5. Запустение и разруха

Дэниэла.

Малыш неподвижен. Слышу только собственное рваное дыхание, да тревожное фырканье Ириски. У меня по спине течёт ледяной пот. Неужели, опоздала? Неужели, всё было зря?

Корова настороженно обнюхивает своего малыша. Тычется в него мордочкой, после чего принимается яростно вылизывать своим шершавым языком. Тонкие ножки телёнка дёргаются, и он открывает глаза. Хлопает большими изогнутыми ресницами, растерянно вертит по сторонам головой.

У меня будто гора с плеч спадает. Устало вытираю лоб тыльной стороной предплечья.

Расслабляться рано! Пока телёнок приходит в себя, пока осознаёт себя в этом новом дивном мире, самое время заняться роженицей.

Животное истощено, устало, испытывает голод и жажду, и это неудивительно! Когда из тебя только что вышел новый телёнок!

Чтобы быстрее восстановиться, а также чтобы послед отошёл без проблем, сразу после отела нас учили давать коровам сладкую воду. Оборачиваюсь к застывшей Миюне:

– Где тёплая вода? И сахар!

– Вот, госпожа! – Миюна подносит мне два жестяных ведра с водой и деревянный бочонок с крышкой.

Под крышкой обнаруживается белый сахар-песок и деревянный черпачок. Прикидываю на глаз, что один черпачок это примерно полстакана.

– Три стакана сахара на ведро воды! – проговариваю вслух рецепт, который у меня от зубов отскакивает после практики на ферме.

Насыпаю, тщательно размешиваю, под причитания миссис Согасы волоку его и ставлю перед Ириской. Бурёнка сначала принюхивается, а затем жадно пьёт, расплескивая воду и совсем позабыв про малыша.

– Давай ещё! – машу рукой Миюне.

Когда два ведра опустошаются, отправляю Люси ещё за водой.

Так, одно за другим, Ириска выпивает четыре ведра.

– Умница моя! – глажу её по холке.

Так, едем дальше. Присаживаюсь на корточки. Беру в руки мягкую сухую тряпку, окунаю её в ведро с водой, обмываю вымя. Подставляю под Ириску дребезжащее ведро.

– Ты это видишь? – шепчет кому-то Люси у меня за спиной. – Упасть не встать! Где госпожа всему этому научилась?

– Тс-с-с! – на любопытную «Варвару» кто-то сердито шикает, по голосу не могу разобрать, кто именно – Миюна или миссис Согаса.

– Но кааак? Разве ты когда-нибудь видела, чтобы знатные леди так себя вели?

Задумываюсь на мгновение. Блин, а ведь и правда! Перед лицом опасности я напрочь позабыла об осторожности. Это может дорого мне обойтись. Хорошо, что изверг не здесь, а за сотни километров, а не то явно бы что-нибудь заподозрил. Уж он-то знает прежнюю Дэниэлу как никто другой.

Пока я предаюсь невесёлым мыслям, Миюна, кажется, начинает что-то отвечать своей подружке, но что именно она говорит я не слышу из-за недовольного мычания Ириски. Да и не до того мне уже. Есть дела поважнее.

Уверенными сцеживающими движениями проверяю наличие молозива.

Ой!

Как много! Делаю несколько движений, после чего прощупываю вымя.

Не нравится мне это вот уплотнение. Наклоняю голову и всматриваюсь, но в тусклом свете ничего толком не разобрать. Надеюсь, мне показалось и это не отёк, и уж тем более не мастит!

Но нужно быть начеку и завтра осмотреть её получше уже при свете дня.

Сейчас поможет телёнок, самое ценное молозиво – для него. Малыш встаёт на нетвёрдых хлипких ножках, подталкиваемый мордой Ириски, пробирается, покачиваясь, к вкусняшке. Помогаю ему. Проверяю, что он захватил вымя правильно.

Убедившись, что процесс пошёл, оборачиваюсь к миссис Согасе:

– Кто обычно доит Ириску? – казалось бы, простой элементарный вопрос, но не тут-то было, если судить по тому, как они втроём испуганно переглядываются. Миссис Согаса первой берёт себя в руки:

– Так никто, госпожа!

Теперь уже моя очередь делать глаза с пять копеек:

– То есть, как это? – уточняю, надеясь, что это я туплю и чего-то не понимаю. – Как такое возможно? Это же издевательство над животным!

– Да всё с ними нормально, госпожа! – пищит Люси, выглядывая из-за спины Миюны.

