17. Осколки

Дэниэла.

Хорошо, что вокруг оживлённо. Экипажи, повозки, люди, кони. Отворачиваюсь. Надеюсь, он меня не заметит. Сейчас вот только сверну на соседнюю улицу, и всё. Кажется, удача мне благоволит. Хавьер даже не смотрит в мою сторону.

Восседает на гнедом коне, уверенно сжимая поводья. О чём-то переговаривается с Гевором, своим помощником.

Подгоняю лошадку и уверенно вхожу в поворот. Фух, оторвались! Теперь мы в безопасности! Как вдруг…

Раздаётся жуткий треск, грохот и ужасающий звон разбитого стекла. Мои бутылочки! Нашу повозку ведёт, она кренится в сторону и назад, скребёт днищем по мостовой.

Люси визжит и валится назад, я мёртвой хваткой сжимаю вожжи, но лошадь не слушается. Она несётся вперёд во весь опор, не разбирая дороги, волоча за собой повозку и нас, выскакивает на встречную полосу, прямо наперерез другому экипажу.

Столкновения не избежать! Выпускаю бесполезные вожжи. Вскидываю руки крест-накрест, закрывая ими лицо, зажмуриваюсь от страха и отчаянно кричу, готовясь к удару.

Что-то меняется. Звуки, запахи, ощущения – всё исчезает. Будто бы само время замирает в моменте. Первая мысль – я умерла, поэтому всё так странно.

Медленно и с опаской приоткрываю глаза.

– Аа-ах, – вырывается изо рта облачком пара и сиплым стоном.

Открывшаяся картина ужасает и завораживает.

Всё замерло. Повозка, наконец-то остановилась, так и не врезавшись в другой экипаж.

Пространство вокруг напитано мельчайшими тёмными всполохами. Лошадь встала на дыбы и замерла…

Присматриваюсь. Стоп, нет, не так.

Вожжи и оглобля отсечены, будто лезвием. Повозку с лошадью больше ничто не соединяет.

А лошадь не встала на дыбы. Её подняли. Животное вздёрнуто в воздух, вокруг её шеи обвита магическая чёрная удавка, источающая знакомые всполохи тьмы, а копыта дёргаются в предсмертной агонии.

Сглатываю. Веду взглядом по натянутым магическим путам.

Хавьер.

Тёмный каратель верхом на пугающем дьявольском коне вскинул руку, из центра ладони которой и тянется смертельное заклинание. Во взгляде Хавьера одна лишь неотвратимая решимость. Губы плотно сомкнуты. Белки его глаз тонут во тьме. Я узнаю этот взгляд. Именно с ним он вынес приговор, что стоил мне магии когда-то, но ведь лошадь ни в чём не виновата!

Чувствую, как дрожит моя губа. Протягиваю было руку, чтобы умолять его пощадить бедное животное. На мгновение мне даже кажется, что мы встречаемся взглядами, а в следующий миг раздаётся характерный хруст и глухой звук удара, будто мешок картошки падает с высоты на твёрдую брусчатку.

Вздрагиваю и втягиваю голову в плечи. Не хочу оборачиваться.

Перевожу взгляд. Боже. Это ещё не всё.

– Люси? – чувствую, как кровь отливает от лица, и на четвереньках пробираюсь к неподвижной служанке, лежащей позади повозки на мостовой, прямо на спине, с беспомощно раскинутыми в стороны руками. Под её головой расползается бордовое пятно.

– Не трогай её. – Раздаётся сверху холодный приказ. – Если у неё что-то сломано, перемещать тело нельзя. Сделаешь хуже. Гевор, вызови целителей.

– Есть!

Время снова приходит в движение. Слышу аханья, оханья, причитания.

Пахнет жжёным мясом и дымом.

– Жестоко!

– Но они могли разбиться!

– Но не разбились же?

– Потому что сдуревшую лошадь остановили! Только поэтому!

– Дела-аа.

– А кто это вообще?

– Стеклища-то сколько, глянь! Жуткие убытки.

Обнимаю себя за плечи. Хочется съёжиться, закутаться, раствориться.

Сквозь застилающие глаза слёзы смотрю на Люси. Только бы она выжила! Не замечаю горячие ручейки, текущие по щекам.

Пожалуйста, Господи, если ты есть, я на всё согласна, только молю, пусть она выживет! Умоляю!

– Расходитесь! – раздаётся знакомый голос. – Здесь не на что смотреть! Представление окончено, всё! Я не понял, кто-то хочет повторить судьбу лошади?

Осуждающие голоса стихают, вскоре вокруг становится тихо.

Сижу на коленях рядом с Люси, не подающей признаков жизни. Глажу её по щеке. Шмыгаю носом и вытираю мокрые щёки. Время тянется мучительно медленно.

