25. Яд в бокале

Даша-Дэниэла, две недели спустя.

Особняк, столица.

Стоя перед зеркалом в большой резной раме, разглаживаю складки светло-голубого платья. Встряхиваю локонами, слегка присобранными сзади и скреплёнными жемчужной нитью.

Сегодня важный вечер. Будет много гостей. Наверное, поэтому меня не покидает тревожное предчувствие?

Провожу руками по узкой талии, глубокому лифу, расшитому сверкающими кристаллами, касаюсь кончиками пальцев тяжёлого ожерелья на груди с россыпью бриллиантов и блестящих сапфиров, поворачиваю голову, любуясь длинными серьгами ему в тон.

Фамильный гарнитур Дорров, который передаётся из поколения в поколение.

Хавьер подарил его мне в тот же вечер, когда мы вернулись из Илевера. Значит, у прежней Дэниэлы этих украшений не было.

В дверь коротко стучат, после чего она медленно открывается, и порог переступает хозяин дома и по совместительству мой муж. Наблюдаю в отражении зеркала за тем, как он медленно ко мне приближается.

На драконе небрежно распахнутый чёрный камзол, под ним чёрный шёлковый жилет и белоснежный шейный платок. Волосы свободно лежат на плечах, руки убраны в карманы брюк. Он останавливается позади меня на расстоянии полушага.

Ловлю в отражении его взгляд, глаза в глаза. Ответный взгляд проходится по мне мягким тёмным бархатом, в нём целый коктейль восхищения, удовлетворения от обладания тем, что видит, и чего-то ещё, чьей сути я не понимаю в силу своей неопытности. Это что-то глубинное, животное и собственническое. То, что мне только предстоит узнать, чтобы прочувствовать на себе все грани тьмы, которую неосторожно приручила. Впрочем, приручила ли?

Хавьер находит мою руку, сплетает наши пальцы и подносит к своим губам, одновременно с этим мягко меня к себе разворачивая.

– Ты потрясающе выглядишь, Даша, – произносит тихим голосом с хрипотцей. – Эти украшения очень тебе идут. Ты истинная Дорр, без сомнений.

Завороженно наблюдаю за тем, как его губы касаются костяшек моих пальцев. Неторопливо, медленно и с наслаждением каждым кусочком моей кожи. Вот только этого мало. Судя по тому, как волнительно твердеет моя грудь под тугим платьем, мне мало тоже.

Читаю в глазах напротив неприкрытый голод, тревожно сглатываю:

– Благодарю, – шепчу в ответ. – Они потрясающие.

Хавьер протягивает руку, нежно проводит пальцами вдоль линии моего позвоночника, переворачивает мою руку, целует чувствительную тонкую кожу у основания ладони, втягивает носом воздух и прикрывает веки:

– От тебя пахнет сладкой ванилью и цветами, Даша.

Пальчики на ногах инстинктивно поджимаются, а волосы на затылке шевелятся от волнения и предвкушения чего-то большего. В тёмных глазах напротив плещется уютная тьма. Она больше не пугает, а затягивает, влечёт. Но всякий раз, когда появляется соблазн поддаться, шагнуть в эту пропасть, внутри меня оживает глубинный страх, с которым я не могу совладать. Вот и сейчас трусливо встряхиваю волосами:

– Кстати, о цветах! У меня тоже кое-что есть для тебя!

Выдёргиваю свою руку из его, хватаю со стола маленький поясной мешочек из лазурного бархата. Под насмешливым взглядом дракона мои руки слегка дрожат. Завязки мешочка не сразу поддаются, но в конце концов я справляюсь с ними, переворачиваю мешочек вверх дном над туалетным столиком и вытряхиваю из него аккуратный маленький букетик из васильков и лаванды, который сама собрала в саду, как раз в тон своему платью:

– Теперь сразу видно, что мы играем за одну команду, – показываю на свой наряд и на цветы, вопросительно смотрю на Хавьера. – Позволишь?

– Давай, – соглашается он и вскидывает брови. – За одну команду?

Ах, да, это же наши земные шуточки.

– Так говорят, – поднимаю руки, осторожно пристраиваю букетик в карман его камзола, – когда хотят сказать, что люди заодно друг с другом.

– Ясно.

Расправляю нежные лепестки, как вдруг дракон перехватывает мою руку. Удивлённо смотрю на него.

