24. Куда-то собралась?

Даша-Дэниэла, несколько дней спустя.

Как только я стала чувствовать себя лучше, Хавьер, как и обещал, дозволил мне вернуться на ферму, сам же отбыл в столицу. И всё бы ничего, если бы муженёк не приставил ко мне своего цепного пса. Для защиты – такова была версия тёмного карателя. Чтобы его помощничек следил за каждым моим шагом – моя.

После решу, что с тобой делать.

Эти слова дракона прочно засели в моей голове.

Я мало говорила сама, зато много слушала болтовню служанок и стражи, которая лишь убедила меня в правильности задуманного.

Хочешь что-то спрятать – положи на видное место.

Я не стану скитаться по чужой опасной стране. Я вернусь в знакомую Дэниэле столицу. Тайно, разумеется. В крупном городе всегда больше возможностей затеряться. Найти там человека – всё равно, что разыскивать иголку в стоге сена.

Тем более, я знаю среду обитания тёмного карателя. Знаю, где он живёт, где преимущественно бывает по долгу службы. Знаю, и смогу держаться как можно дальше. В то же время работа для скромной целительницы найдётся в любой лечебнице или у частнопрактикующего целителя, коих в столице тоже немало.

Город достаточно крупный, чтобы нам с Хавьером обоим в нём обитать, но при этом не пересекаться. Уж о последнем я позабочусь.

Струйки молока с монотонным стуком стекают в металлическое ведро. Поверхность переливается сливочным глянцем. Привычные движения успокаивают, но больше не дарят прежней радости.

Вместе с тем, я не могла покинуть ферму без этого ритуала. Кто знает, возможно, я делаю это в последний раз.

– Госпожа, вам помочь? – раздаётся позади участливый голосок Люси.

– А я уже всё! – улыбаюсь ей через плечо.

– Давайте, я вам помогу! Тяжёлое же!

– Спасибо!

Взявшись за ведро, вдвоём перетаскиваем его на лавку. Вечерняя дойка подходит к концу. Поддавшись порыву, обхожу, одну за другой, своих коров.

Ириска, уже не малышка Семечка, Зорька, Ночка – мои любимицы, потому что первенцы. Ещё десять красавиц, некоторым из которых я даже имя дать не успела. Что ж, теперь это сделает другой человек. Всё складывается как нельзя лучше.

Закончив с молоком, выходим с Люси на улицу.

Луг окутан серыми сумерками. Пахнет летней прохладой и свежескошенной травой. Неподалёку Гевор и Булан складывают в стога высохшее за день сено. Им помогает худенький, но деятельный пожилой мужчина.

Мы с Люси направляемся к ним.

– Мистер Царх, я всё вижу! Что сказал целитель, забыли? Вам нужно больше отдыхать, а не перенапрягаться!

Бывший и будущий владелец фермы оборачивается и его сухое лицо расцветает в простодушной улыбке:

– Движение это жизнь, дочка, а что до отдыха – так я наотдыхался на годы вперёд, уж поверь! Ты здесь такую красоту навела, что оторваться невозможно. Спасибо тебе! За всё хватаюсь, всё боюсь не успеть! Да и сама то! Как белка в колесе, ни на минуту не присядешь. Так что не брани старика!

Заговорщицки мне подмигивает.

Мистер Царх долго приходил в себя после Зеркала Безвременья.

С первого дня, как мы с Буланом забрали его из лечебницы и привезли сюда, меня не покидает чувство, словно я знаю его уже давно.

Вокруг добрых серых глаз расцветают лучистые морщинки. При взгляде на него у меня внутри становится тепло и спокойно.

– Какой же вы старик? Мужчина в самом расцвете сил! Не только я так считаю, – добавляю тихо, заприметив спешащую к нам миссис Согасу. Прячу лукавую улыбку.

– Гм-м! – при виде экономки мистер Царх приосанивается и приглаживает короткие с проседью волосы.

– Ужин накрыт! Всё стынет! – издалека принимается браниться миссис Согаса. – Миюна вернулась, говорит, сейчас придёте, вы не идёте! Так что мне, фасолевый пирог скотине скормить? И капусту с колбасками туда же, так что ли?

– Дражайшая миссис Согаса, ну что вы, – мистер Царх отставляет в сторону вилы, которыми помогал убирать сено, я с готовностью их у него забираю.

Сам мистер Царх расставляет руки в стороны и направляется к миссис Согасе:

– Ну, кто же откажется от вашего пирога, голубушка, ну в самом деле? Кто этот безумец? Покажите мне его!

Та вспыхивает, но уголки губ дёргаются в самодовольной улыбке:

– Вы! – тычет в него указательным пальцем.

