. Делаю вид, что прилавок грязный и его нужно обязательно протереть. С усердием тру чистую столешницу. Нужно вернуть себе контроль, вернуть чувство уверенности, которое я испытывала всего минуту назад. К моему большому облегчению в лавку входят братья Рорик и Бьорн. – Все готово, хозяйка? Крыша больше течь не будет, – басит Рорик. Улыбаюсь. – Спасибо вам огромное, Рорик, Бьорн! Вы меня спасли. Прошу, угощайтесь! Братья переглядываются, и их взгляды скользят по витринам. Ассортимент у меня пока что скромный, я только-только начинаю осваивать это ремесло, но надеюсь, что скоро моя лавка наполнится самыми разными вкусностями. Рорик первым подходит к витрине с выпечкой. Его взгляд останавливается на румяном ягодном пироге. – Можно мне кусочек? – спрашивает. – Конечно, Рорик! С превеликим удовольствием! – отвечаю, отрезая щедрый кусок. – А мне, пожалуй, пару вот этих пирожных, – говорит Бьорн, указывая на заварные пирожные. – Прекрасный выбор, Бьорн! – я аккуратно выкладываю заказ на чистые белые блюдца. Все чудесно, все прекрасно. Но вот где мужчинам расположиться, чтобы насладиться десертом? Конечно, некоторые посетители заберут покупки домой, но как же быть тем, кто хочет съесть пирожное здесь и сейчас? Моя маленькая лавка, такая уютная для меня, оказалась совсем не приспособленной для того, чтобы двое рослых мужчин могли спокойно насладиться трапезой. Нужно срочно что-то придумать! Располагаю мужчин на кухне, но с посетителями так нельзя. Мне срочно нужно пару небольших столиков и стульев. Они будут чудесно смотреться возле окон. Эйдан стоит всё там же, сложив руки на груди, и наблюдает за мной с нескрываемым интересом. Я бы предложила ему стул, но из-за его высокомерия не хочется даже напрягаться. Пусть стоит. В лавку входят будущие молодожёны, те, которые хотели примирить родителей. Интересно, у них получилось? – Здравствуйте, – улыбаюсь, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более приветливо. – Что бы вы хотели? Парень, с копной непослушных светлых волос, делает шаг вперед. – Мы пришли поблагодарить вас, – говорит он. – Ваша помощь тогда… она сотворила чудо. Наши родители, благодаря вашему гостинцу, теперь просто неразлучны. Я удивленно приподнимаю брови. – Неразлучны? Это… очень странно, – признаюсь, но тут же добавляю с искренней улыбкой. – Но я очень рада за вас. Когда же свадьба? – На следующей неделе! – кокетливо говорит девушка, опуская взгляд в пол. – И вы, конечно, приглашены. – Мы пришли спросить, – говорит паренёк. – Может быть, вам нужна помощь? Мы готовы помочь всем, чем сможем. Я задумываюсь на мгновение. – Нет. Только если у вас случайно не завалялась пара небольших столиков и стульев к ним в комплект. Лицо парня со светлыми волосами озаряется улыбкой. – Думаю, мы сможем вам помочь. Мой отец – известный ремесленник в Лансоне. Возможно, у него на складе найдется что-то подходящее. Молодые уходят. А у меня в голове всплывает фраза из старого дневника, который я читала на досуге: «Помогай людям, и лавка поможет тебе». И, кажется, эта простая истина снова подтверждается. – О чём задумалась? – Эйдан оказывается рядом со мной, словно из тени вырастает. Вздрагиваю. – Не делай так больше, – бурчу недовольно. – Как так? – мужчина накрывает мою руку своей горячей ладонью и подмигивает мне. – Не подкрадывайся, – не без труда освобождаю руку. Почему его прикосновения всегда выводят меня из равновесия? Эйдан усмехается, его глаза внимательно изучают моё лицо. – Я же согласилась на менталиста, Эйдан. Тебе не нужно больше здесь околачиваться. Тратить своё драгоценное время на меня. Наверняка тебе