– Я уже говорил тебе, и скажу опять, Даша. Не переживай ни секунды и не сомневайся во мне. Я всегда буду на твоей стороне. Я за твою… команду, поняла? – его губы растягиваются в улыбке, и я тоже улыбаюсь в ответ.

– Поняла.

Отступаю на шаг назад, убираю руки за спину и наклоняю голову к плечу, любуясь результатом.

– Очень красиво, – произносит дракон, а я вдруг понимаю, что всё то время, что я любовалась цветами, он наблюдал за мной. – Нам пора.

– Да, конечно! – бросаюсь к туалетному столику, высыпаю из пустого мешочка остатки лепестков, беспорядочно шарю глазами по столу, чувствую на своей щеке чужой пристальный взгляд, хватаю первую попавшуюся помаду и складное зеркальце, засовываю их в мешочек. Такой местный аналог сумочки распространён здесь на приёмах, потому что не занимает руки и не мешает танцевать.

Повязываю бархатный мешочек на талии. Хавьер протягивает руку ладонью вверх в приглашающем жесте. Я слишком тороплюсь вложить свою руку в его и слишком спешу, затягивая тесёмки мешочка. Неплотно, не туго и не до конца.

Впоследствии я буду не раз возвращаться к этому моменту с бесконечным «а если бы», но сейчас я вкладываю пальчики в ладонь мужа, тону в его властном взгляде и беспечно иду с ним рука об руку прочь из уютной и такой защищённой своей спальни вниз к толпе чужаков, на светский приём по случаю возвращения лорда Дорра из длительной поездки в Илевер и нашего с ним официального воссоединения.

Снова тот же помпезный богато обставленный зал с колоннами и искусной лепниной, высокий сводчатый потолок с круглой хрустальной люстрой. Кажется, в прошлый раз я сравнила его с оперой.

Так странно быть здесь снова.

У стены возвышается филигранно выстроенная пирамида из бокалов с игристым приятного соломенного оттенка и танцующими внутри пузырьками. Некоторое время завороженно смотрю на это искусное чудо.

От платьев всех цветов радуги и блеска украшений на женщинах рябит в глазах. Разговоры и мужской смех кажутся оглушительно громкими. Впереди в толпе замечаю кроваво-красную парчу, расшитую золотыми узорами, и сердце пропускает удар. Заина.

Меня накрывает ощущением дежа вю. В памяти тут же встают воспоминания и том, как закончился тот самый вечер. Пульс ускоряется, становится трудно дышать.

Мои ледяные пальцы, лежащие на сгибе локтя мужа, накрывает его тёплая ладонь. Сам дракон наклоняется ко мне и тихо проговаривает:

– Даша, спокойно, – его горячее дыхание касается моего уха. – Она здесь с супругом. Он уважаемый человек, генерал в отставке. Тебе нечего опасаться. И в любом случае, я буду рядом. И не дам тебя в обиду. Больше нет. Тревожиться не о чем. Поняла меня?

Он мягко приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза снизу вверх. И так хочется довериться ему безоговорочно! Послушно киваю:

– Угу.

– Так-то лучше, – улыбается уголком губ. – А теперь улыбнись.

Делаю, как он просит, хотя на душе всё равно кошки скребут.

– Эй, голубки! – раздаётся весёлый голос, к нам через толпу пробирается Алистер Дрэйк, друг Хавьера, который помогал ему разгребать последствия бурной деятельности мэра в Илевере. В руках тот виртуозно удерживает три бокала с игристым.

Я совсем немного знакома с Алистером, но отчего-то чувствую к нему безотчётную симпатию.

Чего не скажешь о Хавьере. Тот вздыхает и устало проводит ладонью по лицу:

– Не помню, чтобы отправлял тебе приглашение.

– Да брось, старина! – Алистер ничуть не смущён. Улыбается заразительной белоснежной улыбкой, хитро мне подмигивает, и я инстинктивно улыбаюсь ему в ответ. – Какие условности между друзьями? Мой дом твой дом, кажется, так говорят?

– Без понятия, кто так говорит, точно не я и точно не тебе.

– Так приятно, что ты мне рад, дружище! Я тоже соскучился! Приятно видеть тебя и твою красавицу жену! Леди Дэниэла, – он с поклоном протягивает мне один из бокалов, который я принимаю.

