9. Две тайны

Хавьер.

Отдав приказ, жду.

В том, что Дэниэла послушно его выполнит, не сомневаюсь. Этой пустоголовой курице только повод дай для тупого кокетства и привлечения внимания. Моего, разумеется.

В обычные дни это дико утомляет, но не сегодня.

Сегодня у меня подходящее настроение, чтобы дать ей внимания сполна. После того, как выбесила на приёме.

Ничуть не скрываясь, опускаюсь взглядом с её скучного лица, как и всегда, не обременённого интеллектом, вниз на сиськи. Это уже будет поинтереснее, как и аппетитный изгиб бёдер. Да, стоит признать, фигурка у Дэниэлы что надо. Если бы при этом жена и рот пореже открывала, цены бы ей не было.

Мечты, мечты.

Я прибыл в Илевер несколько дней назад по одному секретному делу. Планировал быстро с ним разобраться и вернуться в столицу. Лишний раз пересекаться с женой не хотел. Но разобраться быстро не получилось, возникли неожиданные сложности.

А Дэниэла не была бы собой, если бы не разнюхала про мой приезд и не подстроила нашу встречу. Даже какого-то мужика притащила с собой, не пожалела. Впрочем, Дэниэла и жалость, что там жалость, малейшая эмпатия – никогда не звучали в одном предложении.

Своей тупой выходкой Дэниэла вместо желаемой ревности вызвала во мне только глухое раздражение и злость. Дура.

Вот только в том, что её план удался я не признался бы даже себе.

Всё думал и никак не мог понять, почему та сцена так вдруг задела за живое, кольнула? Почему при виде их вдруг захотелось стиснуть зубы и снова и снова вколачивать сжатые костяшки пальцев, ломая чужой нос?

Всё дело в том, что Дэниэла была прескверной актрисой. Каких только спектаклей в её исполнении я не наблюдал за наш недолгий брак, включая дешёвый наигранный флирт.

Но сегодня всё было иначе.

Там, на террасе, она не играла. Ей искренне нравилось стоять рядом с этим молочником, который ей в отцы годится, ещё и хромой!

Мне ли не знать, как жена презирала в людях ущербность и недостатки, как безжалостно их высмеивала! А тут что же? Это вдруг перестало быть важным?

Быть того не может!

Но факты кричали об обратном.

Эта её мечтательная улыбка, обращённая к нему, какая-то непривычно осмысленная, глубокая, добрая. И его руки, которые касались её рук.

Это воспоминание поднимает внутри очередную волну неконтролируемой глухой ярости. Зверь внутри рвёт и мечет. Сжимаю пальцы правой руки в кулак.

Молочнику повезло, что он оказался калекой, иначе не знаю, чем бы всё закончилось.

Не то, чтобы я всерьёз ревновал собственную жену, что за бред? Просто есть правила приличия, которые она обязана соблюдать. Общение с мужчинами явно не входит в список дозволенного для моей жены. И она это знает.

Решила рискнуть? Будь готова к последствиям.

При воспоминании о том, как её рук касался другой, злость разгорается с новой силой. И медлительность Дэниэлы явно не способствует тому, чтобы я успокоился.

Наконец, жена демонстративно скрещивает руки и вздёргивает подбородок. Отставляет ногу в сторону, нервно постукивает носочком о деревянный пол. Тук-тук-тук.

Мотает головой:

– Нет!

– Не-ет? – насмешливо изгибаю бровь.

Да ты ж моя прелесть. В моём лексиконе нет этого слова!

Дэниэла раздражённо встряхивает волосами:

– Я сниму это платье, разумеется! Не буду же я в нём спать! Но перед этим, будь так добр, пойди прочь! – указательный палец правой руки она направляет на дверь.

– Серьёзно? Давай тут ещё поторгуемся?

Дэниэла упрямо ждёт. Смотрит на меня сердито и исподлобья.

Не торопится снимать проклятое платье. Глупая. Не понимает, что своим упрямством только делает хуже, лишь оттягивает неизбежное и злит.

Поворачиваю голову и замечаю несколько крохотных красных букетиков, разложенных на столе. Такой же был у молочника, один в один.

Теперь ясно – откуда он. Она сделала его для него?

Во рту разливается горький металлический привкус, а глаза заволакивает тёмной пеленой.

Потребность немедленно содрать с неё это платье вместе с кожей становится нестерпимой.

Сбрасываю ногу с колена, резко встаю и иду к жене. Развожу руки в стороны:

– Ясно. По-хорошему ты не хочешь. Значит, будет по-плохому. Ты сама напросилась, Дэниэла. Потом не ной.