есть чем заняться. – А я и занят! – мужчина протягивает руку к моему лицу и заправляет выбившуюся прядь за ухо. – Я ведь наблюдаю, знаешь ли. Собираю информацию. – Какую ещё информацию? – напрягаюсь, чувствуя, как холодок пробегает по спине. – Разную. О тебе, например. Делаю выводы. – Какие выводы? – мой голос звучит почти шёпотом. – Я ещё не совсем уверен, – он делает паузу. – Но мне кажется, ты что-то скрываешь. Что-то очень важное. На этих словах моё сердце совершает кульбит. Он знает. Либо догадывается. Стараюсь дышать ровно. Эйдан молчит. Его взгляд проникает сквозь меня, словно он видит мою душу насквозь. И в этой тишине я чувствую, как страх сжимает моё сердце ледяными пальцами. Будущее пугает меня. Глава 22 – В любом случае, завтра правда выйдет наружу, – Эйдан проводит большим пальцем по моей щеке, задерживаясь на подбородке. – Помни, что пообещал мне, Эйдан! – убираю его руку. – Помню, – Эйдан смотрит на меня странно. Пронзительно. Я вглядываюсь в его глаза. Всего мгновение, но этого достаточно, чтобы сердце забилось быстрее. Его зрачок становится вертикальным, как у кошки на ярком свету. Пугающая, неестественная трансформация, которая тут же исчезает, оставив меня в недоумении и легком страхе. В этот самый момент дверь лавки распахивается, и с веселым гомоном в проеме показываются фигуры Альберта, Олина и Данте. Они врываются в помещение, словно вихрь, смеясь и что-то оживленно обсуждая. – Принимай работу, хозяйка! – восклицает Альберт, размахивая руками. Я, все еще под впечатлением от странного взгляда Эйдана, киваю и, не в силах больше оставаться в душном помещении, выхожу на улицу. Эйдан, как тень, следует за мной. Моя лавка преобразилась до неузнаваемости. Она сияет, словно наполненная солнечным светом изнутри. Стены, еще вчера тусклые и невзрачные, теперь переливаются ярким, жизнерадостным апельсиновым цветом. Этот оттенок такой сочный и теплый, что кажется, будто само солнце решило поселиться на нашей улице. Я не могу сдержать восторга. Непроизвольно, словно маленький ребенок, хлопаю в ладоши, и звонкий звук разносится по тихой улочке. – Ну что, хозяюшка, чем порадуешь нас после трудов праведных? – спрашивает Альберт шутливо. Улыбаюсь и приглашаю мужчин в лавку, где они с интересом вглядываются в витрины. Взгляд Альберта сразу же останавливается на пироге. Он наклоняется, вдыхая его аромат. – Ягодный, да? Мой любимый. – Именно, – подтверждаю, отрезая довольно большой и румяный кусок. Его довольная улыбка, когда он откусывает кусочек, лучшая награда для меня. Олин и Данте выбирают медовые печенья. Я провожаю мужчин на кухню, где братья Рорик и Бьорн уже закончили трапезу. – Спасибо, хозяйка. Твой десерт наполнил нас силой. Киваю мужчинам и убираю со стола, чтобы расположить за ним следующих посетителей. Ставлю чайник и, пока Альберт с парнями усаживаются, завариваю чай. Затем разливаю его по глиняным кружкам. Я оставляю мужчин, чтобы они могли вдоволь насладиться угощениями, а сама возвращаюсь в торговый зал. Эйдана здесь нет. Вздох облегчения вырывается из моей груди. Дверь моей лавки тихонько скрипит, открываясь. На пороге появляется женщина, а за ней, держась за полы ее платья, стоят двое детей. Их маленькие личики омрачены. У женщины глаза красные, опухшие, словно она провела долгую ночь в слезах. – Чем могу помочь? – спрашиваю, стараясь придать голосу как можно больше тепла и участия. – У вас что-то случилось? Едва я произношу эти слова, как женщину буквально прорывает. Слезы, которые она так старательно сдерживала, текут неудержимым потоком, и она начинает захлебываться рыданиями. Дети, видя горе