Хавьер неохотно берёт второй.

– За этот потрясающий вечер! – с мелодичным звоном мы соединяем бокалы. – Пусть он запомнится на всю жизнь!

Отпиваю кисло-сладкий напиток. Танцующие пузырьки ударяют в нос. В голове становится чуточку легче. Играет музыка. По залу снуют лакеи с напитками и закусками. Гости беззаботны и радостны. Поглядывают на нас с доброжелательным интересом. Может быть, Хавьер прав, и я зря себя накручиваю? Просто нервы ни к чёрту после случившегося в Илевере. А на самом деле причин беспокоиться нет, и всё будет хорошо?

– Мы очень рады, что ваша семья вернулась домой в полном составе, – вещает скрипучим голосом худощавая пожилая леди в расшитом драгоценными каменьями платье, одной рукой ободряюще пожимает мою, а второй держится за своего молчаливого супруга, кажется, императорского советника. – Это не дело, когда муж отсылает жену куда подальше, я так своему Ниорду сразу и сказала! Рада, что лорд Дорр одумался и принял верное решение. Семья это самое ценное! Берегите друг друга.

– Благодарю, леди Шатл, – отвечаю тихо, перед этим обменявшись взглядами с Хавьером.

– Я никуда её не отсылал, леди Шатл, не выдумывайте, – возражает Хавьер и озвучивает официальную версию, которую приготовил для всех. – Это была заранее спланированная совместная семейная поездка. Дела требовали моего присутствия в Илевере. И я эгоистично прихватил Дэниэлу с собой.

Он подносит к губам мою руку и касается кончиков пальцев, обжигая меня взглядом. В этот миг я забываю обо всём вокруг.

– Пусть так, дорогие, пусть так! – бормочет леди Шатл. – Идём, Ниорд, присядем, пока твоё колено не разболелось. И я бы выпила горячего пунша.

Они удаляются к диванчикам, по пути леди Шатл задерживается возле лакея, наверное, просит его о том самом пунше. Лакей кивает и удаляется.

Несмотря на мои опасения, вечер и впрямь проходит без происшествий. Хавьер не отходит от меня. Мы вместе перемещаемся по залу, общаясь поочерёдно с гостями, чьи лица и имена уже сливаются у меня в сплошной калейдоскоп.

Верчу головой по сторонам. Я больше не вижу Заину, и это радует. Может, они с мужем уже покинули приём? Если так, то мне было бы намного спокойнее.

В какой-то момент замечаю молоденькую служанку. Девушка держит в руках хрустальный стакан на изящной ножке с дымящимся бордовым напитком и растерянно вертит головой по сторонам.

Не видела её здесь раньше. Впрочем, ничего удивительного, дом ведь большой.

– Простите, я на минутку, – извиняюсь перед мужем и пожилыми мужчинами, в компании которых я уже откровенно заскучала, и направляюсь к девчушке. – Что случилось?

Увидев меня, она бледнеет, выпучивает глаза и начинает заикаться:

– Миледи, я новенькая, ой! – пытаясь присесть, чуть не роняет бокал, но я вовремя удерживаю его.

– Осторожнее!

– Простите мою неуклюжесть, миледи! – она чуть не плачет. – Мне поручили отнести это, а кому я забыла.

В её серых глазищах вся скорбь мира. Мне становится её жаль. Кроме того, напоминаю себе о том, что я хозяйка вечера, и забота о гостях моя прямая обязанность.

– Это пунш? – уточняю со вздохом.

– Верно! – радостно вскрикивает она и вновь едва не расплёскивает содержимое бокала.

Такими темпами леди Шатл не дождётся своего пунша, а она этого явно не заслуживает.

– Как тебя зовут? – спрашиваю у служанки.

Та дрожит, как осиновый лист, и нервно бегает по сторонам глазами:

– Гильда, миледи.

– Значит, так, Гильда. Я знаю, для кого это. Дай сюда, я сама отнесу напиток, пока ты всё не разлила!

Девушка смотрит на меня, как на спасительницу и не скрывает облегчения:

– Ох, м-миледи, спасибо, м-миледи, вы так добры, м-миледи!

– На будущее постарайся быть внимательнее, – произношу наставительно, иначе господин перестанет выпускать тебя к гостям.

– Конечно, миледи! Мне очень, очень стыдно! Простите меня, миледи!

