26. Свет во тьме

Даша-Дэниэла.

Опускаю голову и смотрю на свои ладони. Внутренне отыскиваю свой дар, прощупываю его, сжимаю, словно мышцу, киваю:

– Уверена, что держу силу под контролем.

– Я не об этом. – Хавьер протягивает руку и кончиками пальцев едва касается моей щеки, очерчивая скулу.

Наклоняю голову, трусь щекой о его руку, принимая эту невинную ласку.

После пережитого стресса кажется немыслимым остаться одной. Поэтому я подаюсь вперёд, окончательно стирая расстояние между нами. Прижимаюсь грудью к широкой и твёрдой груди дракона, касаюсь её кулачками, едва дышу, когда медленно и осторожно, один за другим, разжимаю пальцы.

Что-то изменилось с той ночи в особняке Илевера, когда я ударила Хавьера своим даром. В тот день он ощущался мной как безусловный враг. Сейчас всё иначе. Пока что, но что, если в какой-то момент всё-таки рванёт?

Или я не смогу контролировать дар, как в Зеркале Безвременья? На месте тёмного карателя я бы к себе теперь вообще не подошла!

Слышу тихий вздох дракона, после чего он заключает меня в крепкие объятия. Проходится по моей спине снизу вверх по позвонкам, останавливается на затылке, мягко и расслабляюще его массирует.

– Я должен сказать тебе ещё кое-что, Даша. Я был неправ тогда, когда поверил Заине, не стал разбираться. Поступил жестоко с тобой. Ты этого не заслуживала. Время не повернуть, а прошлое не изменить. Но я хочу, чтобы ты знала – я каждый день и каждую секунду сожалею о сделанном. Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь.

На последнем слове его голос дёргается, выдавая волнение.

Зажмуриваюсь, рвано выдыхаю, слушаю стук сердца того, кто когда-то казался мне истинным монстром и воплощением зла, а сейчас стал надёжной крепостью и гранитной стеной, раз за разом заслоняющей от опасностей и бед.

И эти его слова оказались сказаны в нужное время и в нужном месте. Они оказались важны для меня. Снова и снова прокручиваю их у себя в голове, чувствуя, как в теле разливается приятное тепло. Наверное, это и есть любовь?

Слегка отстраняюсь, поднимаю голову, смотрю в тёмные глаза, в которых мягко плещется тьма, которая не пугает, не кажется враждебной и безжалостной силой, больше нет. Она хорошо мне знакома, и мне даже кажется, она теперь часть меня, в каком-то смысле.

Колени становятся мягкими, и я хватаюсь за сильные плечи дракона, ища в них опору.

– Ты прав, мы не можем изменить прошлое. Зато мы можем создать будущее. То, которое захотим, то, которое заслужили и выстрадали ценой тех самых ошибок. Мы бы не имели его без нашего прошлого, местами тёмного и такого не идеального. Но оно наше, и, знаешь, может быть это глупо, но я бы не стала ничего менять.

Лицо Хавьера, когда он смотрит на меня, непроницаемо. Я никогда не могла разгадать этого мужчину, не могу и сейчас. Опускаю взгляд ниже, на его чувственные губы, инстинктивно облизываю свои.

Большой палец Хавьера накрывает мои губы, чуть их сминая. Поднимаю взгляд, вопросительно смотрю в гипнотизирующие ртутные зрачки.

– Красиво сказано, Даша. Раз так, этим и займёмся, – он слегка надавливает мне на губы, вынуждая разомкнуть их, после чего проходится вдоль линии рта, очерчивая его, возбуждающе порочно.

Повинуясь какому-то животному инстинкту, глубинному и тёмному, обхватываю губами палец дракона, чуть касаюсь его кончиком языка. Замечаю, как Хавьер стискивает челюсти, как нервно сглатывает, а его глаза темнеют ещё сильнее, хотя казалось бы, что сильнее уже некуда.

Его желание, которое в последнее время он подавлял чувством вины, сейчас вырывается на свободу. С тихим рыком он наклоняется ко мне, сминает мои губы жадным поцелуем. Глубоким, подчиняющим, откровенным. Другой рукой в это же время мягко, но уверенно раздирает завязки у меня на спине.

Похоже, платью конец – мелькает на границе сознания равнодушная мысль.

