19. Проклятие Гиблой долины

Дэниэла.

Чёрная паутина облепила лужайки, коровник, сеновал. Опутала моих бурёнок тугими путами, не давая им пошевелиться и сдвинуться с места. Ириска, Семечка, Ночка, Зорька и остальные совсем выбились из сил и лежат на боку, иногда шевеля копытами и хвостами. Время от времени я слышу протяжное мычание, от которого разрывается сердце.

Один только бычок Каратель держится. Расставил в стороны мощные смольные ноги и машет из стороны в сторону изогнутыми рогами, пытаясь сбросить с себя липкие нити тьмы.

Но её много, очень много. И, похоже, сейчас её вижу не только я.

– Я ведь вам говорила, леди Дэниэла! Это место проклято, – дрожащим голосом заявляет миссис Согаса. – Пожалуйста, давайте уедем. Нам есть, куда податься, у господина ведь дом в городе, уверена, там нас приютят. Идёмте, госпожа?

Её цепкие холодные пальцы смыкаются на моём запястье.

Смотрю прямо перед собой и отчаянно соображаю. Откуда здесь столько тьмы? Почему именно сейчас? Какова её природа? Меня мягко тянут назад. Растерянно оборачиваюсь и смотрю на руку миссис Согасы, которой та цепляется за меня. Хмурюсь:

– А с ними как? – показываю подбородком на бурёнок. – Их что же, бросить предлагаете?

Миссис Согаса растерянно моргает. Похоже, ей даже в голову не приходило задуматься об этом.

– Вы сейчас серьёзно, госпожа? – уточняет экономка дрожащим голосом. – Жизни каких-то коров для вас равноценны человеческим? Раз хотите ими рискнуть?

– Это не какие-то коровы! Это мои коровы! Мы в ответе за тех, кого приручили – слышали? Вот, и вижу, что нет! Умный человек так сказал! А теперь отпустите мою руку и можете уезжать. Я вас не держу.

– Но как же, если господин узнает… одумайтесь, госпожа…

Она ещё что-то причитает, но я не слушаю. Решительно иду вперёд, прямиком к густой чернильной паутине. Что-то она мне неуловимо напоминает.

Моргаю несколько раз, концентрируясь на магическом зрении. Возможно, сейчас это лишнее, потому что тьмы настолько много, что её видят даже обычные люди, не обладающие даром. Это совсем другой масштаб проблемы, не такой, как когда я лечила Ириске вымя или убирала паутину болезней с других коров. Стоп.

Вот оно. Вот, на что всё это похоже!!

На сжирающий здоровье недуг, вот только сейчас на месте человека или животного – земля, сама природа. Что там говорила миссис Согаса?

Говорят, давным-давно на месте этого дома стояла хижина ведьмы. Её обвинили в том, что она пришлая, чужачка из другого мира, и сожгли на костре. Умирая, она прокляла эти земли и их жителей. С тех пор кроме травы здесь ничего не растёт, птицы и звери обходят их стороной. Совпадение или нет, я не знаю, но коровы мистера Царха здесь тоже часто болели.

Неужели, проклятие действительно существует? Но если так, то сейчас-то от него страдают невиновные! Это несправедливо. Так нельзя. Надо с этим что-то делать!

От внезапной догадки во рту становится сухо. Поднимаю руки ладонями вверх, озадаченно их рассматриваю.

Вы не говорили, что у вас дар исцеления первой ступени!

Как я узнала впоследствии, первая ступень это сильно, очень сильно. Много целителей успешно работают с пятой-шестой ступенью из семи возможных. У императорского лекаря первая ступень. И у меня, стало быть? Но миссис Согаса могла и ошибиться.

Не могла – возражает внутренний голосок. Целители третьей ступени и ниже работают через сканирование магической ауры, да стандартные микстуры и зелья. При этом качество сканирования целиком и полностью остаётся на совести целителя.

Целители второй и третьей ступени видят паутину, которую вижу я, то есть, знают наверняка, где источник недуга, но не способны напрямую на него воздействовать. И только целителям первой ступени под силу эту паутину убрать. Их свет силён настолько, что ему покоряется даже тьма.

Даже тьма тёмного карателя – вспыхивает в мозгу, и я горько усмехаюсь.

Забавно, что для меня видеть и убирать паутину казалось столь же естественным, как есть, пить, дышать. Я была поражена, когда узнала, что подобного не может примерно… никто. Кроме, разве что, императорского лекаря и ещё пары-тройки магов, которых по пальцам одной руки пересчитать.

Выходит, пока я находилась здесь постоянно, то своим присутствием сдерживала тьму? Проклятие никуда не исчезло, но оно затаилось. Трава росла. Коровы возвращались, да, болели, но я успевала их исцелять. А стоило мне уехать, и вот, началось.