Дэниэла.

Дракон надвигается. Я отступаю назад.

Да что с ним не так? Будто с цепи сорвался?

Он меня пугает. Судорожно соображаю, что делать.

Комната совсем небольшая, и пространство для манёвра невелико. Бросаю быстрый взгляд на входную дверь. Жадно облизываюсь. Блин! Мне никак до неё не добраться!

Только бросаться наперерез дракону, рискуя попадать тому прямо в лапы! Не вариант.

Медленно пячусь назад, обхожу по периметру кровать.

Взгляд цепляется за стул, стоящий перед письменным столиком. Без лишних раздумий хватаюсь за спинку, вскидываю и выставляю перед собой ножками вперёд на манер щита:

– Не подходи! Не смей! – шиплю зло, стараясь добавить в дрожащий голос угрозы.

Дракон останавливается. Сужает глаза, рассматривая меня будто забавную обезьянку. Разводит руками в стороны, насмешливо поднимает брови:

– Серьёзно? Стул? Думаешь, это меня остановит?

Быстро и тяжело дышу, перехватывая поудобнее сидушку и спинку.

Сглатываю и сильнее впиваюсь ногтями в твёрдое лакированное дерево, которое скользит в ставших вмиг влажными пальцах:

– А чем ещё прикажешь мне защищаться? Магию ведь ты у меня отобрал! Хотя я с превеликим удовольствием сейчас бы ею воспользовалась!

Я вдруг вспоминаю, какое испытывала блаженство, когда невероятная, потрясающая сила текла по венам горячим потоком, даря эйфорию, кружа голову невероятным могуществом. Это было прекрасно! В тот миг, мне казалось, под силу даже горы свернуть!

Я бы всё на свете отдала за то, чтобы ещё хотя бы разочек ощутить те эмоции, но увы. Мне не придётся учиться овладевать магией и подчинять будоражащую силу.

Теперь я пустышка в магическом мире, бесполезная единица, ноль!

Всё, что мне остаётся – обороняться с помощью стула!

И причина этому стоит сейчас передо мной!

Чёртов, блин, тёмный каратель, чтоб его черти поджаривали на огне так же, как он поджарил меня, когда выжигал дар!

– Я ведь сказала, что сниму чёртово платье! Не надо. Ко мне подходить! – сверкаю на него глазами, стараясь вложить во взгляд всю возможную ярость, на которую способна.

Ноздри дракона хищно раздуваются, он жадно втягивает воздух, словно пробует его на вкус, после чего произносит низким обволакивающим голосом:

– Боишься меня?

– Ещё чего! – поднимаю повыше стул. – Всего лишь не желаю, чтобы ты ко мне прикасался!

– Что так? – глядя мне прямо в глаза, он делает шаг, – раньше тебе нравилось. Когда я к тебе прикасаюсь.

– А теперь нет!

– И что же изменилось?

– Дай, подумаю? – нарочито морщу лоб. – Ты запер меня в подземелье и пытал! А потом вообще отобрал мою магию! Я тебя ненавижу!

– О, сколько громких слов, малышка Дэниэла, вот только, видишь ли, в чём дело? – в его глазах клубится бездонная тьма, а губы искажает жестокая усмешка. – Мне плевать.

В центре груди разрастается жар, будто вместо сердца у меня там уголёк полыхать начинает. Это меня так его слова возмутили? Оттого такое странное чувство?

Вокруг могучих плеч Хавьера, вокруг его головы и мощных рук идут тёмные всполохи. Это мне кажется? Или не кажется? Моргаю несколько раз, но всполохи не исчезают. Выглядит жутковато.

А потом дракон вскидывает руку. От кончиков его пальцев в сторону меня выстреливают тёмные лучи, по виду напоминающие густой и плотный чёрный туман.

Мои мышцы инстинктивно напрягаются, я вжимаю голову в плечи и готовлюсь к боли, как тогда в подземелье. Огонь в груди разгорается. Мне уже физически нехорошо от него, будто на грудь тлеющие угли насыпали. Распирает и больно. Трудно дышать.

Тёмные лучи достигают ножек стула, и дерево вдруг прямо у меня на глазах рассыпается на щепки, которые повисают в воздухе, после чего вспыхивают оранжевыми искрами и оседают на пол серым пеплом. Эта же участь постигает весь стул, и спустя пару секунд я держу в руках горстки пепла.