Пол снова уходит из-под ног. Мягкость кровати под лопатками. Я обнажена, Хавьер тоже.

Комната тонет в полумраке, а я даже не заметила, в какой момент приглушили свет.

Выгибаюсь дугой, когда горячие губы Хавьера прокладывают дорожку по моей шее, ключице, груди. Скольжу ладонями по его тугим мускулам, по напряжённой груди, покрытой густой порослью волос. Тревожно замираю, когда горячая ладонь дракона касается внутренней стороны бедра. Хочется свести ноги вместе, но он не позволяет:

– Спокойно, Даша, – рокочуще произносит мне в губы, прихватывает их, одну за другой, в успокаивающем поцелуе. – У тебя не было мужчины, но у Дэниэлы был. Обещаю, что буду осторожен. Бояться нечего. Расслабься и верь мне.

И я верю. Расслабляюсь в его объятиях, позволяя себе полностью довериться ему. Его прикосновения бережные и в то же время чувственные, осторожные, но смелые.

Пока его губы глушат мой слабый стыдливый протест, его пальцы безошибочно находят самую чувствительную точку у меня между ног, поглаживающие движения чередуются с надавливаниями, не слишком сильными, а такими, как нужно, словно бы он точно знает моё тело, знает меня. В какой-то миг я забываю обо всём. Кожа горит, а весь мир сужается до тугой спирали внизу живота, которая сейчас сжалась до предела, но вот-вот…

Внезапно всё прекращается. Разочарованно распахиваю глаза и вижу Хавьера. Он нависает надо мной, уперев руки по обе стороны от моих плеч. Его лицо скрыто в тени. Свет пары свечей на столике тускло освещает его напряжённое мощное тело. Такое огромное и сильное.

Мои ноги разведены в стороны, я раскрыта перед ним полностью, вся в его власти, и это неожиданно пугает.

– Ты потрясающая, Даша, – произносит он тихо, и его голос проникает в меня, вызывая дрожь. – Я хочу, чтобы ты знала, как ты прекрасна в своей уязвимости.

Он наклоняется ниже, и я вижу его глаза, глубокие и искренние, полные страсти и нежности. И я понимаю, как глуп и беспочвенен был тот мимолётный страх.

– Не бойся, – снова говорит он, и я чувствую, как его слова обвивают меня теплом. – Мы вместе, и я всегда буду рядом.

Хавьер слегка приподнимает меня, оказываясь ещё ближе, давление между бёдер усиливается, и я, словно цветок, распускаюсь в его объятиях.

Боли и правда нет, только невероятное чувство наполненности другим человеком.

Время останавливается, мир вокруг исчезает. Нет ни прошлого, ни будущего. Лишь настоящее. Лишь этот момент.

А потом все посторонние мысли испаряются.

Я обнимаю Хавьера крепче, отдаюсь штормовому потоку, несущему меня к неизведанному. В какой-то момент томление внизу живота становится нестерпимым. Тугая пружина распрямляется, а меня швыряет высоко вверх, к самым звёздам. Последние преграды рушатся, тьма и свет сплетаются воедино и в этот момент, когда его губы снова находят мои, я понимаю, что любовь – та самая сила, способная объединить несовместимое, и я готова на всё, ведь именно здесь, в его объятиях, я чувствую себя по-настоящему живой.

Засыпаю в кольце властных рук дракона, не желающего даже сейчас выпускать свою добычу. Волшебное настоящее растворяется, рассеивая пыльцу эйфории, и в мысли цепкими пальцами забирается тревожное будущее.

Редко, но бывает, что выжигание дара имеет и такие последствия. Может статься, вы не сможете иметь детей.

Я обрела новый дар, и, казалось бы, новую надежду, но не тут-то было.

Светлый дар исцеления и тёмный дар карателя несовместимы.

Дальше – больше.

Целитель сказал, что твои теневые нити утрачены.

Теневые нити. Уникальная особенность некоторых женщин, позволяющая им состоять в интимной близости и вынашивать дитя от обладателя тёмной магии. Я не обладаю ею больше.

Я не хочу детей, Даша. Не сейчас.

Мои веки тяжелеют, но тревожный разум продолжает гонять по кругу беспокойные мысли.

Допустим, сейчас ему достаточно меня. Но это сейчас!

А потом?

Что будет через десять лет? Пятнадцать? Двадцать?

Когда у всех пар вокруг будут подрастать дети?

