21. По настроению

Хавьер.

В Илевере оказываюсь в рекордные сроки. Кажется, ещё никогда путь до него не занимал так мало.

Сразу на проклятую, мать её, ферму. Кто ж знал, что от неё будет столько проблем?

Лучше бы никогда её сюда не отсылал!

Лучше бы вообще оставил в том подземелье, ещё бы и на цепь посадил! Для надёжности. Целее была бы!

И не приходилось бы сейчас чувствовать себя так. Беспомощно и жалко.

Привык, что у меня всё и всегда под контролем. Но Даша…

У девки просто уникальная способность всё и вся переворачивать вверх дном, искать и находить проблемы на задницу. В мыслях тут же вырисовывается филейная часть Даши, которую толком до сих пор не рассмотрел.

Раньше было не интересно, а потом получалось только потрогать, да и то через одежду. Ничего, когда будет получать по ней за свои опасные выходки, рассмотрю, как следует.

Проклятье, как так? От меня никто и никогда не сбегал, а она делает это раз за разом!

И вертела она все приказы! Вот ведь маленькая неугомонная дрянь!

За всё ответит. И она, и те, кто посмел тронуть.

Она принадлежит мне. Душой и телом.

Только я решаю, жить ей или умереть. Только я имею право наказывать. И я очень не люблю, когда трогают мои вещи.

Небо на горизонте светлеет, скоро рассвет. Медленно снижаюсь над фермой. Постройки не тронуты. Животных нигде не видать. Над домом поднимается сизый дымок – последствия потушенного пожара.

В воздухе летают хлопья серого пепла. Пахнет горелым деревом и холодной пустотой.

«Её здесь нет!» – ревёт зверь и топит меня изнутри горькой тоской.

«Знаю, – отвечаю мысленным посылом, – её нет нигде в городе и его окрестностях, ты ведь тоже уже это понял, иначе бы мы почуяли. В последнее время я чувствую её слишком ярко».

Ощущаю даже на расстоянии, будто между нами образовалась тонкая незримая нить, идущая от тёплого магического шара, с недавних пор образовавшегося у меня в груди. При мыслях о Даше он начинает словно бы нагреваться и трепетать.

Последствия того раза, когда она приложила меня своим светом?

Может, болезнь? Опухоль какая?

Сейчас шар будто потухший. И её нигде нет. Будто и не было никогда.

От этой мысли вмиг становится жутко.

Да, её здесь нет. Но здесь могут быть её следы. Гевор выяснил, что она направилась сюда, после того как сбежала. И нам надо с чего-то начать.

Касаюсь земли, принимаю человеческий облик. Быстрым шагом иду в сторону дома.

Мне навстречу выходит помощник. При виде него пальцы рефлекторно сжимаются в кулаки. Это ведь он виноват. Не справился. Не уследил. Не оправдал доверия.

– Господин! – Гевор падает на одно колено и низко склоняет голову. – Я виноват. И готов понести наказание.

– В этом не сомневайся. – Отвечаю сухо. – Если с ней что-то случится, я лично тебя казню.

– Да, господин.

– Все мои люди остались в столице. Рассчитывать можем только на себя. Встань и доложи, что удалось выяснить.

– Господин! Госпожа Дэниэла тайком покинула дом в одежде служанки, а ту усыпила и оставила в постели вместо себя. Мы не решались её тревожить, поэтому не сразу обнаружили подмену. Моя вина.

– Естественно. Дальше.

Мысленно аплодирую негодяйке. Это как надо умудриться провести Гевора, человека, который собаку съел на самых изощрённых хитростях, заговорах и подлогах!

– После того, как обнаружил пропажу госпожи, мы с Ониром отправились сюда. Но опоздали. Дом полыхал. К счастью, Онир сильный стихийник. Потушили. Возгорание началось со второго этажа, поэтому до первого огонь ещё не добрался. Там я обнаружил троих слуг. Девушку, женщину и мужчину без сознания. На первый взгляд их оглушили чем-то тяжёлым, а потом они надышались дыма.

Задумчиво киваю, припоминая каждого по именам:

– Дальше.

– Онир раздобыл повозку, и повёз всех в город. Но времени прошло слишком много, и я не знаю, помогут ли им целители.

Стискиваю переносицу:

– Уже не от нас зависит. На второй этаж поднимался?

Качает головой:

– Лестница сгорела и обвалилась. Как и часть крыши. Туда не пройти. Но, господин, я полностью сканировал дом, от погреба до трубы на крыше. Её здесь нет.