Наконец, рядом останавливается экипаж, где на зелёном фоне изображён извивающийся змей, символ здешних целителей. Словно во сне наблюдаю за тем, как Люси грузят на носилки и уносят.

– Куда её увозят? – спрашиваю у седовласого целителя, продолжая сидеть на холодных камнях.

– В городскую больницу, госпожа, – почтительно кланяясь, отвечает тот. – Завтра после полудни можете справиться.

– Помогите ей, умоляю! – хватаю его за руки, приподнимаясь на колени.

– Кхм! – целитель бросает испуганный взгляд куда-то мне за спину и осторожно высвобождает запястья. – Госпожа, встаньте, прошу! Мы сделаем всё, что в наших силах, будьте уверены.

Слышу тяжёлые шаги за спиной и вижу нависшую над нами тень, перекрывшую заходящее солнце.

Перед глазами показывается рука в чёрной кожаной перчатке, протянутая в требовательном жесте. Поднимаю глаза и смотрю на Хавьера.

Его рука так продолжает висеть в воздухе. Осознав, что я не спешу ему подчиняться, дракон стискивает челюсти. Замечаю, как играют желваки на острых смуглых скулах. Сама того не желая, вывожу его из себя. Снова.

Вот только мне сейчас всё равно. Какая-то странная апатия наваливается на плечи непосильным грузом.

– Встань уже! – дракон наклоняется и без усилий поднимает меня, вздёргивает вверх, будто тряпичную куклу, вертит во все стороны, бесцеремонно лапает мои плечи, талию, бёдра. – Цела?

– Эй! – возмущённо шиплю, пытаясь его оттолкнуть, смотрю на него удивлённо.

Это что сейчас было в его голосе? Беспокойство? Да ладно?

– Я в порядке! А-ц-ц! – морщусь от щиплющей боли на виске.

Хавьер хмурится:

– Проклятье. У тебя кровь! – протягивает было руку, но я отшатываюсь.

– Господин! – позади дракона возникает мрачный Гевор. – Колёса повозки были повреждены. Это не несчастный случай, а злонамеренное покушение.

– Что? – с трудом шевелю непослушными губами.

Гадство!! Моё состояние, мои бутылочки – чей-то злой умысел? Агрх!

В то время, пока я закипаю, дракон смотрит куда-то в угол моего лба. Его лицо каменеет, а в приказе помощнику отчётливо звучит сталь:

– Расследуй и доложи.

– Есть! – Гевор вытягивается по струнке.

С тоской смотрю на тысячи осколков стекла, застилающих дорогу мельчайшими льдинками, поблескивающими в лучах солнца. Они словно символ несостоявшихся надежд и моей разлетевшейся вдребезги мечты.

Казалось бы, что такого, стекло и стекло? Можно ведь заработать ещё денег и купить новое? Когда-нибудь потом, а сейчас это будет просто прилавок с молоком. Такой же, как у многих. А я хотела другого, эх.

Смотрю на разбитую повозку, на тело лошади и груды стекла, и чувствую, как опускаются руки.

И как-то на всё становится всё равно. Всё равно, что моя тайна раскрыта и на то, что мучитель собирается со мной сделать, мне тоже всё равно.

Апатия, будто ядовитая зараза, расползается по всему телу, дурманит волю и разум.

В какой-то момент понимаю, что Хавьер куда-то меня ведёт. Даже не пытаюсь сопротивляться. В темницу, так в темницу. Хуже, чем было, уже не будет.

Происходящее воспринимается словно в тумане. Прихожу в себя резко, будто бы по щелчку, ударившись лопатками о кожаную спинку сиденья в момент, когда экипаж приходит в движение.

Тёмный каратель тут же, рядом со мной. Так близко, что наши бёдра соприкасаются.

Это странно, потому что раньше Хавьер всегда занимал место напротив.

Занавески задёрнуты и скрывают нас от любопытных глаз, внутри салона царит интимная полутьма. Здесь тепло, успокаивающе пахнет мягким бархатом, натуральной кожей и каким-то мужским парфюмом.

В полумраке и без того тёмные глаза дракона кажутся угольно-чёрными.

Хавьер протягивает руку, сжимает мой подбородок и слегка поворачивает мою голову к узкой полоске света, пробивающейся через занавески.

Я слишком опустошена и заторможена, чтобы сопротивляться. Хочет расправиться со мной прямо здесь, в экипаже или просто надеть наручники? Пусть.

Обречённо закрываю глаза.

– У тебя кровь! – цедит сквозь зубы дракон. – Целителя я уже отпустил, проклятье. Сиди смирно.

Что? О чём он? Какая кровь? Какой целитель? Ему что, не всё равно?