Черная паутина расползается, с каждой минутой поглощая всё больше и больше свободной земли, сантиметр за сантиметром. Такими темпами она и до Илевера дойдёт…

Проклятие пробудилось окончательно, вошло в полную силу, почуяло кровь, и разрастается, подобно смертельной опухоли на здоровом теле. Оно движется. Оно всё ближе…

– Леди Дэниэла! – стонет миссис Согаса.

– Госпожа? – буркает Булан. – Надо уходить.

– Уходите! – бросаю через плечо. – Это приказ. А я остаюсь.

– Ох, госпожа!

Игнорирую оханья, причитания и плач. Придерживаю юбку и иду вперёд. Гипнотизирую взглядом тьму, стараюсь её почувствовать.

Что, если для этого я здесь? Если вовсе не в ферме, а в этом моё истинное предназначение? Сделать то, что настоящая Дэниэла никогда бы не смогла? А я смогу?

Останавливаюсь на границе, на участке земли, пока ещё свободном от чёрной паутины. Бояться бессмысленно.

Просто нужно отрешиться от всего и сделать свою работу.

Просто сейчас передо мной тяжёлый пациент. Более тяжёлый, чем все остальные до него вместе взятые и помноженные на миллион. Но если не я, то кто?

Опускаюсь вниз, к самой земле. Прикрываю глаза. Обращаюсь к своей магии. Мне не приходится её призывать, как бывало поначалу, лишь позволить свободно течь по венам, наполняя ладони теплом.

Подушечки пальцев покалывает, они окружены золотистым мерцанием, словно бы я макнула их в волшебную пыльцу фей. Что ж, дело за малым. Собрать всю чёрную паутину, сделать то, что я уже делала, и не раз, и собиралась сделать опять. Вот только, похоже, я переоценила себя и не рассчитала масштабы этой новой «болезни».

Тьма входит в мои ладони острейшим клинком, пробивая защиту и глуша целительный свет, а после сметает сопротивление и заполняет моё нутро, молниеносно опутывая его чернильной паутиной, из которой не выбраться.

Тончайшие, но крепкие чёрные нити сдавливают каждую клеточку тела, каждый орган, лёгкие, сердце, сам мозг, обездвиживают и лишают воли. Убеждаются, в полной над тобой власти, а после этого начинают затягиваться. Душат и тянут самую жизнь.

Поначалу я теряюсь. Не ожидаю такого отпора и столь яростной и дикой атаки на себя саму. Проносится даже трусливая мысль не сопротивляться и сдаться. Упокоиться уже с концами? Подумаешь, не справилась, не вывезла, не смогла, хотя и пыталась изо всех сил. Подумаешь, всё было зря.

Перед мысленным взором встаёт Ириска, её роды, последующий мастит и исцеление. Первые шаги Семечки. Истощённые и голодные Зорька и Ночка, когда они только пришли ко мне, и они же спустя время – чистые, сытые и откормленные. Просторный отремонтированный коровник, сеновал со свежим и ароматным сеном. Вздорный и яростный Каратель, готовый поднять всех на рога всех и каждого, кроме меня.

Мысли скачут, и перепрыгивают с бычка на его прототип. Хавьер Дорр…

Убьёшь меня?

По настроению, жена. По настроению.

Его губы на моих губах. Его грубая сила и мощь, его пронизывающий пристальный взгляд, от которого коленки подкашиваются и хочется склонить голову и не спорить. Но не получается, внутренний огонь требует спорить и делать по-своему. Сама не знаю, откуда внутри столь неуёмное желание сопротивляться ему, перечить, щёлкнуть по носу.

Никогда бы ему не призналась, что в тот день, когда приложила его светлой магией, кроме страха ощутила триумф! То то же! Так тебе и надо! Поделом! На всякую силу найдётся другая сила. И это так будоражит!

Даже ребёнок знает – светлый дар исцеления и тёмный дар карателя несовместимы.

Несовместимы, но всё-таки, чей сильней?

Вспоминаю, каким торжеством сверкали глаза изверга тогда, в подземелье, когда я стояла на коленях у его ног, скрючившись от дикой боли, когда умирала, в то время как он упивался своей властью, силой и с наслаждением выжигал мой дар.

Грудь сводит болезненной вспышкой. Это отрезвляет и помогает прийти в себя.

Ненависть.

Кипучая, жгучая, горькая.

Боже, как же я его ненавижу! Настолько сильно, что не могу позволить себе умереть. Не сейчас! Не тогда, когда я ещё не успела толком с ним поквитаться и отомстить!