– С ними?! – я аж подскакиваю на ноги. – Так она тут ещё и не одна? Есть и другие?

Боюсь даже представлять, в каком плачевном состоянии могут находиться бедные бурёнки без должного ухода, но богатое воображение, не спрашивая, рисует картинки одна страшнее другой.

Отёки, маститы, вытекшее из переполненного вымени и засохшее на нём же сладкое молоко – идеальная приманка для насекомых, а значит, привет укусы, трещины. Охох-ох! Хочется застонать в голос.

– Почему вы молчите? – наступаю на ошарашенных миссис Согасу и Миюну. Люси уже не видать – спряталась за чужими спинами. – Отвечайте! Что здесь стряслось? Где остальные коровы и кто ответственный за всё это безобразие?

Первой, уже в который раз, берёт себя в руки экономка:

– Леди Дорр, конечно, я отвечу на все ваши вопросы! Не сочтите за дерзость, но, раз мы здесь закончили, не угодно ли будет переместиться в гостиную? Я распоряжусь подать горячий ужин! – Миссис Согаса держит в согнутых в локтях руках магический светильник, который отбрасывает на её лицо зловещие тени, к ней, как цыплята к наседке, испуганно жмутся служанки. – Я всё расскажу! Но, умоляю, не заставляйте меня вспоминать ту жуткую историю здесь!

– Присядьте! – прошу миссис Согасу и показываю рукой на свободный стул за прямоугольным обеденным столом в скромной, но уютной и чистой гостиной.

Простая обстановка, грубоватые, но аккуратно обработанные фасады буфетов и другой мебели из светлого дерева. Незатейливая, но чистая оловянная посуда.

– Что вы, госпожа? – миссис Согаса испуганно на меня смотрит и оглядывается по сторонам. – Не положено!

Да что ж такое-то?! Внутри неконтролируемо вспыхивает гнев.

– Я ваша госпожа, так? Так. Я говорю, вы делаете! – заметив поникшее лицо экономки, вздыхаю. Что на меня нашло? Очередные замашки прежней Дэниэлы? Пытаюсь смягчить собственный выпад. – Миссис Согаса, вы целый день на ногах, устали. Да и мне неудобно голову задирать для разговора с вами, шея затекает, знаете ли. Присядьте и налейте себе чаю. Когда есть компания, пить чай куда приятнее. Очень вас прошу.

– Как скажете, госпожа!

Пока миссис Согаса достаёт из буфета вторую чашку и наполняет её из жестяного чайничка, я осматриваюсь по сторонам.

Домик, конечно, далёк от роскошных столичных хором изверга, зато последнего здесь нет, а это уже сам по себе немалый такой плюс! Что до убранства – я к излишествам не привычна, так что невелика потеря!

В воздухе ещё витает аромат мясного рагу, запечённого в глиняных горшочках. Я уже успела поужинать и теперь в животе разливается приятная сытость.

На столе горят свечи в бронзовых канделябрах. Обнимаю ладонями пузатую глиняную кружку с дымящимся мятным чаем.

Слава всем богам, внутри дома по-деревенски уютно, чего не скажешь о том, что снаружи. Въедливый перфекционист внутри меня уже который час томительно изнывает. Если бы не ночь за окном, я бы уже бегала по округе и наводила порядок.

Знать бы ещё, кого винить в царящем здесь бардаке? Кстати, об этом.

Нервно трясу ногой под столом. Едва миссис Согаса садится, подаюсь к ней вперёд всем телом:

– Итак? Что там за история? – показываю глазами в сторону задёрнутого кружевными занавесками окна. – С этим местом? Почему оно называется Гиблой долиной? Здесь была раньше молочная ферма? Господин Дорр совсем за ней не следил? Как он допустил такую разруху?

Ещё и отправил сюда меня! Неужели, сделал это намеренно? Тогда он не просто изверг, а ещё и живодёр, каких поискать! И отсюда вытекает ещё вопрос:

– Как так вышло, что из всех здешних обитателей никто не умеет обращаться с животными?

