22. Помнишь меня?

Хавьер.

Бурлящие потоки тёмной энергии устремляются ко мне, обхватывают тело разъедающей кислотой и… трусливо откатываются прочь, будто схлынувшие с берега волны.

Здесь им ловить нечего. Я не тот, кого можно сожрать или от кого можно отщипнуть кусочек лакомой души. Я сам кого хочешь сожру. Такова природа моей тёмной магии.

Артефакт не опасен для меня так, как проклятый светлый клинок, от которого стремительно немеет рука. Надо спешить.

Осматриваюсь. Ранее мне не доводилось бывать в подобных артефактах, но принцип их устройства мне вполне известен.

Есть только один способ уничтожить такой артефакт – разрушить его изнутри. Я знал это, знал, что могу помочь, поэтому без сомнений шагнул внутрь.

Но сначала надо найти и спасти Дашу.

Пространство вокруг забито густым сумеречным туманом, сквозь который проступают смутные очертания предметов и чужих силуэтов. Оборачиваюсь и ухмыляюсь.

Никакой тебе двери. Выхода нет. Прожорливый артефакт сродни паучьей сети. Попав в неё, ты не освободишься, пока тебя не выпьют досуха.

Проклятье. Лишь бы не было слишком поздно.

Иду вперёд, стараясь ступать осторожно, чтобы не запнуться о неподвижные тела тех, из кого артефакт уже вытянул соки. Под ногами тихо похрустывает стекло и шуршит каменная крошка.

В тех, кто подвешен в воздухе и окутан густой тёмно-серой дымкой, ещё теплится жизнь. Всякий раз, когда я натыкаюсь на очередное лежащее на земле тело, нутро коченеет. И всякий раз я делаю над собой усилие, чтобы убедиться – не Даша.

Она где-то здесь. Должна быть, просто обязана! Но тёмные вихри движутся, путая нюх, туманя разум. Играют со мной. Тянут время, ждут, что ослабну. Не дождутся – рычу про себя, и зверь соглашается.

Продолжаем поиски.

Время идёт, а я так и блуждаю безрезультатно среди тумана. Слышу злобный враждебный шёпот. Сущностям артефакта не нравится моё присутствие. Они хотят исторгнуть меня отсюда.

– Отвалите, на хрен, – рявкаю через плечо. – Я не уйду без неё.

Даша, где же ты? Покажись! Дай почувствовать тебя! Хоть какой-то знак! Так и быть, я не стану наказывать тебя… слишком сильно.

Обхожу лежащего навзничь мужчину. Кажется, я уже его видел, а значит, блуждаю по кругу.

Даша? Объявись?

Нет? Хорошо, вообще не стану тебя наказывать, только жива останься! И позволь найти тебя!

Краем глаза замечаю движение в стороне, словно крохотная золотистая искорка вспыхивает и тут же гаснет. Зверь внутри вскидывается.

– Да, я тоже заметил, – бормочу под нос. – Показалось?

И всё-таки иду в нужном направлении. С каждым шагом тёмные вихри в пространстве усиливаются, сплетаясь в тугие смерчи. Они сбивают с ног и слепят. Формирую перед собой магический щит и упорно пробираюсь вперёд.

Впереди показывается особенно плотный кокон тумана. Вот оно что – вероятно, он самый свежий и закамуфлирован тщательнее остальных. Зеркало ревностно бережёт самую лакомую свою добычу.

Ну, ещё бы!

В Даше столько света! Её пить и пить, хватит на годы вперёд!

По мере моего приближения к кокону тёмная сущность волнуется, шипит и злится. Пытается помешать, ослепить и сбить с ног своими бешеными смерчами.

На миг закрываю глаза и ударяю ответной вспышкой тьмы. Смерчи отступают, откатываются прочь.

В пару шагов оказываюсь рядом с парящим в плотном сером коконе тумана телом. Ещё не видя наверняка, чувствую – она.

Подхватываю Дашу, игнорируя боль в повреждённой руке и рычу сквозь зубы.

Она без сознания. Её золотистый свет пахнет сладким мёдом и бесконтрольно струится сквозь кожу, покидая её. Веки сомкнуты, под глазами тёмные круги. Вконец ослабла. Почти пуста?

– Нет, нет, нет! – касаюсь пальцами бледной щеки Даши, пытаясь привести её в чувство. – Приди в себя! Сопротивляйся! Борись же, ну!

Кожу на подушечках пальцев обжигает так, будто дотронулся до раскалённой сковороды. С удивлением смотрю на свои обожжёные пальцы – так и есть. Плечи, грудь, верх живота – всё нестерпимо жжёт в тех местах, где наши с Дашей тела соприкасаются даже через одежду.

А как ты хотел?

Целительский дар первой ступени несовместим с тёмной магией. В том, что у неё пробудился именно он, я понял давно. Не понимал другого – почему, несмотря на это, я всё равно мог до неё дотрагиваться? Касаться её нежной кожи. Целовать.

И вот, пожалуйста! Теперь всё встало на свои места.

Магическая несовместимость, как она есть.

Впервые в жизни ты хочешь так сильно кем-то обладать, и не можешь притронуться.

В Бездну всё.

Прижимаю Дашу к себе, несмотря на шкворчащее жжение тела. Сжимаю её в объятиях, опускаюсь на колени и впечатываю свою ладонь в твёрдый пол.

Сущности артефакта вокруг взрываются диким визгом. Они уже поняли, что сейчас будет.

Изгнание моего тёмного дара, тысячекратно превышающего силы артефакта. Равносильно сильнейшей отраве, которую он не сможет поглотить, а потому неминуемо уничтожение, взрыв и – свобода для всех, кто внутри.