– Знаю.

Убираю руки в карманы брюк, запрокидываю голову и устало смотрю на светлеющее небо:

– Как, мать твою, это вообще случилось? Я ведь сам лично ставил защиту на дом и периметр?

– Господин. К слову об этом. Защиты нет. Даже следов не осталось, будто её и не было никогда.

Час от часу не легче. Где же ты, Даша? Кто настолько силён, что начисто снёс мощнейший тёмный защитный контур?

Тот, кого мы на самом деле ищем? И, похоже, это не Шкал? У толстяка на такое просто не хватило бы силёнок, его способности для меня не тайна, и они весьма посредственные. Нет, ему такое не по зубам. И всё же…

– А что коровы? – поворачиваюсь к Гевору. – На месте?

– Виноват, – опускает голову тот. – Не смотрел.

Иди мимо него к постройкам фермы. Убираю засов и распахиваю дверь коровника. В нос ударяет спёртый запах навоза, сена и тишина. В рассветном сером свете пустые стойла и полные воды поилки выглядят особенно жутковато.

Закрываю дверь. Иду к сараю, дверь в который распахнута настежь. Переступаю порог. Здесь так же пусто.

– Стой! – вскидываю руку. Гевор у меня за спиной замирает.

Опускаюсь вниз, к самой земле, осторожно ворошу горсть сена. Так и есть несколько капель крови. Это уже полноценный след.

Пара секунд уходит на активацию заклинания определения магического следа. Кровь это мощнейший источник сведений о её владельце. С кровью я умею работать как никто.

– Всё-таки ты, мразь, – цежу сквозь зубы, встаю и брезгливо отряхиваю ладони. Выхожу из сарая и иду к лошадям.

Внутри неконтролируемо разгораются ярость и жажда убить. Не сразу, конечно же. Мрази не заслуживают лёгкой и быстрой смерти.

– Господин, – Гевор едва успевает за мной. Он видел итог заклинания, и вопросов не задаёт. – Едем к нему домой?

– Верно. Разворошим это осиное гнездо. Но действовать придётся аккуратно. У него моя жена.

Надеюсь, что она там и что я не опоздал. Подобраться к осиному гнезду нужно незаметно. Зверь для этого совсем не годится, а жаль. В истинном обличии было бы намного быстрее и эффективнее. Я бы просто разнёс всё к проклятой бездне. А этого как раз допустить нельзя, пока там Даша.

– Я забираю твою лошадь, – заношу ногу над стременем. – Найди новую и догоняй.

Гевор не рад, не хочет разделяться, но спорить не смеет:

– Да, господин.

Пришпориваю лошадь, пригибаюсь к её спине. Быстрее, ещё быстрее. Времени нет, я так и чувствую, как оно утекает сквозь пальцы с каждым стуком копыт.

Одержимость. Наверное, это самое верное слово, чтобы описать дикую жажду вернуть своё.

Приказ императора, долг, месть – всё это блекнет и отходит на второй план по сравнению с главной задачей.

Вернуть Дашу. Вернуть – чтобы что? Что дальше? Нет ответа.

Но это и не главное сейчас.

Главное – успеть. А дальше – по настроению.

Лёжа на крыше соседнего здания, рассматриваю внутренний двор особняка Шкала, укреплённый сейчас почище любой крепости.

Снаружи и внутри вдоль каменных стен, надёжно скрывающих двор от любопытных глаз, прохаживаются группы вооружённых до зубов наёмников. Среди них есть и маги, отмечаю для себя, стараясь запомнить их расположение.

Хищно прищуриваюсь: что же ты там так прячешь? Чего так сильно боишься?

А ты боишься, я точно знаю.

Взяточничество, обход законов, воровство казённых денег, подлоги на шахтах, махинации с недвижимостью и исчезновения людей. На Шкала накопилось порядочное досье. Последний пазл мозаики никак не хотел складываться. Я не знал, как он проворачивает это, но был уверен, что к пропаже горожан также причастен он. Больше некому.

Добропорядочный чиновник не станет превращать собственный дом в укреплённую крепость. Другое дело тот, чьё рыльце в пуху и кому есть что скрывать. Крыса она и есть крыса.

Зверь внутри угрожающе рокочет. Хочет спалить всё к хренам собачьим и забрать девчонку. Утащить её в наше логово, надёжно запереть и никого к ней не подпускать.

Сделать её своей, наконец! Не ту, другую, что была до неё, а именно эту! Он чувствует разницу.