Миссис Согаса сидит на самом краешке стула с выпрямленной спиной, её тонкие руки с белой, почти прозрачной кожей и проступающими под ней синими венами, соединены у груди в молящем жесте:

– Ох, госпожа, столько вопросов! Давайте обо всём по порядку, – она в очередной раз горестно вздыхает. – Господин Дорр здесь совершенно ни при чём. Он ведь получил эти земли совсем недавно, всего пару-тройку недель назад. Тогда же нанял и нас по рекомендации моего прежнего господина, лорда Клэра. Я так понимаю, они с господином Дорром в хороших отношениях. Лорд Клэр продал поместье пол Илевером и окончательно обосновался в столице. А господин Дорр, напротив, получил от самого Императора Гиблую долину.

Лорд Клэр, лорд Клэр… Морщу лоб, пытаясь вспомнить, где слышала эту фамилию? Точно!

Кхм, миледи, вино мог отравить кто угодно. Да простят меня достопочтенные гости, кроме нас с вами здесь есть ещё и прислуга. Нужны более веские доказательства. Другие свидетели, например, или сам яд.

Единственный человек, который встал на защиту Дэниэлы, когда ту прилюдно обвинили в преступлении. Он производит впечатление разумного и ответственного человека.

– Что же лорд Клэр не забрал вас с собой в столицу? – задаю миссис Согасе логичный, как мне кажется, вопрос.

– Так ведь у него там уже свой штат прислуги укомплектован, – вздыхает она, – вдруг, мы не пришлись бы ко двору? Дворецкий там есть. А значит, я бы могла разве что горничной пойти, да как-то оно уже непривычно. А у Люси и Миюны вся родня здесь. Когда лорд Дорр предложил нас принять, даже не раздумывали. Отчистили, отмыли, привели дом в порядок. А следить за животиной он нас не просил. Сказал, ему до того дела нет. Так что уж не злитесь, госпожа. Вот так и вышло, что мы все городские, работе на ферме не обучены.

– Да я и не злюсь! – качаю головой и со вздохом откидываюсь на спинку стула. – Ладно – вы. А раньше это чья была ферма?

– Мистера Аслана Царха, – с готовностью поясняет экономка. – Он здесь всё отстроил! Даже в Гиблой долине развернуться сумел! Достойный был человек…

Сглатываю и сжимаю пальцами краешек стола, уточняю:

– Был?

– Здесь ведь случился страшный пожар. Дом не тронуло, а постройки погорели. Больше всего досталось коровнику. Животина пропала, то ли сгинула, то ли разбежалась. Тело мистера Царха так и не нашли, – миссис Согаса подаётся вперёд и понижает голос до доверительного шёпота. – Одни говорят, что он выгорел в пепел. Другие – что сошёл с ума и бродит по округе злобным призраком, ищет обидчиков. Хотите верьте, хотите нет, а мы с девочками нет-нет, да видим в чаще странные жёлтые огоньки, стоит только стемнеть. И слышим жуткие звуки, от которых мороз по коже!

Миссис Согаса ёжится, будто ей холодно. Словно в подтверждение её слов с улицы вдруг раздаётся протяжный заунывный вой.

Я соскакиваю со стула и подбегаю к окну. Отдёргиваю занавеску и всматриваюсь в кромешную тьму. Уж насколько я прагматичный человек, но даже мне сейчас становится не по себе. Кроме того, кто его знает, что водится в лесах здесь, в этом странном незнакомом мире?

Возможно, миссис Согаса была права в том, что старалась поскорее увести нас всех в дом? Так, ладно, спокойно! Может, это просто волк?

Блин, от этого как-то не легче!

Проклятый драконище, куда ты меня отправил? Поворачиваюсь спиной к окну. Предчувствую неладное, но хочется сменить уже тему:

– Миссис Согаса, а почему это место называют Гиблой долиной?

Миссис Согаса не торопится с ответом, словно собирается с мыслями. Задумчиво смотрит на чашку с чаем. Я её не тороплю. Стою, прислонившись поясницей к подоконнику и терпеливо жду.

– Говорят, давным-давно на месте этого дома стояла хижина ведьмы. Её обвинили в том, что она пришлая, чужачка из другого мира, и сожгли на костре. Умирая, она прокляла эти земли и их жителей. С тех пор кроме травы здесь ничего не растёт, птицы и звери обходят их стороной. Совпадение или нет, я не знаю, но коровы мистера Царха здесь тоже часто болели.

– Ох. Звучит печально.

Некоторое время мы с миссис Согасой молчим. Даже и не знаю, что ещё добавить, кроме разве что:

– Миссис Согаса, а давайте, спать?

Как там говорится? Утро вечера мудренее? Столько всего случилось. Мне нужно как следует всё обдумать.