Будет ли нам так же «достаточно» друг друга? Или сегодняшняя ночь ошибка, как и наше воссоединение, и вся наша жизнь? Нелепая попытка обмануть природу, совместить несовместимое, противоположное по самой своей сути?

Бледная пародия на семью, без продолжения, без наследия, без будущего?

Даша-Дэниэла, два месяца спустя.

Сижу за столом в залитой солнцем столовой. Сейчас уже полдень, время обеда. Солнце ярко светит сквозь большие окна столовой, но его тепло не приносит ни радости, ни комфорта. Я чувствую, как тяжесть на глазах нарастает, и, несмотря на желание взбодриться, моя голова продолжала погружаться в туман.

Мну вилкой овощную запеканку, отправляю в рот пару кусочков, пережёвываю, с усилием проглатываю и отодвигаю тарелку. От одного только запаха запечённых овощей меня мутит.

Мешаю ложечкой травяной чай, делаю глоток. Голову занимают самые тягостные мысли.

Вот уже пару недель аппетита нет совершенно. На меня накатывают странная слабость и головокружение. Магия отзывается хуже. Постоянно хочется спать. Вот, как сейчас. Прикрываю рот рукой, зеваю.

Вроде бы разгар дня, а я чувствую себя совершенно разбитой и уже глаза слипаются. Со мной явно что-то происходит. Что-то нехорошее.

Мешаю ложечкой жёлто-зелёный чай.

Мои теневые нити утрачены. То, что делало меня особенной в глазах Хавьера – этого больше нет. Что, если дети – это не единственный профит от теневых нитей? Что, если теперь я, как и все, уязвима для тёмной магии карателя? Что, если мой светлый дар не спасает от тьмы? И она отравляет меня. Медленно, но верно?

Мешаю ложечкой чай. Серебро бьёт о тонкие стенки фарфора. Сильнее, ещё сильнее, пока напиток не расплёскивается…

– Милая? – раздаётся за спиной знакомый голос, на плечо ложится рука.

– Что, а-ах – оборачиваюсь, натянуто улыбаюсь, накрываю руку Хавьера своей рукой. – Ты сегодня рано.

Рядом тут же оказывается служанка, они принимается промакивать салфетками влажное пятно на скатерти рядом с моей чашкой. Мы с Хавьером оба дожидаемся, пока служанка заканчивает со своими обязанностями и отходит к стене.

– Расправился с делами как можно скорее. – Дракон перехватывает мою руку, подносит к губам, целует тыльную сторону ладони.

При слугах.

Смущённо отворачиваюсь. Слышу тихий смешок. Хавьеру нравится смущать меня.

Он проходит на своё место на другом конце стола, напротив меня. Служанка наливает ему кофе.

Хавьер бросает на меня быстрый внимательный взгляд, после чего разворачивает газету.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – спрашивает невозмутимо и тихо.

– Эм-м, хорошо. – Уголки моих губ нервно дёргаются, а пальцы до побелевших подушечек сжимают чайную ложку, но он этого не видит, слишком увлечён газетой.

Я не хочу его расстраивать и тревожить. Не сейчас, когда у нас едва всё наладилось.

– Правда? – проницательный взгляд поверх газеты, который заставляет меня звякнуть ложкой, а затем и вовсе отложить её.

– Д-даа, – протягиваю не слишком уверенно.

– Что ж, – Хавьер схлопывает газету и откладывает её в сторону. Наклоняет голову к плечу. – Тогда, возможно, ты захочешь составить мне компанию в небольшой деловой поездке?

– Куда? – монотонно мешаю чай.

– В Илевер.

Стоп.

– Что? – с дзиньканьем отставляю чашку и смотрю на него, убеждаюсь, что не шутит. – Ты ещё спрашиваешь? Конечно, хочу!

Вновь побывать в городе, ставшим родным? Навестить друзей? Что может быть лучше?

Повидаюсь со всеми напоследок – думаю про себя, а вслух не говорю. Только улыбаюсь натянуто. Но, кажется, Хавьеру этого хватает:

– Вот и славно. Отправляемся завтра по воздуху. Собери вещи заранее.

Даша-Дэниэла, Илевер.

Хавьер привёз меня на ферму, а сам уехал по делам. У меня есть целый день на ферме!