– А-ц-ц! – шиплю возмущённо, когда висок вдруг адски щиплет.

Приоткрываю слезящиеся от неожиданной боли глаза, а затем потрясённо их распахиваю. Пальцы Хавьера продолжают стискивать мой подбородок, фиксируя его. В другой его руке замечаю крохотный графитовый бутылёк, из которого он сыплет белый порошок прямо мне на ссадину на виске.

Впиваюсь ногтями в ткань юбки и сжимаю зубы:

– Больно! – шиплю обвиняюще.

Эта зверская боль оживляет меня, вырывает из апатичного дурмана. Я снова чувствую, на этот раз привычные ненависть и злость к извергу. Это простые и понятные эмоции, которые давно и прочно со мной.

– Тер-пи. – Произносит мой мучитель раздельно, тихим бархатным голосом, и на этот раз в нём нет раздражения или злости, но есть… сочувствие?

Завороженно наблюдаю за движением его чувственных губ. К запаху мужского одеколона добавляется лёгкий аромат мятной пастилки.

Дракон скользит ничего не выражающим взглядом по моему лицу, после чего подаётся вперёд. Вскидываю руки и упираюсь стиснутыми в кулачки ладонями в его твёрдую грудь, будто скалу удерживаю.

В центре ладоней отзывается сила, усилием воли удерживаю её, не спешу выпускать.

Дракон продолжает стискивать мой подбородок, одновременно с этим ощущаю его вторую руку у себя на затылке. Он надёжно фиксирует мою голову, не позволяя пошевелиться.

Его близость пугает. Висок нестерпимо щиплет из-за чёртового порошка. А-ц-ц! Он сейчас мне всю кожу прожжёт до кости! В момент, когда боль становится нестерпимой, мой лоб обдаёт прохладным успокаивающим ветерком.

Изверг, этот безжалостный тиран с дырой вместо сердца, прямо сейчас осторожно дует мне на рану, и с каждой секундой боль отступает, развеивается, будто её и не было.

Смотрю на мужские губы, которые сейчас находятся на уровне моих глаз. Так непривычно видеть их чувственно-расслабленными, а не сомкнутыми в презрительно-жёсткой складке.

Колёса подпрыгивают на брусчатке. Мерно колышутся занавески. Как так вдруг получилось, что я опять один на один с тёмным карателем, с тем, кто держит в своих руках мою магию и жизнь, и способен забрать их в любой момент. По настроению…

Делаю судорожный вздох, внезапно осознав, что от волнения даже забыла дышать. Хавьер продолжает удерживать меня за подбородок и затылок. Его лицо приближается, а мои пальцы рефлекторно дёргаются, готовые раскрыться, чтобы выпустить светлый дар…

– А-ах! – хриплый стон удивления застревает у меня в горле, когда мягкие, немного шероховатые губы дракона касаются моего лба на границе роста волос в успокаивающем и бережном поцелуе.

– Тшш! – Хавьер привлекает меня к себе на грудь, заключая в крепкие объятия, укрывает нас обоих своим плащом. – Всё позади. Теперь всё будет хорошо.

Моя щека упирается в гладкий кожаный доспех. Даже через него слышу тихий и размеренный стук сердца тёмного карателя. Надо же, всё-таки, оно у него есть, проносится в голове ядовитая мысль.

Мерное покачивание экипажа успокаивает. Ручища дракона проходится по моим волосам, сминая их и поглаживая. От его прикосновений к моей голове по всему телу бегут мурашки. То, что происходит сейчас – предельно странно. Этакая нежность по принуждению. Интересно, посмей я сейчас начать вырываться – позволил бы? Глаза слипаются, и я вдруг понимаю, что вырываться не хочется. По крайней мере, сейчас.

А в следующий миг над головой раздаётся вопрос, который заставляет напрячься:

– Какое твоё настоящее имя?

– Даша, – отвечаю тихо, потому что какой смысл скрывать?

– Да-ша, – повторяет по слогам. – Ваши имена чем-то похожи. И зачем ты здесь, Да-ша?

– Я… не знаю.

– Там было столько стеклища. На хрена?

Не сразу понимаю, о чём он. Ах, да, бутылочки, мои бутылочки…

Хочется застонать с досады. Опять по больному! Опять он заставляет меня вспоминать. Со вздохом рассказываю ему о своей супер-пупер бизнес-идее с обменной тарой.

Дракон внимательно слушает, не перебивает, не смеётся, но и не разделяет моих восторгов от иномирного новшества. Поэтому мне неведомо, что он думает на самом деле.

Когда заканчиваю, некоторое время молчим. Мне бы собраться и выпустить иголки, а вместо этого я отчего-то растекаюсь мороженкой.