Ревнивая жажда обладания Дашей мешает сосредоточиться и мыслить хладнокровно.

«Хватит!» – шлю мысленный приказ. «Мешаешь думать».

«Пора бы уже не думать, а делать!» – прилетает мне в ответ. «Время уходит».

В этом он прав. Пора.

Всё, что нужно, я увидел.

Над черепичными крышами поднимается жёлтый диск солнца. Для жителей Илевера начинается очередной безоблачный день.

Жаль, не для всех – проносится в голове, и я сжимаю кулаки в бессильной ярости.

Если эта мразь хоть пальцем тронула Дашу, я буду один за другим вырывать ему ногти, а после переломаю обе руки. И это будет только начало.

Картинки жестоких пыток, что ждут Шкала и его пособников, встают перед глазами словно наяву. Вдохновляют, дразнят и придают сил. Почти бесшумно спрыгиваю с крыши дома на тенистую сторону.

Меня бесит необходимость пробираться в дом тайком, а не заходить с ноги, выбив дверь, но так надо. Если ублюдок раньше времени поймёт, что я здесь, он может причинить навредить Даше.

Если до сих пор этого не сделал. От последней мысли во рту появляется металлический привкус. В последний раз окидываю каменную стену особняка сканирующим взглядом, убеждаясь, что правильно выбрал место проникновения во внутренний двор.

За мгновение до того, как сделать шаг и выйти из тени мне на плечо со спины вдруг ложится чья-то рука.

Рефлекторно перехватываю запястье противника, чтобы швырануть его через голову, как вдруг замираю:

– Ты? Какого хрена, Дрэйк?

Смотрю на порядком помятого приятеля, явно после бессонной полётной ночи.

– Как ты меня нашёл?

– Встретил твоего помощничка, – скрипит зубами Алистер. – Бедняга бегал по всей округе в поисках лошади. Совсем парня не щадишь.

– Ясно. И что ты здесь забыл?

– Пришёл на помощь, вообще-то! – Дрэйк болезненно морщится, и я только сейчас понимаю, что всё это время продолжал выворачивать его руку. – Дорр, если ты не против…

Молча его отпускаю:

– Ну? – поторапливаю.

Алистер разминает пострадавшее запястье. Равнодушно отмечаю его холёные руки с идеально чистыми ногтями, пальцы, унизанные древними магическими перстнями, половина из которых фамильные, а другая половина являет собой мощнейшие артефакты, запрещённые из-за их разрушительной силы.

Придурок. Дрэйк всегда любил опасные игрушки. Хмуро смотрю на него, по-прежнему ожидая ответа. Тот ухмыляется, жмёт плечами:

– Я вспомнил кое-что, что забыл спросить у тебя. Вышел следом, но застал только твою спутницу. Она была в крайне растрёпанных чувствах. Всё мне рассказала. Так стало жаль её, захотелось утешить.

Этот разговор ни о чём уже порядком меня достал.

– Понравилась? – хлопаю приятеля по плечу. – Забирай.

– Совсем спятил? Я не сплю с женщинами друзей! На хрена? Когда вокруг столько свободных.

– Я занят, Алистер. Бывай.

– Я вижу, – хитро прищурившись, проговаривает Дрэйк. – Сорвался за секунды. Один, без охраны и подкрепления. В сторону города, где осталась твоя жена. Все ясно, как день. Что-то случилось с ней? Поэтому ты такой… ершистый?

– Твою мать, слово-то какое приволок! – отворачиваюсь и пристально смотрю на неприступную каменную стену и укреплённый особняк-крепость, который трудно будет взять в одиночку.

Не то чтобы невозможно, но это займёт больше времени. А время сейчас слишком ценный ресурс.

Алистер показательно закатывает рукава рубашки, поигрывая бицепсами, улыбается до ушей и подмигивает:

– Ну, что, каратель, повеселимся? Надерём чужие задницы как в старые добрые времена? Спасём твою жёнушку. Не кисни ты так, уверен, всё с ней хорошо.

Мне бы твою уверенность…

В груди будто стальная пружина напряжённо сжалась, и не вдохнуть полной грудью.

Кажется, это и есть страх. За кого-то другого. Ну, и поганое же чувство!

Смотрю устало вверх на безмятежное утреннее небо, делаю шаг и бросаю через плечо:

– Твоя зона зачистки слева.