– Ты свободна, возвращайся к своим делам.

Отношу леди Шатл долгожданный напиток. Выслушиваю тонны благодарностей с её стороны, ещё несколько минут мы мило болтаем, после чего меня находит Хавьер.

– Устала? – спрашивает он, когда мы смещаемся на другую сторону зала, туда, где чуть посвободнее.

– Немного, – виновато улыбаюсь.

– Хочешь, я провожу тебя наверх? Вовсе не обязательно быть здесь до конца.

– Яаа…

Вдруг раздаётся оглушительный грохот. Головы всех, и наши с Хавьером, поворачиваются в сторону источника шума. Великолепная пирамида из бокалов рассыпается прямо на глазах со звенящим дребезгом.

– Ох! – прикрываю ладонью рот.

По залу прокатывается испуганный шёпот, толпа кого-то обступает.

Хавьер хмурится и выпускает мою руку:

– Жди здесь, – приказывает мне, а сам протискивается через толпу гостей к разрушенной пирамиде.

Кладу ладонь на основание шеи и привстаю на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что там стряслось. Зал наполняется шумом, ахами, вздохами. Гости наперебой обсуждают случившееся. Всё вокруг приходит в движение, люди мечутся, будто пузырьки во встряхнутой, как следует, бутылке с газировкой.

– Леди Шатл!

– Она умерла?

– Целителя срочно!

Леди Шатл?

Как же так? Не может быть, мы ведь вот только мило беседовали!

По ладоням прокатывается знакомое тепло. Я должна помочь!

Забыв о наказе Хавьера, начинаю пробираться вперёд через толпу гостей.

Внезапно на меня налетает багровый вихрь, едва не сбивая с ног.

– Осторожнее! – зло шипит Заина, наступая на меня, как агрессивный ледокол, оттесняет меня назад, вжимается грудью, стискивает моё запястье цепкими ледяными пальцами. Её губы растягиваются в змеиной улыбке, и она шевелит ртом так, чтобы слышала только я. – Не стоило тебе переходить мне дорогу, деревенщина. Хавьер мой. И только мой! Этот кусок тебе не по зубам!

Оправившись от первого шока, вскидываю руки, упираюсь в её жилистые плечи и изо всех сил отталкиваю от себя:

– Вы пьяны, леди Заина! – произношу громко, буравя её предупреждающим взглядом. – Вам нужно отдохнуть. Пожалуй, мне стоит разыскать вашего супруга.

– Только попробуй, дрянь, – шипит в ответ та.

– Отравление? – прокатывается по залу.

– Её отравили!

– Это яд!

– Кто посмел?

Что? Поверить не могу. Опять?! Кошмар повторяется.

Нехорошее предчувствие холодной змеёй сжимается вокруг горла, сдавливает грудь.

Гомон толпы стихает. Пространство погружается в атмосферу тревоги и страха.

Растерянно провожу пальцами по волосам, пытаясь собрать мысли воедино. Что-то тут не так…

Потрясённо смотрю на Заину. Её глаза вспыхивают триумфальным блеском, а после она вскидывает руку, тыча в меня указательным пальцем:

– Я знаю, кто это сделал! – визжит она так громко, что хочется закрыть уши. – Это она! Я видела своими глазами, как она сыпала что-то в пунш, который подала леди Шатл!

– Леди Дорр и впрямь подносила пунш! – раздаётся чей-то голос.

– Я тоже видел это! – вторит ему другой.

– И я!

– Она снова сделала это!

– Неудивительно.

Взгляды всех сходятся на мне. Испуганные. Удивлённые. Обвиняющие.

– Я этого не делала! – отвечаю так же громко. – Грязная ложь!

– Правда, что ли? – нараспев произносит Заина, хитро улыбаясь. – Тогда вы покажете нам всем вашу сумочку, чтобы мы могли убедиться, что яда в ней нет?

Толпа возмущённо шумит.

– Тихо! – раздаётся властный приказ, и все тут же смолкают.

Через расступающихся людей ко мне направляется Хавьер. Его взгляд, которым он на меня смотрит, непроницаем.

– П-пожалуйста, я этого не делала, – шепчу непослушными губами, но в ответ получаю только пресекающий жест рукой, который велит молчать.

– Сумку, – приказывает тёмный каратель.