Я на лугу. Яркое солнце нежно касается земли, создавая вокруг мягкий золотистый свет. Воздух наполнен сладким ароматом свежескошенной травы и цветущих цветов. Бычок Каратель мирно жует траву, время от времени поглядывая на меня с любопытством и спокойствием.

За ограждением пасутся Ириска, Ночка, Зорька, подросшая Семечка, и другие коровы.

У меня в руках щетка, рядом большое ведро с душистой мыльной пенкой. Окунаю щётку в мыльную воду, после нежно прикасаюсь ею к теплой бархатистой шкурке Карателя и начинаю медленно водить щеткой по его боку.

С каждым движением меня накрывает расслабленность и умиротворение. Я словно бы наполняюсь энергией и силой. Я не знаю, дело в приятном занятии или в самом этом месте, но постоянная слабость, которую я чувствую в последнее время, отступает.

– Похоже, тебя давно не мыли, приятель? – с удовлетворением наблюдаю, как счищается засохшая серая грязь и нечистоты, как чёрная шкурка начинает лосниться и блестеть на солнышке. – Ничего, мы это исправим.

Позади раздаются шаги. Оборачиваюсь и вижу держащихся за руки Миюну и Булана. Парень несёт ведро с чистой водой. Опускает его рядом со мной. Миюна остаётся на отдалении, смотрит недоверчиво и с опаской.

– Спасибо! – благодарю парня и продолжаю мыть щёткой Карателя.

– Госпожа, как вам это удаётся? – настороженно спрашивает Миюна. – Он никого к себе не подпускает! Все его боятся!

– Ты слышишь, что про тебя говорят? – ласково выговариваю бычку. – Пугаешь тут всех? Разве так можно? И что мне с тобой делать?

В ответ раздаётся виноватое мычание. Бычок поворачивает голову и трётся ею о мой подол, его длинные изогнутые ресницы обрамляют тоскливые глаза. В сердце отзывается светлая грусть.

– Знаю, малыш, я и сама скучаю по вам, но что поделаешь, теперь мой дом в другом месте.

– Леди Дэниэла, он с вами прямо как послушный пёс, и не узнать! Может, заберёте его с собой? – смеётся Булан. – Перестанет тут всех пугать. А вам будет напоминать о ферме!

– Ахах, скажешь тоже, куда мне его? У нас там и условий подходящих нет, ни лужочка, ни парка рядом, только дома и брусчатка.

К нам присоединяется Люси с охапкой рассыпчатого душистого сена, с опаской кладёт его перед Карателем, и тут же отбегает за спину брата.

– Спасибо, Люси! – это я попросила её принести немножко еды, чтобы бычок постоял на одном месте, пока я его мою.

Споласкиваю щётку и продолжаю монотонные движения по чёрной шкурке. Каратель деловито поглощает угощение.

– Вот, молодец, умница! – хвалю его. – Смотри, какой ты стал красивый и чистый!

– Леди Дэниэла, а вы бы хотели вернуться сюда? – спрашивает Люси. – Мистер Царх хороший человек, и с миссис Согасой они нашли друг друга. Правда, она вечно ворчит на него, но ему, кажется, это не в тягость, а даже нравится. Молоко мы теперь продаём мистеру Трауфу, миссис Криме, и на рынке ещё. Всё это ваша заслуга, так и мистер Царх говорит. А ещё он говорит, что пора расширяться. В общем, всё хорошо, но вас не хватает. Мы все скучаем по вам.

Откладываю щётку, споласкиваю руки в чистой воде с куском мыла, вытираю их насухо о передник, который предусмотрительно надела, поворачиваюсь к остальным, раскрываю объятия. Миюна и Люси обнимают меня, а я их. Булан успокаивающе похлопывает по плечам свою сестру и подругу. Вздыхаю:

– Я тоже скучаю по тем временам, когда мы с вами все вместе тут приводили всё в порядок, как настоящая команда! Это было сложно и весело. Но жизнь меняется, и теперь моё место не здесь.

– Госпожа, а там, в столице вы счастливы? – спрашивает Люси и доверчиво смотрит мне в глаза.

– Конечно, – отвечаю поспешно и не раздумывая, потому что боюсь.

Боюсь, что, если начну размышлять, то ответ, который я найду для себя, очень мне не понравится. Люси и Миюна быстро переглядываются. Неужели, почувствовали, что слукавила?