– И то верно! – миссис Согаса отодвигает стул и поднимается из-за стола. – Позвать Миюну и Люси, чтобы они помогли вам подготовиться ко сну?

– Не стоит! – отказываюсь с вежливой улыбкой. – Я справлюсь сама.

Ступая по деревянной лестнице, поднимаюсь на второй этаж. Моя комната самая дальняя по коридору. Миссис Согаса сказала, что до меня в ней никто не жил. Наверное, это была гостевая спальня.

Я тихо открываю дверь и переступаю порог. Мягкий свет от догорающих углей в камине едва освещает пространство, создавая мягкие тени.

Простая, но добротная деревянная мебель наполняет комнату ощущением надёжности и домашнего тепла. Дубовая кровать с высокой резной спинкой занимает центральное место, на вид она пошире односпальной, но не такая огромная, как в доме лорда Дорра. Для меня одной – в самый раз! Рядом стоит небольшой дубовый шкаф с резными дверцами, в котором уже развешаны мои немногочисленные наряды.

Дверь в собственную ванную комнату плотно прикрыта.

Напротив кровати находится небольшое окно с голубенькими в цветочек занавесками, сквозь которые проникает лунный свет.

В углу комнаты расположился простой деревянный стол с одним стулом. На нём стоит подсвечник с мерцающей свечой, отбрасывающей мягкие блики на стены, и прямоугольное зеркало на подставке.

Прохожу к столу и беру в руки зеркало в тонкой металлической оправе. Стекло и металл холодят подушечки пальцев. Очень медленно подношу зеркало к лицу. Сглатываю.

Кажется, я здесь уже целую вечность, но так и не успела даже толком себя рассмотреть.

– Ну, здравствуй, Дэниэла, вот ты, оказывается, какая!

Длинные светлые волосы, вьющиеся на кончиках. Кисти рук изящней и тоньше, чем у прежней меня. Оглядываюсь по сторонам и украдкой ощупываю себя: грудь, определённо, больше, тут целый третий размерчик, не иначе. После моего неполного первого – казалось бы, дар богов, ахах.

Совсем юное лицо с пухлыми губами, маленький нос. Глаза блестят в тусклом свете и кажутся огромными. Я чем-то неуловимо похожа на себя настоящую, и одновременно с этим – совершенно другая. Возможно, дело в глазах? Ведь не зря говорят, что глаза это зеркало души. А душа у меня осталась прежняя?

Странные ощущения.

– Привыкнешь! – проговариваю вслух сама себе. Ничего другого тебе не остаётся.

Что у меня точно осталось от себя прежней, так это неуёмное желание жить. Пока ты жив, всё можно исправить. Я знаю.

Умывшись, как следует и переодевшись в ночную рубашку, я забираюсь в постель. Свежевыстиранные белые хлопковые простыни приятно холодят кожу, обещая глубокий, спокойный сон.

Забрасываю руки за голову и смотрю в потолок, на который причудливо ложится тень от занавесок.

Изверг ясно дал понять, что между нами всё кончено. Учитывая, как далеко сюда добираться, думаю, мы не увидимся ближайшие лет пять точно. А то и больше. Не зря же он сослал меня с глаз долой? А это значит что?

Что я теперь девушка самостоятельная! Должна уметь позаботиться о себе сама. Придумать, на что жить, чем заниматься. Причём, действовать нужно быстро. У меня с собой всего тридцать пять монет с изображением какого-то дракона – всё, что нашлось в красном бархатном мешочке Дэниэлы. Я ещё слабо разбираюсь в местных деньгах, но думаю, это не слишком много. И до того, как они закончатся, я просто обязана придумать, как раздобыть ещё.

Да. Завтра предстоит длинный день. Нужно будет тщательно осмотреть свои владения, оценить нанесённый пожаром урон и понять для себя, можно ли что-то восстановить?

В любом случае Ириске с малышом тесновато в сарае, да и вообще, он ведь совсем не приспособлен для постоянного обитания коров. Это ещё у меня их всего лишь две! Но миссис Согаса говорила и про других…

Если другие прибредут, то куда я их дену? Я просто обязана озаботиться этим заранее! Потому что если не я, то кто? Кроме меня некому.

Ворочаюсь на жёстком матрасе. Заранее переживаю, что ничего не получится. Вздыхаю тяжело. Беспокойные мысли не дают уснуть, но усталость берёт своё и я отключаюсь.

А утро встречает меня тревожными новостями.