Глава 59. Ревность?

Я назначила Афанасия управляющим, а Марью своей личной помощницей. Возвысила их настолько, что их слова теперь слушались как моего. Марья, на удивление, проявила характер и из мягкой, доброй простушки превратилась в строгую руководительницу, которая всё держала в ежовых рукавицах. Честно говоря, я удивилась — никогда не думала, что её талант настолько многогранен. Поразительные люди…

Афанасий тоже хорошо вписался в новую роль. Он был не так строг, как жена, но придирчив и дотошен. В общем, помощники у меня оказались что надо.

Я подумывала приблизить их ещё больше и решила, что отныне они будут завтракать и обедать вместе со мной. Если даже Евгений Петрович будет против такого соседства — что ж, это станет его проблемой. Может быть, ему так надоест, что он быстрее отсюда съедет. Но Марья и Афанасий от такой чести отказались.

— Но почему? — обиделась я. — Вы моя семья, и я хочу, чтобы все об этом знали.

— Нет, госпожа, — Марья мотнула головой. — Не наше там место. Прошу, не втягивайте нас в эти тяжбы. Сейчас нас уважают и относятся к нам как к старшим, но если мы будем с вами как будто наравне, нас возненавидят. Вы же нам проблем не хотите?

Я подумала, что настаивать было бы эгоистично.

Так что же, теперь снова придётся принимать пищу только в компании Евгения Петровича (Тимоша не в счет)? Это так уныло и грустно, потому что… видеть его не могу!

И вот — ужин.

С тех пор как Марья и Афанасий приехали, Евгений Петрович целыми днями отсутствовал, появлялся только к вечеру, и сегодняшний ужин должен был стать первым совместным за долгое время. Я старалась не думать о нём, старалась не думать о том, что увижу его снова. Да-да, все эти дни мы почти не виделись. Каждая встреча с деверем грозила стать для меня испытанием, и я не была уверена, что выдержу его с достоинством.

Мы с Тимошей пришли первыми. Я села на своё место, ребёнок — напротив. Марья стояла чуть в стороне, лично руководя тем, как накрывают столы.

Вошел Евгений Петрович. Окинув взглядом гостиную, он остановился на Марье и удивлённо приподнял брови.

— О, здравствуйте! — произнёс он неожиданно. — Какая встреча! Марья, это вы?

Женщина слегка растерялась, потом мило улыбнулась.

— Здравствуйте, Евгений Петрович.

— Рад вас видеть, — продолжил молодой человек. — Ну что же вы? Присаживайтесь.

Но она мотнула головой.

— Простите, господин, но отныне я работница в этом доме. Мне не пристало сидеть рядом с господами.

Евгений Петрович удивлённо повернулся ко мне, а я смутилась. Смутилась так, будто была в чём-то виновата, будто должна была заставить Марью сесть с нами за один стол, будто обязана была сделать её членом семьи, а не управляющей.

Нет, ну умеет же он ТАК смотреть!

Наконец деверь тоже сел. Марья поспешила к Тимоше, чтобы помочь ему выбрать блюдо. А к молодому человеку подошла другая служанка. Бросив на неё взгляд, я узнала ту самую девицу, которую видела на похоронах. Странно, но до сегодняшнего дня я больше её не встречала. А она до сих пор здесь.

Девица, конечно, была роскошной — по крайней мере, не обратить на неё внимания было невозможно: тонкая талия и внушительная грудь разительно отличала её от окружающих женщин. Она начала обслуживать Евгения Петровича, причём наклонялась настолько низко, что попадала в зону его внимания. Он пару раз бросил на неё взгляд, а я… вспыхнула. Эта картина стала каким-то ударом под дых.

А может, она его любовница, и он остался в этом доме ради неё???

Боже, как же это ужасно! И как я зла! Всё внутри меня забурлило, мысли полились потоком, злость наполнила душу до такой степени, что захотелось устроить скандал. Боже, это же кошмар! Я никогда не была и не буду истеричкой. Что со мной творится? Началась послеродовая депрессия? Но я ещё не родила!

Зажмурилась, пережидая, пока вспышка эмоций утихнет, после чего приказала держать себя в руках.

Меня не интересует Евгений Петрович и его возможные похождения! Это не моё дело! Но…Боже, ну кого я обманываю? Он интересует меня, как пастуха интересует его овца, как кухарку интересует обед, который она готовит. Эта мысль была такой унизительной, что я поспешно принялась за еду, надеясь избавиться от нахлынувшего безумия и, не дай Бог, не выдать себя.

Но так торопилась, что поперхнулась и начала неистово кашлять, чувствуя, как кусок застрял в горле, а глаза наполнились слезами. Через мгновение кто-то сунул мне в руки стакан с водой, и я сделала несколько жадных глотков. Кашель постепенно прошёл, дыхание выровнялось.

— Спасибо, Марья… — поблагодарила я, поднимая голову, но тут же осеклась, потому что рядом стояла вовсе не подруга.

Рядом стоял Евгений Петрович.

Он участливо — Боже, как это было неожиданно — заглядывал мне в лицо, и в его глазах не было ни обычной насмешки, ни холода, только какая-то странная, почти растерянная забота.

— Ну что же вы так торопитесь, — пожурил он неожиданно мягко. — Мы никуда не спешим.

Я замерла, не веря своим ушам. Он издевается? К чему этот спектакль? Зачем вдруг такая перемена? Несколько мгновений я просто смотрела на него, пытаясь понять, что происходит, но его лицо оставалось невозмутимым, словно он и вправду беспокоился о моём самочувствии.

Невольно я скосила глаза на слуг и встретилась взглядом с грудастой девицей. Та смотрела на меня с… ненавистью. Откровенной, неприкрытой, почти звериной злобой, от которой у меня по спине пробежал холодок.

Что?

Кажется, у них с Евгением Петровичем действительно есть отношения, иначе зачем ей так злиться? Или она просто видит во мне соперницу?