– Вот и славно! – кивает Миюна. – Леди Дэниэла, а расскажите, как там, в столице? А вы видели Императора? А принца Себастиана? Какой он?

Целый день мы проводим вместе на свежем воздухе с перерывом на совместный обед, который накрывает в доме миссис Согаса. Съедаю лишь тарелку бульона, но даже с него меня потом выворачивает в уборной. Никому про это не говорю.

Помогаю вымыть других коров, убрать сено, прибрать в коровнике. И с каждым выполненным делом чувствую себя всё лучше и лучше.

Когда солнце уже катится к верхушкам деревьев, прогуливаюсь по лугу. Останавливаюсь и закрываю глаза. Слушаю шум леса, жужжание стрекоз, мычание коров вдалеке, вдыхаю аромат свежескошенной травы и цветов.

Как же здесь хорошо, как свободно дышится!

– Леди Дэниэла! – раздаётся со стороны дома звонкий голосок Люси.

Оборачиваюсь. Люси машет мне рукой. Рядом с ней застыл знакомый силуэт. Дамир Трауф. Мой добрый ангел, который помог в самом начале и всегда помогал, и с которым я толком даже и не попрощалась.

Губы сами собой растягиваются в радостной улыбке. Придерживая юбки, спешу к ним. Мой отъезд из Илевера был слишком сумбурным, и я не успела многого, что хотела успеть, в том числе отплатить за доброту и помощь Дамиру. Зато у меня есть для этого отличная возможность сейчас. Надеюсь, мой дар ещё достаточно силён для этого.

После обмена любезностями прошу бывшую служанку:

– Люси, оставь нас, пожалуйста.

Люси растерянно смотрит на меня, на Дамира. Отчего-то краснеет и мешкает, но послушно приседает:

– Да, госпожа.

Провожаю её взглядом, затем смотрю в сторону леса. Солнце садится. Скоро приедет Хавьер. Мистер Трауф почти не изменился. Всё тот же добротный сюртук с иголочки, тёмные волосы до плеч, неизменная трость, которая сейчас вызывает во мне досаду.

Если Хавьер увидит нас вместе с Дамиром, ему это явно не понравится, а значит, нужно спешить. Поэтому решаю перейти сразу к делу:

– Дамир, в последнее время мы с вами мало виделись, но я хочу сказать, что очень вам благодарна за всё, что вы сделали для меня и для фермы. Всё это, – показываю рукой на идеальные зелёные луга, на свежие постройки и отремонтированный коровник, – началось с того приёма у мэра, куда вы меня пригласили. И с нашего с вами партнёрства, которое до сих пор приносит плоды, хоть и не мне.

– Не стоит, Дэниэла. Вы слишком преувеличиваете мои заслуги.

– Нет. Вы многое для меня сделали, и я хочу отплатить тем же. Позвольте, я взгляну на вашу ногу, Дамир? Мне кажется, я смогу помочь. Я смогу её вылечить. Позвольте? Я прошу.

– Кхм, ладно.

Миюна, Люси и миссис Согаса дома. Мистер Царх уехал в город и ещё не вернулся. Булан, вероятно, на сеновале.

Проходим к торцевой части дома, к которой прислонена деревянная скамья. Мистер Трауф садится на неё, опираясь на трость, морщась, вытягивает больную ногу. Опускаюсь перед ним на колени. Заметив это, тот хмурится:

– Всё-таки, я не уверен, что это уместно, леди Дэниэла, и так уж необходимо.

Бросаю на него быстрый взгляд снизу вверх:

– Необходимо.

Мистер Трауф качает головой:

– Уверен, вашему мужу это не понравится.

– Не будем терять время, и он ни о чём не узнает. Разве вы не хотите избавиться, наконец, от этой трости?

Мистер Трауф колеблется, но искушение ходить свободно, в конце концов, перевешивает:

– Гм, ладно, – он наклоняется и задирает штанину вверх, оголяя ногу до колена. – Но предупреждаю, это старая травма, ещё с детства. Неудачно упал с лошади.

Моргаю, чтобы переключить зрение на магическое. Поначалу я ничего не вижу. Нога, как нога. Он не может сгибать её, и я вижу несколько неровностей. Но почему-то не вижу той чёрной паутины, которая сопровождает любую хворь, и которую я могу убирать. Могла когда-то.

