4. Гиблая долина

Дэниэла.

Вытягиваю шею, отодвигаю занавеску. В экипаже напротив отворяется окно, и я вижу знакомое лицо.

Блестящие локоны цвета горького шоколада, надменный изгиб пухлых алых губ и излёт бровей. Пышная грудь с трудом умещается в глубоком декольте, того и гляди из него выпрыгнет. Винный бархат платья расшит золотистой каймой и драгоценными камнями. В ложбинке груди покоится ожерелье с огроменными кроваво-красными рубинами с перепелиное яйцо каждый.

Заина. Красотка с недавнего вечера. Та, чьим словам изверг поверил почти безоговорочно и сразу. Брюнетка лениво обмахивается чёрным веером, отороченным красными перьями, и смотрит на меня свысока.

Чувствую себя неуютно под её внимательным взглядом. Как назло, именно сейчас я одета неброско и скромно. Кремовое платье с маленькими пуговицами, застёгнутыми под самый воротник, длинные рукава с белыми манжетами. Сижу, сложив руки на коленях поверх мягкой серой шали, никого не трогаю.

– Надо же, какая встреча! – сыто улыбается Заина, затем смотрит на меня поверх пушистого веера. – Ты уж прости, что не успела проводить тебя лично! Зря ты так поспешила, конечно. Такой момент испортила! Не дала воочию увидеть, как глупышку Дэниэлу гонят прочь со двора и как она, поджав хвост, бежит! Ха-ах!

Подозрительно прищуриваюсь, осматривая её экипаж, который направляется прямиком туда, откуда еду я. Складываю в уме этот факт, её слова, а также расфуфыренный внешний вид. Ну, точно, спешила позлорадствовать, да чуток не успела.

Улыбаюсь, глядя в окно:

– Не рановато для визитов? Или вы, Заина, ещё не ложились? В свою постель. Про чужие даже не спрашиваю, с ними-то всё понятно!

Ядовитые слова срываются с губ против воли и попадают в цель. Лицо брюнетки идёт красными пятнами, глаза вспыхивают, она стискивает веер и высовывает голову в окно:

– Что тебе понятно, рыба? – шипит она зло. – Взгляни на себя, плесень пустоголовая! Я победила, а ты проиграла, ясно тебе? Я ведь тебя предупреждала, чтобы не путалась под ногами! Я тебе говорила, что Хавьер будет моим! Так и вышло. Такое ничтожество, как ты, дракону не пара! Скажи спасибо, что легко отделалась. Теперь сиди мышью в своей норе и не вздумай высовываться! А если попытаешься нам мешать, я тебя как червяка раздавлю!

Она ещё что-то шипит напоследок, брызгая слюной, а я из всего этого потока яда выхватываю одно: дра-ко-ну?!

Дракон??

Так вот, почему у лорда Дорра вертикальные зрачки! Это что же получается, изверг ещё и не человек?

Как только эта мысль мелькает в голове, виски простреливает острой болевой вспышкой. В глазах темнеет. Я жмурюсь и стискиваю переносицу, переживая непрошенное видение. Отголоски чужой памяти. Памяти Дэниэлы.

Огромный чёрный дракон возвышается надо мной, расправив мощные кожистые крылья. Его могучее тело покрыто блестящей антрацитовой чешуёй, под которой перекатываются тугие мышцы, способные с лёгкостью крушить всё на своём пути.

Хищную голову дракона венчают устрашающие рога, изогнутые подобно грозным клинкам, а из его пасти, полной острых, как бритвы, клыков, вырываются опаляющие языки пламени.

В глазах зверя клубится пугающая тьма, излучая гнев и жажду разрушения. Его массивные лапы с когтями, способными рвать на части, готовы в любой момент схватить и раздавить любого, кто осмелится бросить ему вызов. Чудовищные размеры этого древнего создания наводят ужас, а его рёв, подобный раскатам грома, заставляет содрогаться.

Дэниэле нравится то, что она видит перед собой – её эмоции проходят через меня, будто они мои собственные. Она взбудоражена, она в восторге!

Я же вся дрожу от страха и… прихожу в себя. Чужой экипаж уехал, наш медленно трогается. Кладу ладонь на грудь.

Часто-часто дышу. Платье на спине прилипло к коже, вымокшей от ледяного пота.

Блин блинский, что это было? Во что я вляпалась? Кто на самом деле мой муж?