Это если всё пройдёт по плану.

Всё тело пронзает нестерпимой болью, словно раскалённые путы протягивает через вены.

– Агрх! – купирую раздирающую тело боль.

Надо довести дело до конца, и я это сделаю. Продолжаю отдавать дар до тех пор, пока пространство не взрывается мельчайшими осколками и всё меркнет.

Оглушительный грохот, скрежет, звон, словно сама вселенная взрывается на частицы. Нас поднимает в воздух и швыряет прочь. Удар приходится на лопатки и спину. Крепче прижимаю Дашу к груди и сразу перекатываюсь на локти, заслоняя её собой от всего этого хаоса.

Не думая, закрываю её собой от осколков и тёмных вихрей, летящих сверху. Её свет больше не обжигает. Он стих, а может, всё куда проще – ему просто нечего обжигать. Я больше не чувствую своего тёмного дара. Какая ирония.

Воздух вокруг незримо меняется. Снова пахнет сыростью подземелья и горящими факелами. Добавляются и другие звуки: гулкий топот чьих-то ног.

Продолжая держаться на локтях над Дашей, оглядываюсь по сторонам, губы сами растягиваются в кривой улыбке:

– Алистер, мать твою, красавчик!

Выстоял и подмогу привёл.

Двери зала распахнуты настежь. Дрэйк раздаёт короткие приказы подчинённым, агентам секретной службы. Вероятно, они прибыли сюда следом за ним.

Шкала и его прихвостней уводят в наручниках прочь. Зал усыпан осколками и десятками тел из проклятого артефакта. Не каждый из них придёт в себя, кто-то не вспомнит свою прошлую жизнь, кто-то вспомнит обрывочно. Но отныне они свободны. А проклятый артефакт никогда больше не получит новых жертв, потому что он уничтожен.

Некоторые пострадавшие начинают приходить в себя. Над ними склоняются агенты Дрэйка. А вот и он сам, отдаёт очередной приказ:

– Целителей сюда! Срочно! Всех, кого найдёте, гоните сюда!

– Есть! – топот чьих-то удаляющихся сапог по каменному полу.

Веки тяжелеют, стены и пол качаются, словно бы мы на палубе в шторм. Так проявляет себя магическое истощение. Совсем не чувствую левую руку, опираюсь на локоть правой:

– Даша? – шепчу хрипло, подрагивающими кончиками пальцев осторожно убираю с лица Даши прядки волос.

– Господин? – рядом раздаются торопливые шаги и совсем рядом голос Гевора.

Не поворачиваю головы, всё моё внимание сосредоточено на бледном женском лице. Даша провела там не так долго, но артефакт жрал её силы в ускоренном темпе, словно оголодавший бешеный пёс, дорвавшийся до первоклассного стейка.

Какими будут последствия для неё?

Что, если она не очнётся? Не вспомнит? Не будет собой? Не будет той самой Дашей, которую хотел узнать ближе, но не успел?

– Даша, проснись, хватит спать, соня! – дрожащими пальцами глажу её по щекам, по изгибам бровей, пытаясь уловить знакомые черты.

– Господин, позвольте я помогу? – Гевор не унимается, но мне нет до него дела.

– Да-ша? – с трудом шевелю губами.

Она придёт в себя, обязательно, всё будет хорошо. Просто нужен целитель – успокаиваю себя.

– Эй, старина, – слышу над головой весёлый голос Алистера. – Ловко ты разделался с этой стекляшкой! Дорр, ты как? Проклятье, ты ранен? Так, забери у него девушку, а я помогу встать.

Они с Гевором пытаются разделить нас с Дашей.

– Нет!! – рявкаю на них и поднимаюсь на нетвёрдых ногах. Проклятая рука скверно себя ведёт. Морщусь, но всё равно не отпускаю драгоценную ношу, словно бы от этого до сих пор зависит её жизнь.

– Вот ведь упрямый ящер! – ворчит беззлобно Алистер.

Глубокий вдох, выдох, чтобы выровнять сознание:

– Отвали, Дрэйк. Дорогу показывай.

– Идём, рыцарь, – ржёт тот.

– Заткнись.

Дэниэла.

Ресницы дрожат, пытаясь ухватить остатки сна. Пока я спала, то словно бы смотрела картинки в мутном калейдоскопе.

Злобный толстяк, зеркало, могучая древняя тьма, приятный мужской голос, его надёжные руки, осколки, беготня вокруг и странная холодная пустота.

Вздрагиваю и резко открываю глаза.

Я в постели, укрыта до самой груди тёплым белоснежным одеялом.

Богато обставленную комнату в кремовых тонах заливает яркий солнечный свет. Щурюсь. Вкусно пахнет цветами. Поворачиваю голову и вижу на тумбочке возле головы милый букетик полевых цветов – полевая гвоздика, клевер луговой, красные васильки.

– Проснулась? – раздаётся мужской голос, и я поворачиваю голову.

Персиковые занавески колышет лёгкий ветерок.

Возле окна, спиной ко мне стоит мужчина. Чёрные брюки обтягивают бёдра, белая ткань рубашки облепила мускулистую спину и бицепсы, тёмные волосы слегка влажные и лежат на широких плечах.

Он медленно оборачивается, наши взгляды встречаются, и моё сердце пропускает удар от того, как он на меня смотрит. Затем по его лицу проходит тень беспокойства. Он сдвигает брови, и над переносицей образуются две напряжённые вертикальные складки:

– Помнишь меня?