Так, Даша, сосредоточься. Не может быть, чтобы её не было. Напрягаю зрение до боли в глазах, и вижу её! Чёрная паутина опутывает ногу мистера Трауфа чуть ниже колена.

Солнце окончательно скрылось за верхушками деревьев. Нас окутывают мягкие серые сумерки. Деловито облизываю губы и касаюсь кончиками пальцев первой чёрной нити.

Вот только сейчас всё не так, как раньше. Мои подозрения подтвердились. Что-то происходит со мной, с моим даром, потому что нить не подцепляется. Проходит сквозь пальцы, я не могу её ухватить.

Блинский блин, да что за чёрт?

Разжигаю под солнечным сплетением искру, призываю все свои резервы, и проклятая паутина поддаётся! Я рассмеяться готова от гордости, что всё-таки победила! Действуя сосредоточенно и быстро, убираю, одну за другой, чёрные нити, очищая ногу мистера Трауфа, и она преображается на глазах. Неровности исчезли, теперь его нога выглядит совершенно здоровой.

Дамир потрясён. Осторожно сгибает и разгибает ногу, после чего встаёт. Делает несколько шагов. Впервые за долгие годы – сам, без трости.

Со стороны дороги доносится стук лошадиных копыт. Кто-то приехал, Хавьер или мистер Царх. В любом случае мы успели.

– Леди Дэниэла? – принимаю протянутую руку Дамира и тоже встаю.

Именно в этот момент из-за угла показывается Хавьер в сопровождении Люси. При виде меня, держащейся за «молочника», лицо дракона моментально мрачнеет, в глазах вспыхивает первобытная злость, но ненадолго.

Уже в следующий миг они расширяются в удивлении и испуге:

– Да-ниэла? Что с тобой?

Чувствую, как по из носа стекает что-то тёплое. Стираю струйку пальцем, рассматриваю её – кровь. Успеваю взглянуть на бросившегося ко мне Хавьера, падаю в его руки и наступает темнота.

Хавьер.

Меряю шагами коридор. Танец свечей в настенных канделябрах нервирует и раздражает. Всё раздражает. Хочется разнести всё на хрен вокруг от собственного бессилия и острого чувства вины.

Всё это из-за меня.

Надо было отпустить Дашу сразу, как только узнал, что её теневые нити утрачены.

При одной только мысли о том, чтобы отпустить её, зверь внутри принимался утробно рычать. Тёмная сторона шептала думать о себе, о своих желаниях. А я желал её. Как же я хотел её каждую минуту, каждый миг! Когда представлял, что она с кем-то другим, готов был взреветь. Запереть, присвоить, укрыть от всего мира, эгоистично владеть.

Ещё и целители с пеной у рта твердили, что ей ничего не грозит. Ведь когда-то нити были, а значит, тёмная магия для неё не опасна. Просто не будет детей. И плевать. Не первая в жизни необходимость.

Главное, что она останется рядом.

А ребёнка можно и на воспитание взять. Когда-нибудь потом, если Даша захочет.

К тому же Даша так быстро усмирила свой светлый дар, научилась его сдерживать.

Не смог отказаться от неё. Не смог отпустить. И вот, к чему всё привело.

Бестолковые шарлатаны где-то всё-таки просчитались!

Дерьмо!!

Прислуга попряталась. Один только Гевор дежурит в конце коридора. Застыл неподвижной статуей и тоже старается не попадаться на глаза. Правильно делает.

Местный лекарь выгнал всех, кроме своей соплячки-помощницы. Ауры наши ему мешают, видите ли. Прошло уже полчаса точно, с тех пор, как они втроём заперлись вместе с Дашей в её спальне.

Она так и не пришла в сознание.

Застываю перед запертой дверью. Буравлю её взглядом. Руки чешутся распахнуть её и войти. Неизвестность сжирает.

Там будто чувствуют мой настрой. Дверь, наконец, открывается. Тощая девчонка в белой мантии кланяется и отступает в сторону, пропуская меня:

– Господин, ваша супруга очнулась.

– Как она? – мажу по девке взглядом и прохожу.

Щуплый старикашка собирает свой лекарский чемоданчик. Даша лежит на подушках. Слава Богам, живая! При виде меня виновато улыбается.