Что имела в виду эта Заина? То, что она угрожала – это понятно, но другие её слова? Это было почти признание? Или нет?

Откидываю голову на спинку сиденья. Закрываю глаза. Как же я рада, что уезжаю подальше от этих двоих! Изверг нарочно пугал меня Гиблой долиной, я вот не верю, что там всё так уж плохо. Да мне где угодно будет лучше, чем здесь!

Так думала я в тот момент. Наивная.

Хотя внутри экипажа я одна, его сопровождают четверо вооружённых всадников в чёрных доспехах и дорожных плащах. Я мало разбираюсь в местной символике, но, если судить по эмблемам на их одежде, это личная гвардия лорда Дорра.

Все как один угрюмые и мрачные. Такие же, как и их господин.

При мысли об изверге опускаю глаза вниз. Рассматриваю свои теперь бесполезные ладони. С тихим вздохом переворачиваю руки тыльной стороной вверх. Стискиваю пальцами шаль.

Глаза бы мои никогда его не видели!

Останавливаемся для привала всего один раз. Перекусываю яблоком и сырной лепёшкой, и снова трогаемся. Дорога всё не заканчивается. Кажется, изверг и впрямь замыслил сослать меня на край земли!

И хорошо – убеждаю себя.

Из-под полуприкрытых век устало наблюдаю за мелькающими за окном пейзажами. Уже который час мы движемся по пыльным проселочным дорогам, а мои ноги затекли от долгого сидения. Монотонное покачивание кареты убаюкивает меня, но я пытаюсь бороться со сном. За окном проплывают бесконечные поля, перемежающиеся небольшими рощицами.

Дремота побеждает, и я проваливаюсь в сон. Когда открываю глаза, понимаю, что обстановка за окном поменялась. Мы приехали.

Окно запотевает от моего горячего дыхания, когда я подаюсь к нему, чтобы рассмотреть то, что снаружи. Холодное стекло холодит подушечки пальцев. Что ж, теперь я знаю воочию, как выглядит край земли.

Вечереет. Серый сумрак опускается на двухэтажный дом из серого камня. Небольшое крыльцо украшено тёмными коваными перилами. Над крыльцом со скрипом покачивается на ветру старинный фонарь, пока еще не зажженный.

– Леди Дорр? – один из стражников деликатно стучит в дверь, после чего открывает её. – Мы прибыли.

Выхожу, придерживая юбки. Осматриваюсь по сторонам.

Дом выглядит стареньким, но ухоженным. На крыше местами отлетела бордовая черепица, но окна целые и чистые. Вот только свет в них не горит. Неужто, муженёк вознамерился бросить меня здесь совсем одну? Хм, а это безопасно?

Пока я прохаживаюсь вдоль дома, стражник поднимается на крыльцо и настойчиво стучит в дверь. Кажется, здесь всё-таки кто-то должен быть. Это радует.

Вокруг дома раскинулось бескрайнее поле, покрытое высокой травой, которая тихо шелестит на легком ветерке. Вдалеке виднеются темные силуэты деревьев и ещё каких-то построек, похожих на амбары или сараи. Воздух наполнен ароматами летних цветов и свежескошенной травы.

Слышен лай собаки и мычание коровы. Вытягиваю шею и прищуриваюсь. Судя по тому, что нам не открывают, в доме никого нет, а вот в поле за постройками определённо что-то происходит. В тёмных окнах мелькает жёлтый свет. Оттуда же доносятся испуганные крики людей. Напрягаю зрение и слух. Коровье мычание повторяется.

С ним что-то не так, с этим мычанием. Интонации какие-то тревожные.

– Леди Дорр, вернитесь в экипаж, пока нам не откроют. Миледи?

Не обращаю на него внимания. Внутри быстро растёт беспокойство.

Поднимаю юбки и шагаю с дороги прямиком в высокую траву.

– Миледи, вам туда нельзя! Леди Дорр, у меня приказ!

– Нет! – бросаю через плечо. – Разве вы не видите? Там что-то случилось! Вдруг, там нужна помощь?

– Постойте, я с вами!

Каблуки вязнут в мягкой земле. Юбки цепляются за траву, но я только ускоряю шаг. Слышу за спиной на отдалении шаги стражника.