– Я? – восклицает мистер Царх. – Да никогда! Ведите меня, я весь ваш!

Они удаляются, занятые разговором друг с другом. Мы с Люси понимающе переглядываемся.

– Леди Дэниэла, позволите? – Булан протягивает руку.

– Что? Ах, да! – отдаю ему вилы мистера Царха. – Спасибо, Булан!

– Не за что, – мотает головой, – мы закончим, тут немного осталось. Если не возражаете.

– Да, конечно! – с улыбкой киваю ему и Гевору. – Потом обязательно приходите ужинать. Пирог миссис Согасы того стоит!

– Благодарю.

Парни остаются, чтобы закончить уборку сена, а мы с Люси направляемся к дому. Небо над верхушками деревьев окрашено в алый. Поют птицы. В траве стрекочут вечерние цикады. Бутоны цветов закрываются на ночной сон.

Смотрю по сторонам.

Нигде больше нет ни намёка не чёрную паутину. Мои бурёнки целы, здоровы и так оно отныне и будет, ведь проклятие снято.

Враги повержены. Гиблая долина исцелена. А это значит, что отныне ферма будет процветать. Тем более под чутким управлением её основателя, мистера Аслана Царха.

Ровные участки пастбищ со вкусной и сочной травой. Просторный коровник с его счастливыми обитательницами. Отремонтированный после пожара дом, что выглядит краше прежнего.

Как же здесь хорошо! По родному уютно и так свободно дышится полной грудью! Зажмуриваюсь и делаю жадный вдох носом, а выдыхаю ртом.

Жалко ли мне всё оставлять?

Нет. После Зеркала Безвременья что-то во мне словно бы надломилось. Что-то изменилось, а что конкретно – понять не могу.

Просто чувствую, что мне здесь больше не место. Словно бы миссия выполнена, и надо двигаться дальше, а куда именно я не знаю. Начну со столицы, а там видно будет.

Люси болтает без умолку обо всём на свете, её тоненький голосок успокаивает:

– Госпожа, вы ругаетесь на мистера Царха, а себя на щадите. Вижу, что и сами устали. Хотите, я заварю вам мятный чай?

– Нет! – отвечаю поспешно, затем улыбаюсь и добавляю уже спокойнее. – Я сама заварю сегодня чай для нас всех, по моему секретному рецепту. Мне так хочется.

– Хорошо, как скажете! – беззаботно улыбается Люси.

Хавьер может вернуться со дня на день. Медлить нельзя.

Оборачиваюсь на Булана и Гевора. Нужно будет обязательно проследить за тем, чтобы этот чай выпили все. И крепко спали до обеда. К этому времени я уже буду трястись в дилижансе по дороге в столицу. В том направлении, в котором меня искать вряд ли будут.

На этот раз никто не нарушит моих планов.

Выхожу на крыльцо и тихо прикрываю за собой дверь.

Пастбище, коровник и сараи окутывает нежный сумеречный полумрак. Природа только-только начинает пробуждаться от ночного сна. В воздухе витает свежесть, смешанная с едва уловимым ароматом травы и цветов.

Все обитатели фермы спят сладким сном. Благодаря моему успокаивающему чаю их сон будет здоровым и крепким. Перехватываю поудобнее дорожную сумку.

В последний раз окидываю взглядом знакомые места. Задерживаюсь на сарае. Кажется, я кое-что забыла. Забыла кое с кем попрощаться.

Быстрым шагом направляюсь к сараю. Достаю из сумки яблоко, которое брала на перекус в дорогу. Саму сумку с вещами ставлю на траву и открываю дверь.

Раздаётся тихий скрип, и одновременно с этим мерещится глухой звук удара где-то со стороны дома.

Замираю, поворачиваю голову, прислушиваюсь.

Хм, показалось? Похоже на то. Открываю дверь и переступаю порог. Внутри душновато, за ночь воздух сделался спёртым и пахнет прелой соломой, поэтому я оставляю входную дверь приоткрытой.

– М-мууу, – в глубине раздаётся шорох и приветственное мычание.

– Тшшш! Это я! – успокаиваю бычка. – Зашла попрощаться.

Подхожу ближе, бычок поднимает голову, его большие, тёмные глаза смотрят на меня с любопытством и доверием. Я протягиваю свободную руку, и он осторожно касается её влажным носом, словно приветствуя.

Я медленно провожу ладонью по его морде, ощущая гладкую, теплую шёрстку. Он закрывает глаза, а я продолжаю нежно гладить его большую умную голову.

Затем протягиваю ладонь, на которой покоится зелёное наливное яблочко.