Опускаюсь на одно колено рядом с её кроватью, нахожу её тонкую ручку, сплетаю наши пальцы в голодной потребности ощутить её тепло, убедиться, что в порядке и жива! Жадно всматриваюсь в её чистое лицо.

– Всё хорошо! – шепчет Даша и в подтверждение чуть сжимает мою руку.

Недоверчиво поднимаю бровь:

– Когда хорошо, не идёт носом кровь. Целитель, так в чём дело?

Тот продолжает невозмутимо возиться со своим чемоданом. Достаёт из него какие-то зелья и склянки:

– Ваша жена в порядке, лорд Дорр. Сильное переутомление. В её положении неудивительно. Я оставлю восстанавливающую микстуру и успокоительное, но впредь старайтесь избегать подобного, впрочем, леди и сама постарается быть осторожной…

– В её положении? – требовательно смотрю на Дашу. – О чём речь?

– Ты скоро станешь папой, Хавьер, – и она трогательно смещает наши сплетённые пальцы к себе на живот, накрытый одеялом.

Неверие. Шок. Страх.

Жёстко давлю взметнувшуюся радость. Звучит как глупая сказка, в которые я не верю, к тому же знаю, что это невоз…

– Возможно, малыш дракон, – продолжает Даша, – мистер Калопс не уверен.

– Дааа, – тянет старик, – срок небольшой, сказать наверняка пока сложно.

Высвобождаю руку и встаю, поворачиваюсь к этому сказочнику:

– Светлый дар первой ступени несовместим с тёмной магией, а её теневые нити утрачены. – Чеканю жёстко. – Она никак не может быть беременна. Это невозможно.

Старикашка вскидывает голову:

– Светлый дар первой ступени, говорите? – он поправляет очки на носу. – Но, милорд, боюсь, это не так. Я сканировал ауру леди Дорр, там дай Бог вторая ступень, и то под вопросом. Если вы убеждены, что раньше было иначе, то у меня только одно объяснение. Магия вашей супруги изменилась. Это могло случиться из-за воздействия какого-то мощного артефакта или из-за слияния её магии с другой, чуждой по своей природе, в нашем случае с тёмной. Не припоминаете ничего подобного?

Даша-Дэниэла.

Мы с Хавьером переглядываемся и оба думаем об одном.

Зеркало Безвременья. Оно едва не сгубило меня. А потом, когда Хавьер нёс меня, умирающую, на грани жизни и смерти, моя магия свободно струилась, обжигая и смешиваясь с его. Не зря в момент близости мне казалось, что мы и впрямь единое целое. Каким-то невероятным образом в тот день наши магические потоки переплелись. Я теперь часть его, а он – часть меня. Тут и никакие теневые нити не нужны. Во мне теперь есть более надёжное связующее звено – частицы его тёмной магии.

Повторить такое не каждый сможет. Можно сказать, что наш случай воистину уникальный, вот только…

– Постойте, но, если у меня не первая ступень, то как тогда я смогла сегодня убрать чёрную паутину?

Целитель лукаво прищуривается:

– И у вас это легко получилось?

– Нет, – мотаю головой, – совсем не так легко, как раньше, пришлось, эмм, приложить намного больше усилий. И чтобы увидеть её, и чтобы убрать. Теперь я и вовсе не уверена, что смогу повторить это.

– Вот! – он поднимает палец вверх. – Из того, что услышал, я могу сделать предположение, что какое-то время ваш дар балансировал на грани. И вам сегодня удалось запрыгнуть, так сказать, в отъезжающий экипаж. Но все мы видели, к чему это привело. Надеюсь, тот, ради кого вы так рисковали, этого стоил, но повторять настоятельно не советую. По крайней мере пока что, – он показывает взглядом на мой живот.

– Разумеется, молочник того не стоил, – ядовито произносит Хавьер, возвращаясь к моей кровати, прожигает меня взглядом. – И ничего подобного она больше не станет повторять, верно, милая?

– Конечно, не стану! – накрываю в защитном жесте живот. – Я ведь не знала. Думала, делаю то, что повторяла десятки раз до этого!

На этих моих словах Хавьер мрачнеет ещё больше. Сейчас напридумывает себе! Спешу внести ясность:

– На коровах! Всего лишь на коровах!

Уточнение не слишком спасает ситуацию.

– Милая, достаточно, – останавливает меня и снова поворачивается к целителю. – Так значит, ей и ребёнку ничего не угрожает?