Чувствую, как дрожит нижняя губа. Непослушными пальцами развязываю поясок и протягиваю ему лазурный мешочек.

Лицо дракона по-прежнему непроницаемо, только играющие желваки выдают его внутреннее напряжение. На меня он даже не смотрит.

Молча расслабляет завязки мешочка, достаёт из кармана шёлковый платок, после чего переворачивает мой мешочек и высыпает его содержимое себе ладонь, накрытую платком.

– Я же говорила, что она сделает это снова! – взвивается Заина. – На этот раз о снисхождении не может быть и речи! Она заслуживает смерти!

Она кричит что-то ещё, но её визг слышится отдалённо, словно сквозь толщу воды, пока я остановившимся взглядом смотрю на знакомые помаду, зеркальце и бутылёк из мутно-коричневого стекла, один в один как тот, прошлый, в котором был яд беладонны.

Мысли мечутся в голове, словно стая перепуганных птиц. Как она сделала это? Когда?

Догадка холодным капканом стискивает сердце. По спине льётся ледяной пот. Когда налетела на меня в толпе. Вот только как теперь доказать это? Из-за подмоченной репутации Дэниэлы и её скандального поведения в прошлом преимущество на стороне соперницы.

Надменное лицо Заины лучится триумфом. Она смотрит на Хавьера с нескрываемым вожделением. Готова с минуты на минуту праздновать победу.

Дракон, в свою очередь, буравит взглядом её. Между этими двумя так искрит, что я чувствую себя лишней. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на них. Делаю пару шагов в сторону:

– Мне нужно к леди Шатл, – шепчу тихо.

– Стой, где стоишь, Дэниэла, – чеканит Хавьер, даже не поворачивая головы. Глаз оторвать не может от своей ненаглядной!

Замечаю, как к толпе, окружившей леди Шатл, пробирается целитель в мантии, за ним семенит помощник с чемоданчиком. Что ж, за гостью можно больше не переживать, ей помогут.

– Заина, а где твой муж? – вкрадчиво интересуется Хавьер.

Действительно. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Раньше его наличие или отсутствие тебя совсем не волновало. Что изменилось сейчас? Кажется, Заина думает о том же, судя по тому, как хищно облизывается острым красным язычком, растягивает губы в улыбке хозяйки жизни, пробегает пальчиками по глубокому декольте, невербально дразня и обещая.

– Ему сделалось нехорошо, и он был вынужден нас покинуть, мне же великодушно разрешил остаться, а также просил передать тебе наилучшие пожелания.

– Ясно. Что ж, я хотел, чтобы обнаружение проводилось при нём, но раз это невозможно, обойдёмся кем-то из гостей. Лорд Клэр, могу я вас попросить быть свидетелем?

– К вашим услугам, лорд Дорр, – сдержанно кивает пожилой мужчина, сразу его вспоминаю, он был единственным, кто заступился за Дэниэлу в прошлый раз.

На его сухой кивок отвечаю нервной улыбкой. С лица Заины же веселье, наоборот, испаряется:

– Свидетелем чего? – требовательно визжит она. – Всё и так ясно! Достаточно проверить содержимое напитка леди Шатл и этой склянки! – она кивает на бутылёк, обнаруженный в моей сумке.

– О, без сомнения. Впрочем, я ничуть не сомневаюсь, что это и есть яд.

– Тогда я не понимаю… – улыбка Заины напоминает оскал.

– Скоро поймёшь. Мы все поймём. Мистер Дрэйк? – зовёт Хавьер, по-прежнему глядя в упор на свою любовницу.

– Я здесь, мистер Дорр! – рядом оказывается Алистер.

В отличие от каменного Хавьера, его друг ободряюще мне подмигивает и сверкает белоснежной улыбкой.

– Мистер Дрэйк, вы захватили с собой то, что я просил?

– Несомненно, мистер Дорр! – Алистер копирует деловой тон друга.

Смотрю на первого, затем на второго. Что происходит? Почему они так странно себя ведут?

– Мистер Дрэйк, леди Заина выдвинула серьёзное обвинение. Как мне кажется, это отличный повод для применения того экспериментального порошка. Напомните, как он называется?

– Повод и впрямь подходящий, мистер Дорр, хотя и не совсем приятный, – вздыхает Алистер, после чего тянется во внутренний карман тёмно-синего камзола, из которого извлекает чёрный кожаный мешочек. Господа! Дамы!