Наверное, от усталости. Последние ночи я почти не спала. Подготовка прилавка к открытию сожрала уйму нервов и сил. А сегодняшние события забрали их остатки.

– Ты сказала, что мою жену отравили, – продолжает Хавьер, зарываясь пальцами мне в волосы на затылке, то мягко его массируя, то слегка натягивая волосы. Эта неожиданная и неоднозначная ласка заставляет млеть, окончательно растрачивая остатки бдительности.

И зря, потому что следующий его вопрос не оставляет сомнений – это вовсе не милая беседа, а настоящий допрос:

– И кто же это сделал?

Вопрос опасный, но моё сознание уже порядком расслаблено. Пальцы Хавьера замирают в ожидании моего ответа, и мне это не нравится.

Наверное, я уже сплю, иначе чем ещё объяснить то, что я обвиваю его торс руками, прижимаюсь плотнее, сонно зеваю:

– Ищи, кому выгодно, – бормочу в полудрёме. – Главное правило детектива. Впрочем, мне ли тебе рассказывать?

Покачивание усиливается и мир вокруг меркнет, затягивая меня в сладкую дрёму.

Лицо овевает свежий воздух, на щёки падают капли дождя, гремит гром. Резко открываю глаза и обнаруживаю себя на руках дракона, который куда-то меня несёт.

Небо затянуто низкими сизыми тучами. Сверкает молния, следом за ней гремит гром. Воздух пахнет озоном. Верчу головой по сторонам и узнаю это место. Вылизанные дорожки, тёмно-серые мрачные стены. Я уже была здесь. Это его городской особняк. Вот только…

– Зачем мы здесь? – шепчу сиплым после сна голосом.

Дракон хмуро на меня смотрит. Вскидывает бровь:

– Проснулась?

– Да! – киваю. – И задала вопрос!

Мне кажется, или он закатил глаза? Точно закатил!

– Какое-то время поживёшь здесь.

– Э-э-это вряд ли!

Попадаем в уютную полутьму прихожей, где меня, наконец, ставят на пол. Хлопает входная дверь, отрезая нас от непогоды. Мягко горят свечи в канделябрах. Приятно пахнет выпечкой и жареным мясом.

Неловко стряхиваю с волос и лица дождевые капли, обхватываю себя за локти, отгораживаясь от мрачного взгляда дракона.

Шаг, другой, и он останавливается напротив меня.

– Господин! – откуда ни возьмись, возникает экономка с парочкой горничных за спиной. Все втроём приседают в почтительном поклоне.

Хавьер на них даже не смотрит. Протягивает руку и подхватывает с моего лица выбившуюся прядку влажных волос. Пропускает её сквозь пальцы, склоняет голову к плечу, внимательно меня рассматривая:

– Тебя хотели убить сегодня. Ты это поняла?

Чёрт.

– Пожалуй.

– Хорошо, – тон вкрадчивый и медленный, будто разговаривает со слабоумной, объясняя очевидные вещи. – Я не могу оставить тебя без присмотра, до тех пор, пока не разберусь с этим и со всем остальным. Это недальновидно, глупо, кроме того…

Вскидываю глаза, пытаюсь отыскать в ответном взгляде… что? Заботу? Нежность?

Дракон продолжает:

– Кроме того, несёт в себе репутационные риски. Никто не смеет трогать моё. И не тронет. Если для этого тебе придётся жить со мной и спать в моей постели, то так оно и будет.

– Ч-что?

– Дэлора, – он больше не смотрит на меня, поворачивается всем торсом к пожилой экономке.

– Да, господин?

– Проводите леди Дорр в мои покои, накормите и переоденьте в сухое и, – быстрый брезгливый взгляд на моё перепачканное и местами порванное платье, – чистое.

– Да, господин.

– Н-но… – вскидываю руку, пытаясь ухватить ускользающий воздух перед собой, но вижу только удаляющуюся спину Хавьера. – Как же…

Моя ферма? Люси? Булан, Миюна, миссис Согаса, они, наверное, с ума сходят! Кто позаботится о моих бурёнках? А контракт на аренду прилавка? Нельзя, чтобы место пустовало, иначе его отдадут другому! Кто проследит за всем этим? Кто, блин, если не я?!

– Госпожа, следуйте за нами! – прислуга изверга окружает меня со всех сторон.

Сжимаю кулаки в бессильной злобе. Сопротивляться бессмысленно, сейчас так точно. А впереди ещё целая ночь.

Вымученно улыбаюсь и подчиняюсь. Поднимаемся по знакомой лестнице, экономка идёт впереди, показывая дорогу, следом я, а две служанки дышат мне в спину, отрезая все пути к отступлению.

Так, стоп, куда он сказал? В «мои» покои? Блинский блин! Зачем?!