– Если леди Дорр будет беречь себя, то совершенно уверен, что беременность и роды пройдут гладко.

– Благодарю вас, целитель, и больше не задерживаю.

Целитель Калопс кланяется:

– Всего наилучшего, лорд и леди Дорр! – и они с помощницей тихо прикрывают за собой дверь.

Хавьер обходит кровать. Сбрасывает обувь и забирается на неё поверх покрывала прямо в одежде. Забрасывает одну руку за голову, другую открывает для меня.

С готовностью устраиваюсь у него на плече, чувствуя, как он тут же прижимает меня к себе ещё крепче:

– Ты сильно меня напугала, знаешь? – произносит со вздохом.

– Прости, я не хотела, – веду согнутым указательным пальчиком по пуговицам на его камзоле.

– Больше никогда так не делай.

– Угу.

– Больше не стану брать тебя в Илевер.

Тяжко вздыхаю:

– Но мне здесь очень нравится. Я сегодня так хорошо провела день, ты бы знал! Свежий воздух и общение с животными благотворно влияет на здоровье беременной, укрепляет иммунитет малыша и является профилактикой аллергии!

– Ни хрена не понял, но раз тебе так нравится эта ферма, то я скорее заберу её у Царха и привезу тебе, чем ещё хоть раз подпущу тебя к молочнику. В конце концов ферма и так твоя, по справедливости.

Резко поднимаюсь на локте, всматриваюсь в его непроницаемое лицо, пытаясь понять, шутит или нет:

– Не надо ничего ни у кого забирать!

– Ну, ладно, заберу только прислугу, к которой ты тут привыкла.

– Нет! Они не хотят в столицу, здесь их дом, их родные!

– Тогда хотя бы всех коров заберу, им-то без разницы.

– Хавьер! – легонько ударяю его кулачком по груди. – Оставь мистера Царха и всю его ферму в покое!

– Посмотрим.

– Хавьер Дорр! – шиплю угрожающе и нависаю над ним.

– Да? Моя Да-шаа? – приподнимается, ловко, но бережно и мягко укладывает меня на лопатки, нависает надо мной сверху.

В его глазах пляшут чёртики. Он наклоняется ко мне и целует осторожно в уголок рта, а когда я с готовностью приоткрываю губы, отстраняется.

Разочарованно стону, когда он садится на кровати спиной ко мне.

– Отдыхай, Даша. Тебе нужно как следует выспаться. А если я останусь, то, боюсь, это вряд ли получится.

Звучит логично, но я успела заметить пробежавшую по его лицу тень:

– Эй! – протягиваю руку и касаюсь кончиками пальцев его напряжённой спины. – Чего ты боишься?

Проходит несколько секунд, прежде чем Хавьер отвечает. Голос глухой, слышу, что признание даётся ему с трудом:

– Я никого и никогда не любил так, как тебя, Даша. Вообще не думал, что способен испытывать нечто подобное. Когда думал, что потерял тебя, то едва сам не умер. А сейчас я боюсь, что мы играем с огнём, что эта твоя беременность опасная затея. Что её не должно было быть. Что из-за неё я опять тебя потеряю. А я не хочу этого. Только не этого.

Отбрасываю одеяло, остаюсь в одном нижнем платье по типу белой ночной сорочки. На коленях подползаю к Хавьеру. Оплетаю его руками со спины, устраиваю подбородок у него на плече:

– Не потеряешь! – шепчу горячо. – Всё будет хорошо, обещаю! У нас родится чудесный малыш! Он или она будет похож на тебя, и ты будешь любишь его, как никого до этого! Потому что он часть тебя и меня, самая лучшая часть!

Хавьер оборачивается, подхватывает меня под бёдра и помогает перебраться к нему на колени. Я обнимаю его, а он меня. Мы близки на пределе, мы будто слились воедино, и мне кажется даже, что я ощущаю ток его крови по венам настолько отчётливо, будто он мой собственный. Чувствую его губы у себя на макушке, и тихий вздох.

Зажмуриваюсь от удовольствия, таю от нежности в его руках, купаюсь в его любви, а в груди становится горячо и волнительные мурашки по телу бегут.

Он ещё не понимает, но когда-нибудь обязательно поймёт.

Мы вовсе не играем с огнём, мы сами — пламя, способное согреть и осветить наш путь.