Останавливаюсь перед высоким деревянным строением, внешне напоминающим амбар. Начинаю обходить его слева, отмечая зияющие дыры выбитых окон и местами почерневшие доски, словно бы после пожара.

Позади раздаётся лязганье железа. Оборачиваюсь, не сбавляя шага, успеваю заметить, что стражник обнажил меч, а в следующий миг сталкиваюсь лицом к лицу с зарёванной и запыхавшейся девушкой-брюнеткой с родинкой сбоку на носу, судя по переднику, служанкой, примерно моего возраста.

– Ох! – при виде нас со стражником та низко приседает. – Госпожа, вы приехали? Я Миюна, горничная. Мы вас ждали, просто там, там…

Она оглядывается в сторону второй постройки поменьше, размером с небольшой сарай, из которой и доносятся крики и где в распахнутой двери мелькает жёлтый свет.

– Встань! Что там? – помогаю ей подняться, теряя терпение. – Почему ты молчишь? Ладно же, я сама посмотрю!

– Госпожа Дорр, не ходите! Вам туда не надо!

В несколько быстрых шагов оказываюсь рядом с сараем, дверь в который распахнута настежь.

– Леди Дорр, сначала я! – стражник опережает меня, отодвигает плечом и входит первым, чтобы через пару секунд вылететь прочь с лицом белее мела.

Провожаю его взглядом. Парень прислоняется рукой к стене, тяжело дышит. Миюна топчется рядом, смотрит на меня глазами по пять копеек и отчаянно мотает головой.

Внутри раздаётся грохот, и я вхожу.

Ох, теперь понятно, почему в доме никого не оказалось! Все здесь!

В тесном сарае не протолкнуться. В воздухе стоит тяжёлый мускусно-звериный запах. Моргаю несколько раз, привыкая к тусклому свету пары масляных фонарей.

Судя по всему, мы в предбаннике. Часть пространства скрыта от меня поворотом, поэтому я вижу не всё.

Ближе всего ко мне стоит худощавая дама в синем платье с длинными рукавами с белыми манжетами и аккуратными круглыми белыми пуговицами. Её иссиня-чёрные волосы разделены прямым пробором чётко посередине и заплетены в косу, которая закручена на затылке в тугой узел и стянута белой лентой. На вид женщине лет пятьдесят, на побледневшем лице читается рассудительный ум и достоинство, вот только длинные пальцы, судорожно перебирающие каменные бусины чёток, показывают её страх.

При виде меня она приседает:

– Леди Дорр, я полагаю? Я миссис Согаса, здешняя экономка. Прошу прощения за такой приём. Я сейчас же провожу вас в комнаты, идёмте!

– Госпожа-а Согаса! – жалобно стонет тонкий девичий голосок. – Не оставляйте меня здесь одну-у-у!

Поворачиваю голову и вижу его обладательницу, невысокую полненькую девушку в сером платье, переднике и чепце, из-под которого выглядывают две тугие тёмно-русые косы. Её одежда точь-в-точь как у Миюны, стало быть, это вторая служанка.

– Люси, прекрати немедленно! – строго обрывает её экономка. – Дождись Булана, он должен уже скоро вернуться со знахаркой, она разберётся.

– А если нет? Если он не скоро вернётся? Госпожа Согаса, я ведь недавно здесь, я боюсь, пусть Миюна останется?

Госпожа Согаса всплескивает руками и устало смотрит в потолок:

– А Миюна не боится? Мы все с вами росли в городе, к подобным вещам непривычны! Но Миюна хотя бы порасторопней тебя, – объясняет терпеливо, – она нужна мне дома! Особенно сейчас, когда госпожа приехала! А ты в это время посторожишь здесь! Всё равно хуже, чем есть, уже не будет, а значит, ты ничего не испортишь. А дальше на всё воля Всевышнего!

– Но госпожа Согаса, – стонет Люси, – вы несправедливы ко мне! Когда я хоть что-то портила? Не оставляйте меня здесь! Я в обморок упаду! Точно вам говорю!

Пока они препираются, я вытягиваю шею и делаю несколько маленьких незаметных шажочков вперёд. Любопытство зашкаливает, хочется понять наконец, отчего все на панике?

К тяжёлому мускусно-звериному запаху добавляется запах сена и полевых цветов, а ещё громкое натужное мычание.

Заглядываю за угол. Ма-а-атушка моя!