Медленно подношу яблоко ближе к морде бычка, позволяя ему почувствовать его аромат. Он осторожно хватает его своими губами, и я смеюсь, когда он чуть-чуть неуклюже пытается откусить кусочек. Наконец, ему удаётся захватить целое яблочко своими тёплыми шершавыми губами. Наблюдаю за тем, как он жует его, как большие челюсти работают с лёгкостью. Сока много, и он, похоже, наслаждается каждым укусом.

– Обещай, что будешь хорошо себя вести! – ласково глажу своего любимца под сочный хруст яблока. – Слушайся Булана и мистера Царха, не пугай Миюну и Люси. Обещаешь? Ну, конечно, обещаешь. Ты ж мой хороший, послушный мой, красавец, мой Каратель!

Вспоминаю, как впервые увидела его, как он смешно гонял визжащую Люси по пастбищу, бил копытом и фыркал на Булана, но успокаивался по одному моему слову.

Сюсюкаю с бычком и не сразу слышу, как позади скрипит дверь, а затем раздаётся знакомый голос с откровенной издёвкой:

– Каратель? Интересные у тебя фантазии, однако.

Затылок и позвонки прошибает холодом. Резко оборачиваюсь, и едва не теряю равновесие.

Хавьер Дорр собственной персоной. Стоит, небрежно прислонившись плечом к дверному проёму, загораживая могучим силуэтом весь проход.

Блинский блин! Откуда он здесь, вообще? Но сейчас пугает не это.

А осознание того, что он всё слышал, именно от этого меня бросает в жар стыда. Выставляю перед собой руки:

– Это вовсе не то, что ты подумал!

– Да ну? – скептически вскидывает брось. – Ты назвала мной скотину, что тут ещё понимать?

– Нет, нет и нет, всё вовсе не так! Ай! – чувствительный толчок в поясницу влажной мордой бычка заставляет подпрыгнуть на месте.

Заметив это, Хавьер хмурится:

– Полегче там, приятель! – произносит строго, глядя в глаза своему тёзке.

Протягивает мне руку:

– Иди сюда! Ну же, Даша! – поторапливает, когда я медлю.

С опаской смотрю на его протянутую ладонь, нервно сглатываю, призываю весь свой внутренний самоконтроль, приказываю своему дару сидеть тихо и не высовываться.

Как спортсмен напрягает мышцы во время тренировки, так и я прямо сейчас напрягаю свою магию, мысленно сжимаю её в безопасную пружинку.

Осторожно протягиваю пальчики и вкладываю их в тёплую ладонь дракона. Жмурюсь, но ничего не происходит. Фьюх! Я в самом деле могу контролировать дар, даже после того случая! Теперь я точно знаю это! Хвала небесам.

Хавьер притягивает меня и убирает к себе за спину. Вперивает тяжёлый взгляд в бычка.

Глаза в глаза. Зверь против зверя. Страшно представить, чем всё это закончится.

Но вместо того, чтобы атаковать, каратель-бычок вдруг наклоняет голову и радостно машет хвостом, будто верный пёс.

– Смотри у меня! – цедит дракон и тянет меня за собой прочь из сарая.

Свежий воздух бросает прядки волос мне в лицо. Поднимаю глаза к небу, затянутому сизыми тучами. Кажется, надвигается дождь. Скверно...

– Что это? – Хавьер легонько пинает мыском начищенного ботинка мою сумку с вещами. – Куда-то собралась?

Обречённо прикрываю глаза. Ситуация откровенно патовая. Смысла оправдываться нет. Что бы я ни сказала сейчас – сделаю только хуже.

Мне не страшно. Только досадно на то, что провалился план. А запасного нет. Задумчиво покусываю кончик языка, раздумывая, что же делать.

Несколько секунд проходит в молчании. Где-то вдалеке гремит гром. Хавьер приближается, встаёт напротив меня, вынуждая отступать к стене сарая.

Аромат черного перца и кедра смешивается с тревожным предгрозовым запахом озона и луговых трав, витающими в воздухе.

– Почему, Даша?

Даша.

Зачем он это делает? Зачем зовёт моим настоящим именем? Чтобы напомнить о моём статусе опасной чужачки в этом мире? Напомнить мне или себе самому?

Ветер треплет выбившуюся прядку моих волос. Бросает мне её в глаза. Моргаю. Встряхиваю головой.