О, это будет достойная схватка. С ним, а не с какой-то паутиной, которую я сильней! И я это знаю.

Хватаюсь за тлеющую искру в груди и принимаюсь её раскручивать в яростный ураган. Больше, сильнее, ярче! До тех пор, пока всё моё тело не окутывает золотистым огнём. Я пылаю, сгорая в целительном огне, который горит во мне, не причиняя вреда, а после выходит вовне и мощнейшей светлой волной рвёт паутину из меня, с земли, с животных и построек.

Вокруг вдруг так ярко становится, что я зажмуриваюсь.

А когда открываю глаза, паутины больше нет.

Неужели, получилось? У меня получилось? Да ладно, серьёзно? Быть не может!

– Леди Дэниэла! – с обеих сторон меня подхватывают под локти и помогают встать. – Как вы это сделали?

– Ты видела? Нет, правда!

– Госпожа, что это за магия такая? – спрашивает Миюна.

– Не приставай к госпоже! – шипит на неё миссис Согаса. – Главное, что всё позади.

А я вдруг понимаю, что мне нехорошо. Картинка плывёт, колени дрожат.

Сгибаюсь пополам и меня тошнит чёрной кровью прямо на землю.

– Ох! – слышу полные ужаса возгласы миссис Согасы. – Давайте в дом! Быстрее! Да, помогите же, вот так!

Дорога до комнаты проходит будто в тумане. В какой-то момент голова касается подушки и наступает темнота.

Пробуждение происходит рывками. Сознание то возвращается, то снова гаснет, уплывая в блаженное беспамятство.

Наконец, я прихожу в себя окончательно от прикосновения ко лбу прохладной влажной ткани. Разлепляю глаза, в тусклом свете свечи разбираю худое и опечаленное лицо миссис Согасы, сидящей на стуле рядом с моей кроватью. За окном ночь.

Заметив, что я открыла глаза, экономка охает:

– Миледи! Хвала небесам! Вы пришли в себя! Я послала за целителем Калопсом, но он прибудет только к утру.

Морщусь от боли и дикой слабости. Меня словно разнесло на крупицы, а после толком так и не собрало обратно. А ещё голова раскалывается и подкатывает к горлу. Похоже на то, как было, когда я съела просроченный йогурт, который жалко было выбросить. Помню, тогда меня знатно так полоскало. Сейчас как тогда, только раз в десять хуже.

Что со мной?

– Это магический откат, леди Дэниэла, – миссис Согаса ласково гладит меня по руке. – Вы отравились сильной тёмной магией, а потом потратили всю свою до донышка. Но всё было не зря!

Она продолжает наглаживать мою руку своей сухой рукой. Так ласково, что аж подозрительно.

Что это с ней? Кажется, мой взгляд весьма красноречив, потому что экономка качает головой:

– Вы всех нас спасли! Так смело! Мне не понять столь губительного самопожертвования, оттого и восхищаюсь. Простите мне мою несдержанность, сама не знаю, что несу. Это всё от волнения!

– Ничего, – качаю головой, и даже это простейшее движение отдаётся болью. – Сколько я была без сознания?

– Часов двенадцать, госпожа. Время за полночь.

Что ж, хорошо, что не сутки и не двое.

– Что коровы? – пытаюсь приподняться на локтях, но слабость не позволяет.

– Всё хорошо! Булан и Миюна обо всём позаботились, так что не переживайте! Не надо вставать, вы ещё слишком слабы! Отдыхайте! Вот, выпейте!

Послушно пью какую-то горькую траву, язык с трудом подчиняется, и я едва не давлюсь. Кашляю и снова откидываюсь на подушки.

Поворачиваю голову в сторону окна. Напрягаю зрение, прищуриваясь. Внутри холодеет. С усилием поднимаю дрожащую руку:

– Это ещё что?

Жёлтые огоньки, которые раньше мелькали среди деревьев, теперь близко. Слишком близко. Они на лужайке и рядом с коровником. Один, три, пять. Они движутся в сторону дома.

Миссис Согаса соскакивает со стула и подбегает к окну. Судя по её напряжённой спине и побелевшим пальцам, стиснувшим подоконник, увиденное ей тоже не нравится.

– Г-госпожа, – проговаривает она, запинаясь, и продолжая неотрывно смотреть в окно. – Не нравится мне это. Здесь что-то не так. Это просто невозможно. По всему периметру установлен теневой щит. Сам господин его ставил, я видела. Никто не может проникнуть сюда, клянусь вам. Как же так? Оставайтесь здесь, я выясню, в чём дело.

Миссис Согаса озадаченно качает головой и отступает от окна. Её тревога передаётся и мне. Лёгкое волнение многократно усиливается.