матери, тоже начинают плакать, их тоненькие голоса присоединяются к плачу. Лавка наполняется звуками скорби, и, к моему удивлению, этот всеобщий плач оказывается заразительным. Слезы начинают течь и из моих глаз, я пытаюсь их смахнуть, но они появляются снова. Сверху, со второго этажа, доносится встревоженный голос Люсиль: – Что там происходит? Что случилось? Женщина, пытаясь отдышаться между всхлипами, начинает свой сбивчивый рассказ. Ее слова переплетаются с рыданиями, но я стараюсь уловить каждое слово. – Ох, горе у меня, такое горе… – начинает она, прижимая к себе детей. – Мой муж, рыбак он, знаете ли… У него своя лодка, всегда честно трудился. А тут… появилась она. Вертихвостка с глазами, как у змеи, и улыбкой, что льдом обжигает. Окрутила моего бедного мужа, будто паук муху. Говорят, зельем каким-то ведьминским приворожила. Он меня, детей наших, из дома выгнал, словно мы ему чужие стали. Говорит, что любит ее, что без нее жить не может. А я… я не знаю, что делать. Куда идти, где искать помощи? Она снова заливается слезами, ее плечи сотрясаются от рыданий. Дети прижимаются к ней, тоже плача. – Вся надежда только на вас, на вашу Зачарованную лавку, – шепчет она, поднимая на меня мокрые, полные отчаяния глаза. – Говорят, вы можете помочь, когда другие бессильны. Прошу вас, помогите мне вернуть мужа, вернуть нашу семью. Я не знаю, как жить дальше… – Но я могу всего лишь продать вам десерт! – развожу руками. Мне так жаль несчастную женщину, что я начинаю мысленно молить лавку, будто она живая, о помощи. Нельзя игнорировать факт излечения мальчишки от укуса собаки, примирения враждующих родителей. Может и сейчас всё сложится как нельзя лучше? – За этим мы и пришли, хозяйка! – всхлипывает женщина. Она выбирает заварные пирожные. Оставляет монеты на прилавке и переминается с ноги на ногу. Даже когда я заворачиваю гостинец, она не уходит. Вопросительно смотрю на неё. – Мне страшно идти к нему. Может быть, вы согласитесь пойти со мной, пожалуйста? – женщина складывает руки в умоляющем жесте. И как ей отказать, когда бедняжка в таком положении? Вот и я не смогла. Оставляю лавку на Люсиль. Детей тоже оставляем. Мало ли чего! Солнце клонится к закату. Воздух наполнен ароматом соленого бриза и цветущих трав, легкий ветерок ласково треплет мои волосы. Мы идем по узкой, утоптанной тропинке, ведущей к небольшому домику, приютившемуся на склоне холма. Вдали, насколько хватает глаз, раскинулось бескрайнее синее море. Я давно мечтала увидеть его своими глазами, но суета повседневных дел никак не позволяла выкроить время для такой прогулки. Домик Жанны – так зовут женщину, выглядит довольно уютным. Одноэтажный, с черепичной крышей. Из трубы вьется тонкая струйка дыма. Небольшой, но ухоженный садик окружает жилище. Останавливаемся у порога, и Жанна стучит в дверь. На пороге появляется мужчина. Его лицо искажено злобой, а в глазах горит неприкрытая агрессия. За его спиной виднеется силуэт крупной женщины, чья внешность, мягко говоря, далека от идеала. – Чего тебе? – рычит мужчина. Жанна, несмотря на его враждебность, делает шаг вперед, протягивая ему сверток. – Я принесла тебе гостинец, – тихо говорит она, ее голос дрожит от волнения. Мужчина презрительно усмехается. – Я же тебе сказал, дрянь, чтобы ноги твоей на пороге не было. Проваливай вместе со своим гостинцем! – он замахивается на Жанну, его рука сжимается в кулак. Я больше не могу оставаться в стороне. Видеть, как этот человек, которого Жанна любила, так жестоко обращается с ней, невыносимо. Мое сердце сжимается от гнева и сострадания. Я не могу позволить этому случиться.