Делаю глубокий вдох. Обхватываю себя руками за локти, инстинктивно от него отгораживаясь, смотрю прямо перед собой, в его широкую грудь, прикрытую черными доспехами:

– А как ещё? Какие для нас есть варианты? Теперь, когда я не только иномирянка, но ещё и бесполезная для тебя лично? Ты ведь сам сказал, что у меня больше нет этих самых, как там его, теневых нитей? Значит, и настроения сохранить мне жизнь у тебя тоже больше нет. Это и ежу понятно.

– И ты не придумала ничего лучше, чем трусливо сбежать. Так сильно переживаешь за свою шкурку? Боишься меня? – чувственные губы тёмного карателя изгибаются в грустной усмешке.

– Я просто хочу жить. Разве это плохо?

– Нет. Но для этого тебе не нужно бежать. Разве ты до сих пор не поняла?

Медленно поднимаю голову, непонимающе смотрю в его тёмные грозовые глаза:

– Разве ты не убьёшь меня?

– По-твоему, для этого я тебя спасал? Раз за разом. Чтобы убить?

– Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Кажется, я запуталась.

– Я вернулся за тобой, Да-ша, – произносит он тихим бархатным шёпотом, гипнотизируя меня ртутными вертикальными зрачками. Его лицо так близко, что я чувствую горячее с привкусом мяты дыхание. – Думаю о тебе. Мерещишься повсюду, будто навязчивая идея. Рад был бы выбросить тебя из головы, но не могу.

Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до неприличного. Я отступаю назад, но сразу упираюсь спиной в твёрдую стену сарая.

Одой рукой Хавьер упирается в стену сарая рядом с моей головой, другой касается моего лица и осторожно убирает мне за ухо светлый локон, наклоняется ещё ближе, практически вжимая меня в стену:

– Только я могу защитить тебя. Пока ты со мной, тебе ничто не грозит, ведь я на твоей стороне. Мы начали не с того, но теперь я хочу начать правильно. Хочу узнать тебя настоящую, и чтобы ты узнала меня. Ты согласна.

Последнюю фразу он произносит прямо мне в губы и именно так, не вопросом, а утверждением. Уверенно, но мягко стискивает мою талию одной рукой, другую кладёт мне на затылок, удерживая его. Я не могу отвернуться, да и хочу ли?

Илевер всё изменил. Я больше не могу ненавидеть Хавьера.

Его напор и уверенные властные объятия ломают остатки моего сопротивления. Но есть нюанс, который не даёт мне покоя:

– А как же теневые нити? – спрашиваю сбивчивым шёпотом, когда между нашими губами остаётся миллиметр.

– Я не хочу детей, Даша. Не сейчас.

– Но рано или поздно захочешь.

– Тогда мы что-нибудь придумаем.

Мы.

От этого простого слова, сказанного низким бархатным голосом, тают остатки моих сомнений. Меня впечатывает в стену за спиной. Инстинктивно хватаюсь руками за широкие плечи дракона, чтобы устоять на ногах.

Губы Хавьера находят мои, касаются их осторожно и почти невесомо, словно опасаясь спугнуть. Сначала я замираю, а потом начинаю отвечать на поцелуй, неумело и, кажется, невпопад, потому что дракон отрывается от моих губ.

Соединяет наши лбы, мой разгорячённый и свой прохладный. По-прежнему удерживает мой затылок и стискивает талию, словно хищник, который поймал давно желанную добычу и не намерен её отпускать.

– Даша, – произносит хрипло мне в губы, – ты ни с кем до этого?

Чувствую, как горячая краска заливает щёки. Я такая неумеха, что это сразу заметно?

Нервно облизываю губы и мотаю головой:

– Нет.

В ответ раздаётся сдавленный рык, а затем поцелуй возобновляется, но на этот раз уже не так невинно. Страстно, голодно, откровенно.

Наши дыхания сплетаются в единый коктейль, я словно приоткрываю душу, впуская в неё нечто тёмное, порочное, манящее.

Со следующим раскатом грома на землю падают первые капли дождя. Они касаются моего разгорячённого тела и щёк, но не могут их остудить.

– Даша, девочка моя, – шепчет Хавьер между поцелуями. – Забудь всё, что было. Мы всё исправим, начнём заново. Верь мне и ничего не бойся.

Мы.

Слишком непривычно. Ново. Волнующе.

Его губы вновь находят мои, и этот поцелуй — нечто большее, чем просто физическое соединение. Признание Хавьера топит те ледяные преграды, которые я возводила вокруг своего сердца.

И так хочется поверить, что мы и правда сможем справиться с любыми трудностями, что мои опасения беспочвенны. Что я могу ему доверять. Как-то слишком уж резко всё стало хорошо. Так не бывает.

И, несмотря на эйфорию внезапного счастья, во мне поселяется глубинный страх, он будто тревожная тень, которая не желает исчезать.