Всё происходит очень быстро, я слишком ошарашена случившимся. Не сразу понимаю, как это вышло, растерянно отряхиваю пепел с ладоней. Отвлекаюсь на это и не замечаю, как дракон в пару размашистых шагов оказывается рядом.

Одной рукой перехватывает оба моих запястья. Резко меня разворачивает спиной к себе. Впечатывает мои руки в столешницу, грубо фиксируя их своей огромной ручищей.

Теперь я в ловушке. Зажата между драконом и краем стола.

– Я ведь просил тебя, – раздаётся у меня над ухом его тихий голос, вибрирующий плохо скрываемым бешенством. – Снять уже это проклятое платье!

Пытаюсь дёрнуться, но его вторая рука сжимает мне талию, удерживая на месте.

– Я ведь предупреждал тебя, что в противном случае сделаю это сам? – его твёрдая ладонь продолжает удерживать мои руки, горячее дыхание злостью обжигает ухо и шею, другая рука дракона скользит по талии вверх, смещается под грудь, задерживается там, слегка приподнимая полушария.

Тонкий шёлк ничуть не спасает, я чувствую прикосновение мужских жёстких пальцев будто бы к обнажённому телу. Слышу, как дракон с шумом втягивает воздух рядом с моими волосами. Вершинки груди становятся каменными, да и вообще, я вся готова сжаться в комок.

Умолять его прекратить? Просить оставить в покое?

Не дождётся.

Стискиваю губы. И просто жду, когда уже эта унизительная экзекуция закончится.

Ладонь дракона скользит обратно к талии, после чего смещается на спину, грубым рывком он натягивает шнуровку платья, выбивая из моей груди весь воздух и мешая сделать новый вздох.

Хватаю воздух ртом, мысленно призывая на голову этого изверга все кары небесные.

Чем я так провинилась в прошлой жизни? За что мне это?

Очередной рывок. Треск рвущейся ткани. Спину обдаёт холодом, а на смену ему приходит другое ощущение – прикосновение горячих пальцев к позвонкам. Осторожное, невесомое, почти нежное. Если бы не всё то, что ему предшествовало!

Только сейчас понимаю, что мои руки свободны. Огонь в груди становится нестерпимым, требует выхода и слепого отмщения. Эмоции вспыхивают, берут верх над разумом. Застилают всё напрочь.

Прижимаю лиф платья к груди, не давая ему соскользнуть вниз.

Разворачиваюсь к дракону. Смотрю снизу вверх в его надменное лицо.

Интересно, тёмному карателю когда-нибудь давали пощёчины или я буду первая?

Так, чтобы звонко, хлёстко и от души! И гори оно всё синим пламенем!

Всё это молнией проносится в голове, и я вскидываю руку…

– Как предсказуемо. – Скучающе произносит дракон, перехватывая моё запястье и чувствительно его сдавливая. – Прошлый раз ничему тебя не научил.

Его губы кривятся в жестокой усмешке, в глазах холодная тьма.

Я слишком хорошо помню этот взгляд. Он уже смотрел на меня так, прежде чем безжалостно выжечь дар.

Кошмар повторяется. Болезненные воспоминания поднимают внутри неконтролируемую волну паники, которая быстро сменяется злостью.

Сколько можно быть жертвой?

В тот раз я была напугана, растеряна, дезориентирована. Я не знала, чего от него ждать, но теперь-то знаю – ничего хорошего.

Я буду защищаться, как могу и умею.

Пинаться, царапаться, драться, кричать! Но только не молча терпеть боль снова. Этому не бывать. Это чудовище ко мне больше не прикоснётся!

Я смогу за себя постоять. Я это сделаю. Любой ценой.

И как только я понимаю это внутри себя, как только беру на себя эту ответственность, гашу панику и обретаю спокойную решимость, происходит нечто странное.

Тёплая щекотка где-то в области солнечного сплетения. Едва различимая, но я её чувствую. И узнаю!

Боже! Неужели…

Не может быть, но есть только один способ проверить!

Пока у меня в голове догадки и мысли носятся сумасшедшими вихрями, дракон, не стесняясь, меня рассматривает.

Что-то не так. Что-то неуловимо меняется. Терпкий запах мужского парфюма, чёрного перца и кедра усиливается. Моргаю, заметив, как дёргается кадык на мощной загорелой шее. Дракон продолжает удерживать мою руку, но уже не так сильно. Мне даже почти не больно.