В закутке сарая стоит светло-коричневая корова. Она тяжело дышит, ее бока вздымаются в учащенном ритме. Шерсть влажно блестит, выдавая напряжение, что сковало ее тело. Время от времени животное тревожно мычит, словно взывая о помощи. Глаза коровы с длинными изогнутыми ресницами широко распахнуты, в них читается смесь боли и страха.

Она нервно переступает копытами по соломенной подстилке, пытаясь найти более удобное положение. Ее движения становятся все более судорожными, мышцы напрягаются в схватке с неумолимыми силами природы. Роды.

Воздух искрит напряженным ожиданием. Кажется, даже старые деревянные стены затаили дыхание, сочувственно наблюдая за муками животного. Лишь изредка тишину нарушает тихое поскрипывание балок, да жалобное мычание коровы.

Забыв обо всём на свете, подхожу к ближе. Руки помнят, как производить осмотр. Уверенно касаюсь бархатистой шкуры животного:

– Ну, здравствуй, моя хорошая! – ласково с ней разговариваю, пытаясь успокоить и дать привыкнуть к моему присутствию. – Натерпелась? Какой у тебя красивый окрас! Буду звать тебя Ириска! Тебе нравится?

Роды идут непросто. Телёнок застрял. Неизвестно, сколько прошло времени. Если тянуть и дальше, может быть слишком поздно. Он задохнётся. Внутри всё сжимается от тревоги и жалости. Нужно действовать.

Студентка ветеринарной академии Даша знает, что делать. А вот изнеженная аристократка Дэниэла – явно нет. Изверг-муж её и так не жалует, а если узнает, что подумает? Подозревать начнёт? С его-то «любовью» к попаданкам? Опасно.

Но ведь его здесь нет! А бурёнка и её малыш – есть. Мучаются оба, бедняжки, и ведь никто не поможет им. Никто, кроме меня. На миг закрываю глаза, собираясь с мыслями. Миссис Согаса воспринимает моё молчание по-своему:

– Госпожа Дорр? – раздаётся позади. – Вам нехорошо? Пойдёмте, прошу вас!

Слух прорезает жалобное мычание коровы. Да ладно, можно подумать, у меня есть выбор! Можно подумать, я смогу молчаливо стоять в стороне! Не смогу.

Оборачиваюсь к остальным. Окидываю их внимательным взглядом, нахожу, как выразилась миссис Согаса, самую толковую, обращаюсь к Миюне, девушке с родинкой. Говорю, чётко глядя ей в глаза, чтобы понимала, кто из них двоих главный, и чтобы за всем проследила:

– Ты и Люси! Принесите несколько вёдер тёплой воды, чем больше, тем лучше. Прочную верёвку. Чистые сухие тряпки. Мыло. Сахар.

– Да, госпожа! – Миюна приседает и хватает за руку замешкавшуюся Люси.

– Сахар? А зачем сахар? – слышу испуганный шёпот последней.

– Госпожа сказала, значит, надо! – сердито шепчет ей Миюна.

А потом их голоса стихают.

Ожидание тянется мучительно долго. Секунды сливаются в минуты. Всё это время я глажу корову по голове и спине, мечтая о том, чтобы мои прикосновения хоть немного облегчили её боль. Будь у меня магия… эх!

Когда Миюна и Люси приносят необходимое, действую быстро.

Первым делом прошу полить мне на руки. Тщательно их намыливаю, не пропуская ни одного участка. Копытца телёнка уже видны, но я должна помочь ему появиться на свет.

Медленно и осторожно тяну маленькие ножки, приговаривая ласковые слова. Корова мычит, переступает копытами и вздрагивает от боли, но я не отпускаю. Продолжаю настойчиво, но бережно вытягивать тельце телёнка. Наконец, показывается его влажная блестящая голова. Я ободряюще улыбаюсь, ощущая прилив гордости.

Последние усилия – и вот маленький телёнок с тонкими ножками, длинными густыми ресницами, весь покрытый слизью, выскальзывает наружу. Подхватываю его на руки и бережно опускаю на сено. Вытираю его принесёнными тряпками и укладываю рядом с матерью.

Ириска нежно облизывает своё дитя. Я падаю на колени. Меня обступают миссис Согаса, Миюна и Люси. Затаив дыхание, мы всматриваемся в неподвижного телёнка, в единой жажде понять – очнётся ли? Жив ли он или нет?