Он обводит взглядом всех присутствующих, задерживается на мне чуть дольше положенного, то ли хочет приободрить, то ли предупредить вероятную преступницу о том, что всё тайное скоро станет явным.

– Это порошок лунного мака из Долины мудрецов. Новейшее средство с уникальными свойствами, которое на данный момент находится исключительно в распоряжении Секретной службы Его императорского величества, но в обозримом будущем, я уверен, им смогут пользоваться полиция и службы частного сыска.

Заина скрещивает руки на груди, скептически хмыкает:

– И что же такого уникального в этом вашем порошке, просветите? Раз уж мы всё равно напрасно теряем время, – она обвиняюще смотрит на Хавьера, – и не торопимся изолировать опасную преступницу.

Алистер продолжает, как ни в чём ни бывало:

– Уникальность лунного мака в том, что это растение обладает памятью. А в виде перемолотого порошка, заряженного нужным заклинанием, способно восстановить цепочку прикосновений, вплоть до пяти касаний.

Лицо Заины застывает, напоминая кривую маску:

– Не понимаю, как это позволит нам понять, кто подсыпал яд.

Хавьер едва заметно кивает кому-то, и сквозь толпу к нему направляется лакей, который ведёт под руки служанку, у которой я забрала бокал с пуншем. На девушке лица нет. А я вдруг понимаю – для лакея этот парень слишком уверен и хладнокровен. Это не лакей вовсе, это один из подчинённых Хавьера в штатском. Бегло осматриваю зал, и до меня доходит – его люди повсюду. Вот почему столько незнакомых лиц.

– Мы не станем выяснять, кто насыпал яд, леди Заина. Но мы выясним, кто прикасался к бутыльку. Это и станет ответом на вопрос. – Только сейчас тёмный каратель поворачивается ко мне. Смотрит отстранённо и холодно, как на чужую. – Готова?

Пожимаю плечами, протягиваю свои руки ладонями вверх:

– Да.

– Бред какой-то! – взвивается Заина. – Я не стану этого делать! Это… незаконно! Эти ваши хитрые штучки! Я требую позвать моего мужа! Я не…

Она бросается прочь, но её тут же принимают под руки два угрюмых карателя в форме лакеев.

– Прошу, леди Заина, не усложняйте! – широко улыбается Алистер. – Вам совершенно нечего опасаться, уверяю вас, ведь вы не делали ничего плохого! Раз яд не ваш, то и тревожиться не о чем. Считайте, это простой формальностью.

– Разумеется, не делала! – верещит та, покрываясь красными пятнами. – Вы пожалеете! Не имеете права ко мне прикасаться! Отпустите! Да отпустите же!

– Руки! – следует отрывистый приказ Хавьера, и по его команде удерживающие Заину и служанку каратели поворачивают их руки ладонями вверх.

– Да начнётся шоу! – хмыкает Алистер и переворачивает мешочек над платком в руке Хавьера, в центре которого лежит флакон с ядом.

Завороженно наблюдаю за тем, как мерцающая графитовая пыль струится по воздуху, оседает на флакончике. Опускаю голову и смотрю на свои руки.

Время будто останавливается. Сердце пропускает удар.

Секунда, три, пять. Ничего не происходит. Руки, как руки.

– Все видят это? – раздаётся со стороны голос Хавьера, в котором отчётливо слышится сталь.

Поворачиваю голову. На пальцах Заины и служанки проявляется блестящая серая пыль.

– Это всё она! – служанка тычет серым пальчиков в Заину. – Она меня надоумила! Обещала пять тысяч золотых! Мне так нужны были деньги, вот я и согласилась!

– Заткнись, дрянь! – Заина делает попытку броситься на служанку, но каратели тут же хватают её за руки.

Раздаётся щёлканье магических наручников.

– Блинский блин! – вырывается у меня, и я тут же прикрываю ладонью рот.

– Уведите. – Резко приказывает Алистер, на глазах сбросив маску обаятельного повесы и после того, как брыкающуюся и сыпящую ругательствами Заину выволакивают из зала, поворачивается к лорду Клэру. – Милорд, я вынужден просить вас проехать со мной, чтобы верно всё зафиксировать документально.

– Разумеется, лорд Дрэйк.