– Вот это я понимаю! Понял, командир, будет сделано! Когда со всем разберёмся, с тебя выпивка! Кстати, в этом городишке есть дом утех, не знаешь? Да? Нет? Что, говоришь? Отметим у тебя, заодно посмотрю, как ты тут устроился? Если ты настаиваешь…

Стискиваю челюсти, пропуская мимо ушей обманчиво легкомысленную болтовню Дрэйка.

Она могла бы обмануть кого угодно, но только не того, кто видел этого женского угодника в деле. В кровожадной жестокости на поле боя Дрэйк кого угодно мог переплюнуть. И сегодня это мне пригодится.

Сухо киваю ему, и мы расходимся.

Да-ша. Зову мысленно. Ты только жди меня.

О том, что я больше не чувствую её в этом мире, стараюсь не думать. Также запрещаю себе мысль о том, что уже слишком поздно и ничего не исправить. Но проклятый липкий страх уже проник в разум и поселился в груди ядовитой заразой.

Пора уже признать этот постыдный факт – у меня появилась слабость. Это досадная проблема, и я непременно её решу. Позже. А пока надо закончить уже работу в этом городишке.

Расправляемся с наёмниками, дежурящими снаружи стены, бесшумно, технично и чисто. Их не так много. Это оказывается не сложно.

Другое дело те, что ждут нас внутри. Это минус. Придётся действовать слаженно. Впрочем, во времена буйной молодости мы с Дрэйком и не такие задачи решали. Это плюс.

По условленному сигналу одновременно с Алистером перемахиваем через забор.

У каждого из нас свои методы и наработанные заклинания. Это дело каждого, и мы в это не лезем. Главное – результат.

Сплетаю в руках множественную тёмную сеть, мощным потоком силы отбрасываю её от себя. Десятки удавок смерти одновременно вздёргивают не успевших ничего понять наёмников. Выпиваю досуха их силы и ослабляю смертельные удавки.

Безжизненные тела кулями падают наземь отработанным материалом.

Разминаю шею. По телу разливается приятное ощущение сытости.

Следующие.

Очередная партия наёмников успевает подготовиться и сгруппироваться. Приходится выставить щит, чтобы укрыться от летящих в меня заклинаний, клинков и стрел.

Благо, что спина надёжно прикрыта Алистером.

– Я смотрю, ты не изменяешь себе, – роняю через плечо.

Алистер Дрэйк, чьи руки в последнее время привыкли держать лишь деньги и женские прелести, как видно, ничуть не утратил своих боевых навыков, приобретённых во времена нашей буйной молодости.

Сразу узнаю заклинание тысячи порезов – давно засекреченную технику древних драконов. Тысячи магических лезвий разлетаются прочь, кромсая чужие тела, сухожилия и мышцы, превращая бравых вояк в истекающие кровью тряпичные куклы.

– Не благодари, Дорр, – ухмыляется тот. – Иди, я прикрою.

Не трачу время на ненужные споры.

Укрываясь щитом, пробираюсь ко входу.

На ходу разбираюсь с ещё несколькими наёмниками, для этого приходится ослабить щит. Левое плечо прошивает острой болью. Один из наёмников, с закрытым маской лицом, успевает метнуть в меня кинжал ровно за секунду до того, как хватается за горло и подвисает в воздухе, лихорадочно дёргая ногами.

Выпиваю его силы, но не до конца. Позволяю полуживому грохнуться на пол. Он мне ещё пригодится.

Стискиваю зубы, сжимаю рукоять кинжала и с мерзким хлюпаньем достаю его из плоти. Внимательно осматриваю резную рукоять с нанесёнными на неё светлыми руническими символами.

Сгибаю и разгибаю пальцы левой руки.

Дело дрянь – понимаю сразу.

Плевать. Главное сейчас другое – спасти Дашу. С остальным разберусь после.

Подхожу к наёмнику. Пинаю того мыском сапога, наклоняюсь, хватаю за шкирку и намеренно больно задираю его голову, почти ломая шею. Ожидаемо добиваюсь скуления. Сдираю с лица повязку. Ну, так и есть.

Как чуял. Не зря пощадил. Щенок явно знает, где пёс-отец спрятал свою добычу:

– Показывай, где она, – рычу в искажённое болью лицо сыночка Шкала.

– Х-хорошо! – соглашается тот как-то слишком уж легко.

Брезгливо отбрасываю его патлы, выпрямляюсь. Крепко зажмуриваю глаза, справляясь с внезапно накатившей слабостью. Кончики пальцев левой руки стремительно немеют. Светлая магия клинка проникает в тело, безвозвратно его отравляя.