– Что? – отрываю голову от подушки. – Спустимся вместе! Помогите мне встать, миссис Согаса?

Но вместо того, чтобы вернуться к моей кровати, экономка идёт к двери. Останавливается возле неё, оборачивается и грустно качает головой:

– Обещайте не вставать и не покидать комнату, леди Дэниэла. Я поклялась господину, что позабочусь о вас. Поверьте, всё это для вашего же блага.

– Миссис Согаса! Миссис Согаса! – выкрикиваю и даже приподнимаюсь на локтях, но экономка поджимает губы и ловко выскальзывает за дверь. – Что за…

Слышу, как в дверях дважды проворачивается ключ.

Поверить не могу! Она меня заперла! Просто заперла, как какую-то нашкодившую гимназистку!

Слышу удаляющийся стук каблуков по коридору, по лестнице.

Вот же блинский блин!

Отталкиваюсь руками и со стоном сажусь на кровати. От резкой смены положения тела в глазах темнеет, а к горлу подкатывает тошнота. Часто дышу, чувствуя, как на висках выступает пот. Борюсь со слабостью.

Так, сейчас главное не грохнуться в обморок!

Что это за чёртовы огоньки, будь они неладны? Почему при виде них у меня возникло тревожное предчувствие грядущей беды? Всё это из-за тех давних страшилок миссис Согасы или дело в чём-то ещё?

В любом случае, надо убедиться, что нам всем не угрожает опасность.

Внизу слышны голоса. Хватаюсь за спинку кровати и с усилием встаю. Зажмуриваюсь и даю себе время перетерпеть мушки перед глазами и гул крови в ушах.

Как же не вовремя всё. Я слаба после магического ритуала, а Хавьер далеко в столице. Наверное, в этом ещё дело?

Резко распахиваю глаза и смотрю перед собой, на деревянные доски пола. Эта внезапная мысль меня поражает и неожиданно бодрит.

Встряхиваю волосами. Ц-ц-ц!

Это с каких это пор изверг воспринимается моим сознанием как защитник, а не как жестокий и кровожадный монстр и источник боли?

Это когда это я успела привыкнуть к нему настолько, что могу о нём вспоминать, не вздрагивая? Ерунда какая-то.

На негнущихся ногах ковыляю к окну. Опираюсь на подоконник, прислоняю разгорячённый лоб к холодному стеклу. Окно мигом запотевает от моего дыхания.

Протираю стекло краем рукава ночной рубашки, напрягаю зрение, старательно всматриваясь в темноту. Огоньков больше не видать. И внизу тихо. Хмм.

БАХ!

Дом встряхивает так, что пол едва не уходит из-под ног. Намертво вцепляюсь в подоконник. Внизу слышится шум, грохот, возня и ругань.

Да что там случилось? В чём дело?

Отталкиваюсь от подоконника и в несколько мелких шажочков добираюсь до входной двери, прежде чем голова опять начинает кружиться. Прислоняюсь к двери, закрываю глаза, выравнивая дыхание.

Так, спокойно. Надо собраться с силами и выбраться отсюда. Кажется, внизу нужна моя помощь. Что бы там миссис Согаса не говорила, но я уж точно не из тех, кто станет трусливо отсиживаться в укромном уголке.

Дёргаю дверь, на всякий случай убеждаясь, что да, заперто. Верчу дверную ручку так и эдак – без толку, та никак не поддаётся.

Голоса внизу становятся громче. Кто-то разговаривает на повышенных тонах.

Внизу раздаются, один за другим, три последовательных хлопка, а после них становится тихо. Вот только тишина эта какая-то зловещая.

Падаю на колени перед замочной скважиной. Накрываю её кончиками пальцев. Надеюсь, у меня хватит сил на простейшее отпирающее заклинание? Это ведь совсем не сложно… было бы, не будь мой магический резерв на нуле!

Я даже тепла в ладонях не чувствую – настолько истощена.

По другую сторону двери раздаются шаги. Неторопливые и тяжёлые. Кто-то уверенно поднимается по лестнице.

Сглатываю и замираю. Стараюсь даже не дышать. Напрягаю слух до звона в ушах. Человек явно не один, и не двое. Слышу, как они обходят все комнаты на этаже, одну за другой, пока не останавливаются за последней дверью. Моей.

По спине бежит холодок. Под ложечкой сосёт из-за тревожной неизвестности.

Успеваю отползти на середину комнаты, когда выбитая ударом дверь отлетает в сторону. Смотрю на вошедшего снизу вверх. Я не удивлена, хотя и не ожидала увидеть этого человека так скоро. Вкладываю в голос всё имеющееся презрение и стараюсь, чтобы он звучал спокойно и ровно:

– Что вы здесь делаете?