Всё вокруг приходит в движение. Присутствующие обсуждают случившееся. Со всех сторон до меня долетают обрывки фраз:

– Она мне никогда не нравилась!

– Сразу видно было, что она подлая женщина! Змея, как она есть!

– Неудивительно! Вчера мужа обманывала, сегодня убивать пошла! Шлюха!

– Леди Дэниэла, с вами всё в порядке?

– Как вы, дорогая? Такое пережить!

Обхватываю себя руками за плечи, натягиваю улыбку. Рассеянно слушаю слова поддержки от обступивших меня гостей. Надо же, как резко всё изменилось.

Надо бы присесть.

– Простите, – делаю шаг, чуть покачиваюсь в сторону, наступив на собственный подол, но меня тут же подхватывают надёжные руки.

Поднимаю голову, и встречаю обеспокоенный взгляд Хавьера:

– Эй, ты как?

Подаюсь вперёд, прячу лицо у него на груди, позволяю заключить себя в крепкие объятия, укрыть от всего мира, укутать надёжным теплом. Дышу ароматом черного перца и кедра, остро-терпким и таким родным уже.

– Я испугалась, – признаюсь честно. – Думала, всё будет как в тот раз.

Всхлипываю, уже не в силах сдерживать внутреннее напряжение.

– Тшшш! – меня нежно гладят по голове и спине. Успокаивающе осторожно. – Ведь я сказал тебе, что смогу защитить. Что пока ты со мной, тебе ничто не грозит, что отныне я на твоей стороне. Разве забыла?

Свет становится приглушённее, а музыка громче. Танцы будут продолжаться до утра.

– Просто ты был таким отстранённым, совсем, как тогда, и я подумала…

– Я был сосредоточен на деле и следил, чтобы всё прошло по плану. Сейчас твоё доброе имя восстановлено. Правда вскрылась, виновные понесут наказание.

– Что с ними будет?

– Её казнят. Я лично за этим прослежу. Дэниэла умерла от её яда, теперь я в этом уверен. Да, каким-то невероятным образом это привело в её тело тебя. Но одна только мысль о том, что Заина посмела снова навредить, уже тебе вгоняет меня в бешенство. Ей не стоит ждать пощады.

Осмысливаю его слова. Жестокие, как и весь этот мир. Заина сама вырыла себе яму.

– А леди Шатл, как она?

– Ей дали противоядие и проводили в гостевую комнату отдыхать. Она будет в порядке. Всё позади, Даша, – шепчет моё имя мне на ухо, так, чтобы слышала я одна, затем уже громче, возмущённо. – Руки ледяные!

Он заключает мои ладони в свои и заботливо дует на них горячим дыханием, обеспокоенно на меня смотрит, и от его взгляда коленки подгибаются:

– Да ты едва на ногах стоишь! Иди сюда!

– А-ах! – пол вдруг уходит из-под ног, Хавьер подхватывает меня на руки и выносит прочь из зала.

Обвиваю руками его мощную шею и устраиваюсь головой на его плече. И так хорошо, что хочется, чтобы этот путь до спальни не заканчивался, но вот мы переступаем порог моей комнаты.

Хавьер осторожно ставит меня на пол и отступает назад:

– Я заранее распорядился, чтобы тебе приготовили ванну. Выброси из головы всё плохое, смой с себя этот тяжёлый день и хорошенько выспись, Да-ша, – он заключает моё лицо в ладони и мягко приподнимает мою голову. – Знай отныне. Я. Тебя. Люблю.

Он наклоняется и касается уголка моих губ в лёгком успокаивающем поцелуе, а у меня от него внутри словно сотня поющих фонтанов устремляется ввысь.

Поцелуй мимолётный, короткий, без намёка на продолжение. Хавьер и правда просто проводил меня и сейчас уходит. Просто уходит, оставляя после себя ощущение одиночества и пустоты. Дракон уже берётся за дверную ручку.

– Постой! – хватаю его за запястье, удерживаю на месте, и откуда только смелость взялась?

Потом и вовсе выпаливаю:

– Останься, пожалуйста? – прошу его и в нетерпении закусываю губу, одновременно боясь и ожидая ответа.

Хавьер замирает. Выпускает дверную ручку. Оборачивается. Смотрит на меня внимательно, приподнимает бровь:

– Уверена?