У меня есть час, не больше, прежде чем я перестану быть эффективным. Надо спешить.

С усилием моргаю несколько раз:

– Пшёл! – рявкаю на щенка.

Неотрывно слежу за ним. Мы движемся по петляющему коридору, освещаемому неясным светом настенных факелов. Поворот. Ступеньки вверх. Ещё поворот. Ступеньки вниз в противоположную сторону.

– Что это, мать его, за грёбанный лабиринт? – цежу заплетающимся языком, потому что в это самое время на ходу раздираю рубашку, чтобы оторвать от неё лоскут.

Теперь онемели уже и фаланги левой руки. Похоже, у меня вовсе не час. Меньше. Дерьмо.

– Я веду, куда приказано! Если не устраивает, можем остаться тут? – огрызается сучёныш.

– Ты ещё мне поёрничай! – рявкаю на него. – Тут ты останешься только в одном случае – будешь смотреть на вечность стеклянными глазами. Если не хочешь – тогда шустрее перебирай конечностями!

– Вы правы, – опять соглашается тот, и снова подозрительно легко, – не хочу.

Добыв полоску ткани, затягиваю её на поражённой руке выше места пореза. Это не остановит яд, но хотя бы замедлит его. Выиграет время. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Коридоры, переходы, бесконечные ступени вниз, и мы оказываемся перед дубовой дверью, перетянутой стальными перемычками.

– Открывай! – приказываю, по-прежнему удерживая щенка Шкала на магическом прицеле.

– С радостью, – ухмыляется тот, шарится в кармане, бесконечно долго лязгает ключом в замочной скважине, отпирает дверь и отступает в сторону, делая для меня приглашающий шутовской жест рукой. – Прошу!

Сильнейшие эманации тёмной магии я чуял сразу, ещё задолго до того, как мы приблизились к проклятой двери. Приглушенные подземельем и маскирующими артефактами, они всё равно прорывались наружу.

Ещё бы. Теперь нет никаких сомнений – именно отсюда на весь город фонило мощнейшей тёмной магией. Она не пугает меня. Ощущается родственной, поэтому я без сомнений нажимаю дверную ручку, толкаю ногой дверь и одновременно с этим прихватываю Шкала младшего за шкварник. Игнорирую его визги и барахтанья. Здоровой рукой выставляю его перед собой на манер живого щита и вхожу.

Внутри кромешная тьма, только впереди виднеется белёсый прямоугольник экрана.

– Пап! Паа! Пааааап! – верещит ублюдок у меня в руках. – Убери его! Уберии!

Его поросячий визг здорово действует на нервы.

– Заткнись, – цежу сквозь зубы.

Медленно продвигаюсь вперёд. Прямоугольник переливается серебристой ртутью. Притягивает и манит.

Мощная тёмная энергия бьёт по ушам. Неведомая сила отрывает Шкала-младшего от меня. Его сопротивляющееся верещащее тело с дёргающимися в воздухе конечностями на мгновение замирает в воздухе, а потом притягивается к серебристо-ртутной поверхности. Всего на миг задерживается возле неё, после чего пространство разверзается, жадно поглощает человеческое тело и снова схлопывается.

Вот оно что, догадываюсь, наблюдая всю эту хрень, Зеркало безвременья.

Опасный тёмный артефакт. Запрещённый.

Одно лишь молчаливое знание о его обладателе гарантирует виселицу, не говоря о большем.

Вот, куда исчезали люди. Вот, почему без следов и свидетелей.

Выставляю щит. Делаю это не задумываясь, на уровне рефлекса. Щит не выстоит долго против сокрушительной древней силы, но его вполне хватит, чтобы отступить назад, вот только…

В тот краткий миг, когда зеркало открывало своё голодное нутро, чтобы поглотить Шкала младшего, мне показалось, всего на миг показалось, что я снова почувствовал Дашу. А потом это чувство исчезло, будто его и не было.

Щит трещит, разрушаясь. Морщусь, но продолжаю его удерживать. Я уже не чувствую всю левую кисть. Надо убираться отсюда, но что, если не показалось? Если Даша там, то счёт идёт на минуты.

Каждая минута нахождения там влечёт потерю частицы души, с конечной стадией её развоплощения.

В конце концов, других вариантов, где она могла бы быть, просто нет. А значит, она там.

Как только я смиряюсь с этой мыслью, приходит хладнокровное спокойствие, а потом я опускаю щит.

Уверенно смотрю в серебристо-ртутное жерло и сам делаю последний шаг.