Каждой клеточкой кожи чувствую его тяжёлый взгляд, который сродни разъедающей кислоте. Спускается вниз по моим губам, шее, ключице, останавливается на моей левой руке, которой я прижимаю к груди разорванное платье.

– Убери руку! – требует вдруг охрипшим голосом.

– Эмм… Что?

– Ты слышала. Убери. Я хочу взглянуть, что ты там так старательно прячешь.

Это он о чём? О груди? Или о моей внезапно вернувшейся магии?

Прикусываю краешек губы, чтобы не закричать, когда изверг притягивает меня к себе ещё ближе. Теперь мы почти вплотную друг к другу, и я чувствую на виске его горячее дыхание. Большим пальцем он вырисовывает окружность на той моей руке, которую продолжает удерживать.

Правую руку сжимает в кулак и ведёт тыльной стороной пальцев сверху вниз по моему левому плечу, едва касаясь покрывшейся мурашками кожи.

– Ну же, Дэниэла, будь умницей.

Его драконий магнетизм сковывает волю. Придавливает к полу, требуя склонить голову и повиноваться. Мне физически сложно противостоять ему, и так тянет подчиниться.

Его голос вибрирует где-то внутри, проникает в сознание:

– Не заставляй меня делать тебе больно.

Наверное, последняя фраза призвана окончательно сломать моё сопротивление, вот только всё происходит наоборот. Она и становится тем триггером, который сметает любые сомнения.

Больно?!

Сейчас я покажу тебе, что такое боль, мерзавец!

Сердцебиение учащается. Под пальцами нарастает знакомое тепло. Я инстинктивно знаю, что делать, как с помощью безмолвного мысленного приказа сформировать разящий магический шар.

Сейчас, я уберу руку, и…

В дверь стучат. Громко и несколько раз.

Дракон слегка поворачивает голову:

– Я ведь сказал не беспокоить! – рявкает зло.

– Господин! – через щель в двери дрожащий и заискивающий голос миссис Согасы доносится, будто из трубы. – Прибыл гонец из города, говорит, по какому-то срочному делу…

Дракон на миг закрывает глаза. Раздражённо отбрасывает мою руку:

– Я с тобой не закончил! – бросает угрожающе напоследок и идёт к двери.

Смотрю ему вслед выпученными глазами, всё ещё не веря, что так легко отделалась.

После того, как дверь закрывается с резким хлопком, на дрожащих ногах прохожу к кровати и опускаюсь на её край.

Шмыгаю носом и рассматриваю свои ладони, которые окутаны мягким золотистым сиянием. Невероятно.

По щекам бегут слёзы радости.

Без сомнения, это магия, но она иная, не та, что была раньше. Не та, чту дракон жестоко выжег. Откуда она взялась?

Мне ещё только предстоит понять её природу и научиться ею управлять.

Обессиленно прикрываю глаза. Только сейчас понимаю, какой беды избежала. Боже, о чём я только думала! Из-за ослепившей злости чуть глупо не подставилась!

Резко встаю на ноги и принимаюсь мерять шагами комнату, рассматривая свои ладони.

Он не должен знать, что я снова владею магией! Ни за что не должен! Иначе он заберёт её снова, как пить дать!

Ну, уж нет! Не позволю!

Засяду на дно! Буду тише воды, ниже травы. Ноги моей не будет в Илевере, пока изверг там! Если бы не приём у мэра, мы бы с ним и не встретились!

Вот как укатит обратно в столицу – тогда и вернусь к активной общественной жизни. Объяснюсь с мистером Трауфом, найду слова! Но всё это – потом.

А пока что у меня и здесь дел полно.

Нужно заготовить сено, которого почти не осталось, засеять огороженный участок на будущее. Отремонтировать уже коровник. Отправиться в лес на поиски заблудившихся коров. Придумать, что делать с излишками молока, раз так вышло, что я вынуждена пока затаиться на ферме, дабы не попадаться дракону на глаза. Последнее почти невозможно в таком небольшом городишке, как Илевер, так что рисковать точно не стоит.

А так, глядишь, забудет про меня, да укатит обратно в столицу, так и не узнав мои тайны, которых у меня уже не одна, а две!

Даже думать не хочу, какая из них взбесит его больше: то, что ко мне вернулась магия или то, что я попаданка, которая, по его мнению, заслуживает смерти?

Ферма убережёт меня, укроет от чужих любопытных глаз, спрячет от недоброго внимания. Дракон точно позабудет обо мне, а у меня хватит мозгов не напоминать. Вот только я не учла одного – у Верховного тёмного карателя отменная память.